Глава 15

Я доедаю почти молча, отставляю миску в сторону и вытираю губы тыльной стороной ладони. Не потому что грубая, а потому что салфеток, как нет, так и не предвидится. Да и, честно говоря, я чувствую себя гораздо менее лощёной конкурсанткой, чем просто… живой, вымотанной девушкой, которая наконец-то поела.

— А долго ещё лететь? — спрашиваю, поигрывая пальцами на краю стола.

Деран отвечает первым:

— Месяц, плюс-минус. Зависит от остановок.

— Остановок? — я напрягаюсь.

Арен смотрит поверх кружки:

— Мы не просто тебя везём. У нас работа по пути. Груз, связи, обмены. Ты — часть маршрута. Не центр вселенной.

— Ну извините, что навязалась вам в это увлекательное путешествие, — бурчу я, но без особой злобы.

— Никто не винит, — отзывается Деран, усмехаясь. — Просто предупреждаем. Хочешь провести этот месяц в комфорте — будь хорошей девочкой.

Я приподнимаю бровь:

— В каком смысле «хорошей»?

— В смысле не сбегай, не лезь куда не надо, не взрывай оборудование и не пытайся отравить кого-нибудь из экипажа, — Арен говорит это спокойно, глядя прямо, и я почему-то верю: он знает, что такие вещи возможны. А может с предыдущим грузом такое уже случалось? Кто сказал, что я первая, кого они похитили? — Мы не ищем повода тебя обижать. Но если он появится — мы не будем делать вид, что ты просто милая потеряшка с Земли.

— Альтернатива? — спрашиваю я тише.

— Запертая комната. Без окон. Еда по расписанию. Может будет заходить развлечься с тобой иногда. — Говорит Деран, уже без улыбки.

Мой желудок неприятно сжимается.

— У меня клаустрофобия.

— Тогда тем более веди себя умно, — кивает Арен. — Ты не в тюрьме, как видишь. Пока ведешь себя хорошо, мы тоже ведем себя нормально.

Пауза. Он встаёт, собирает кружку и миску.

— Ешь. Спи. Гуляй по судну, делай то, что любят делать девушки, насколько это возможно. Привыкай к новым условиям. Если покажешь, что можешь быть нормальной частью экипажа — может, даже понравится это время. А если будешь дурить — никто не станет играть в добрых пиратов.

Я сжимаю губы, но киваю. Потому что понимаю: тут всё очень просто. Никаких иллюзий. Мне надо помнить, кто они такие и никогда не забывать.

А значит… пока что — я буду хорошей девочкой. Или хотя бы сделаю вид.

— Кстати… — я покрутилась на месте, оглядываясь, — а где я должна спать?

Пауза.

Арен бросает на меня взгляд, будто я спросила, где здесь бассейн с единорогами.

— У нас нет отдельной оборудованной спальни для почётных гостей, если ты об этом.

— Я не гостья, — тихо напомнила я.

— Вот именно, — хмыкнул Деран, откинувшись в кресле. — Так что либо в комнате для пленных, либо… с кем-то из нас. На выбор.

Я моргнула.

— Простите, что?

— Ну, — лениво подхватывает он, будто речь о меню на завтрак, — спальни у нас все заняты. Свободных — нет. Так что можешь выбирать: либо ночуешь с кем-то из нас, либо…

— Комната для пленных, — добавляет Арен, пожимая плечами, — без матраса. С железной скамьёй. И с замком снаружи.

— Не хочу в камеру, — выпаливаю быстро.

— Тогда остаётся каюта, — говорит Деран, усмехаясь. — Любая. Каждый вечер выбирай, с кем хочешь спать или мы можем выбирать за тебя.

Я таращусь на него, а он, видя мою реакцию, только шире улыбается.

— Или пусть будет лотерея, — добавляет он весело. — Захотела спать — открыла любую дверь. К кому попала — с тем и твоя ночь. Волнительно, правда?

Я сжимаю губы в тонкую линию. Это должно быть запугиванием. Или тестом. Или… ещё чем-то.

Но мужчины, кажется, не шутят. А если и шутят — то не настолько, чтобы я могла точно понять, чего они добиваются.

Арен уже встаёт, проходя мимо, как будто всё сказанное — дело решённое:

— Ладно. Деран, твоя очередь следить за светлячком. Уводи её.

— С удовольствием, — расплывается в довольной улыбке тот и встаёт, хлопнув меня по плечу. — Пойдём, милая. Только не жди лепестков на подушке и колыбельной. Мы, пираты, по-своему гостеприимны.

Деран ведёт меня по коридору, насвистывая себе под нос какую-то мелодию без ритма и смысла, и я не могу понять — он делает это, чтобы меня успокоить или себя развлечь. Впрочем, результат примерно один: напряжение, как ни странно, постепенно спадает.

Он открывает дверь в отсек — не жилой, технический. Просторный, тёмный, весь уставленный панелями и голографическими проекторами. Одна из стен будто растворена — в ней клубятся мягкие проекции звёздных карт, подсвеченные синим и серебром, будто ожившие схемы ночного неба.

— Заходи, светлячок, — тянет он, усаживаясь в кресло перед пультом и щёлкая пальцами по воздуховым клавишам. — Сейчас покажу тебе красоту Вселенной, от которой у многих начинается бессонница.

Я подхожу ближе, неуверенно, но не могу отвести глаз.

Звёзды, линии маршрутов, метки — всё это светится, движется, дышит. Я не понимаю, что именно смотрю, но выглядят они… величественно.

Звезды безмолвные, далёкие, как вечность.

— Это система прыжков, — говорит Деран, скользя пальцами по панели. — Отсюда — до нашего текущего маршрута. Вот… — он увеличивает область, и я вижу точку, мигающую зеленоватым светом, — это мы.

— А это? — я указываю на другой кластер огоньков.

Он отдаляет масштаб — и внезапно карта вырастает в разы. Звёзды расползаются по пространству, словно паутина. Где-то на краю он касается ещё одной точки — маленькой, почти невидимой.

— Там цель. Конечная.

— Это… так далеко, — шепчу я.

— Угу.

— Мы летим туда? — спрашиваю, а сама боюсь услышать ответ. Понятно же, что там они меня оставят.

— Постепенно. Но сейчас — сюда.

Он уменьшает масштаб и показывает ближайшую планету. Она подсвечивается янтарным, с кольцом координат вокруг.

— Через пару дней будем. Работа там недолгая, пару обменов — и обратно в путь. Не переживай, никто тебя не продаст по дороге.

— Я… пока и не успела, — честно признаюсь, всё ещё вглядываясь в карту.

Он усмехается, запускает новые линии. Одни исчезают, другие прокладываются — будто танец света на экране.

— Вот здесь — плотные зоны. Их обходим. Тут — таможня Альянса, туда тоже не суёмся. А вот тут… — он постукивает по панели, — могут быть пираты похуже нас. С ними мы не дружим.

Я не знаю, зачем всё это мне рассказывают, но с интересом слежу за каждым движением. Голограммы скользят, маршруты рисуются с точностью хирурга.

— Ты это всё наизусть знаешь?

— Почти. У меня мозг, как карта — вечно обновляется.

Он усмехается.

— Но если что — я умею сверяться. Умение работать с картами дает свободу.

И почему-то, когда он говорит «свобода», я ощущаю укол — острый, неприятный. Свобода мне, видимо, больше не светит. Хотя больше меня это и не пугает. Во всяком случае, пока я с этим мужчинами. А дальше что-нибудь придумаю.