Глава 23

Начало мая

Айдар

Звонок отца застал меня, когда я зашел домой.

— Сын, ну что там? — нетерпеливо спрашивает.

Сегодня у нас прошла последняя игра по баскетболу, которую естественно мы выиграли. Кто чемпионы? Мы, черт возьми, чемпионы!

— Выиграли!

— Я ж говорил! — радостно восклицает отец. — Боже, Дар, только прошу, не разнесите дом. Ты знаешь, я не против твоих дискотек, но мама до сих пор выносит мне мозг за ту вазу и…

— Пап, — перебиваю его тираду, — отмечать будем на школьной дискотеке. К нам если придут, то пару своих парней и девчонок.

Отец с шумом выдыхает. Он никогда не был против моих вечеринок. Да и смысл? Я бы все равно их устраивал, но втихаря. Удержать подростков от тусовок — задача, я вам скажу, из разряда невыполнимых. А вот мама строже в этом плане. Полагаю, потому что именно ее любимый персидский ковер потом оказывался похож на половую тряпку, именно в ее вазах ручной работы находили бычки и пепел.

Короче говоря, после одной выволочки, когда одна из ваз разбилась, потому что придурок Харитонов кинул в нее баскетбольным мячом, я пытаюсь прятать все ценные вещи. Ну и разумеется, держать от мамы все в тайне. Не то чтобы она не догадывается. Но, как говорится, не пойман — не вор. В моем случае, не спалили — не виновен.

— Ну и хорошо, — одобрительно произносит отец. — Поздравляю с победой!

— Спасибо!

— Ты уже говорил с преподавателем? Она подготовит тебя к интервью?

Для поступления мне нужно пройти интервью, которые на английском языке. И пусть язык я знаю неплохо, но все же подготовиться не помешает.

— Пап, я не поеду, — твердо изрекаю.

В трубке повисает затяжное молчание.

— Может, мы обсудим это еще раз позже…?

— Нет, не обсудим, — упрямо отрезаю. — Я остаюсь. Не нужно продавать дом. Я уже выбрал несколько университетов в нашем и ближайших городах. Скину тебе на почту список.

— Дар, — мягко начинает отец, — что стало причиной такой резкой перемены? Ты же был не против.

— Ничего, пап. Просто раньше я не мог определиться, а сейчас точно знаю, что не хочу уезжать.

— И все же… — задумчиво бормочет. — Это из-за девушки, сын?

Проницательности отца можно только позавидовать. Он всегда глядит в самую суть. Ничего невозможно скрыть.

— Нет, она тут ни при чем, — быстро отвечаю. Слишком быстро.

— Значит, «она» все-таки есть? — усмехается в трубку.

Черт! Спалился!

— Каролина, на сколько мне известно, тоже хочет уехать. Мы разговаривали с Владимиром об этом.

Боже правый, Королева и туда добралась. Без мыла в… Ну сами понимаете, куда влезет.

— Пап, это не Каролина.

— Вот как… — задумчиво протягивает и хмыкает. — Ладно, Айдар, я не стану тебя переубеждать. Все равно бесполезно. Мама, конечно, расстроится, что ты не захотел к нам приехать, но она это переживет. Оставайся, но с одним условием.

— Каким? — тут же напрягаюсь я.

Поскольку папа бизнесмен, то всегда жди подвоха от его «условий». Знаете, вроде мелкого шрифта в контракте.

— По окончанию года практику проходишь в Лондоне, и это не обсуждается, — теперь отец проявляет твердость характера, и мне ничего не остается сделать как согласиться.

— Хорошо, договорились.

— С девушкой хоть познакомишь? — коротко усмехнувшись, спрашивает.

— Конечно, когда приедете. Вы ее, кстати, знаете. Это моя одноклассница.

— И когда только успел, — бьюсь об заклад, он сейчас закатывает глаза. — Впрочем, когда в прошлый раз мы об этом разговаривали, я уже понял, что ты никуда не поедешь.

— Зачем тогда предлагал подумать?

— А как иначе! Жизнь твоя и выбор твой, но мы твои родители, и хотим для тебя самого лучшего, но если ты хочешь остаться дома, то оставайся. Ты уже взрослый, пора самому строить свою жизнь.

— Спасибо, пап.

Мы еще немного болтаем о делах и школе, а затем прощаемся. Ожидал ли я, что отец так легко примет мой выбор? Точно — нет. Поверьте на слово, он бывает тем еще упрямцем. И, пожалуй, это впервые настолько серьезное решение в моей жизни. Возможно, поэтому отец и согласился. Понял, что я уже не ребенок, а взрослый парень.

Не то чтобы это спасло меня от причитаний матери позже, когда она позвонила и требовала «одуматься», затем просила, умоляла, а потом сказала, цитирую: «Вы меня со своим отцом с ума сведете!», но, разумеется, растаяла на мое: «Я люблю тебя, мамуль!». Запрещенный прием, но самый рабочий.

Весь день я как на иголках от нервов и предвкушения. Уже представляю лицо Полины, когда я ей сообщу, что точно остаюсь! А еще я собираюсь сегодня во всеуслышанье заявить, что она — моя девушка. Надоело слушать мерзкие разговоры о моей девчонке от своих товарищей. Клянусь, я чуть с катушек не слетел и не впечатал наглую морду Харитонова в пол, когда он заявил, что собирается подкатить сегодня на дискотеке к Устиновой.

Только через мой труп!

Собственно, когда я уже собрался и валяюсь на кровати, то пишу Полине.

«Собираетесь?»

Она упоминала, что придет с девчонками баскетболистками.

«Да, а ты?»

«Уже собрался. У меня для тебя новость, сладенькая»

Чтобы пощекотать нервишки (не знаю кому больше себе или Устиновой), не ставлю смайлик.

«Надеюсь, хорошая?»

«Как сказать… Вечером расскажу» — таинственно отвечаю.

Знаю, я засранец, но ничего не могу поделать. Мне жуть, как хочется подразнить эту девчонку. И поцеловать. Черт, зачем я об этом подумал?

С мученическим стоном хлопаю себя по лбу, пытаясь усмирить разбушевавшиеся гормоны.

«Хорошо, тогда до вечера» — пишет Устинова.

«Буду тебя ждать!»

Однако подождать Устинову мне не суждено. Как по закону подлости перед выходом заел замок, затем я попадаю в небольшую пробку, а потом торчу как идиот у подъезда Герасимова, ожидая, пока эта принцесса прихорошится. Собственно, поэтому на дискотеку я опаздываю.

Полина

Школьная дискотека это, конечно, не вечеринка Долматова. Как минимум меньше народу, запрещенки, если вы понимаете о чем я, и (спасибо тебе Господи!) самодовольных физиономий мажоров. Королева неприятное исключение, которое при виде меня корчит такую рожу, точно ее сейчас вывернет. Ну и пусть! Ведь ее в этой ненависти поддерживает всего пару человек. Ее верные прихвостни, которые ей в рот заглядывают, а все остальные мне приветливо улыбаются. Даже те, для кого я раньше была не больше, чем предмет мебели.

С чего такая перемена, наверняка спросите вы?

Пожалуй, с того что пусть мы с Айдаром официально не объявили, что встречаемся, но слухи вещь такая… Распространяются быстрее холеры.

Долматова нигде не видно. Вот засранец, а обещал ждать! Ну и кто так делает, спрашивается? Я же с ума сойду от любопытства! Что у него там за новость?

Признаться, мне хотелось узнать и при этом было тревожно. А вдруг он скажет, что точно уезжает? Отношения на расстоянии? Сработает ли это для нас? Эти мысли меня съедали живьем, а Дар как сквозь землю провалился!

«Я уже на дискотеке, а ты где?» — пишу, но, не получив ответ спустя минуту, кладу телефон в сумочку.

Тем временем директриса поздравляет наших чемпионов, разливаясь соловьем, что они гордость школы и как спорт вообще важен для жизни. Завершив речь, она уходит. В зале остаются всего два дежурных учителя, которые призваны следить за порядком. Не то чтобы это самым ушлым ученикам мешает подливать горючее себе в напитки.

Наконец-то диджей становится за пульт, и включает заводную музыку. Мы с девчонками сразу же несемся на танцпол. Точнее, на середину актового зала, где переливается огнями светомузыка и висит диско-шар.

— Ты не видела Арсена? — в какой-то момент интересуется Нина, косясь в сторону входа.

— Не-а, — качаю головой, — а ты Долматова? — задаю встречный вопрос.

Девушка, вздохнув, качает головой. Значит, они вместе. И черт знает где.

— На смс не отвечает? — понятливо усмехаюсь.

— Нет, — морщится Нина.

— Ну и ладно! — растягиваю на лице широкую улыбку, подбадривая приунывшую подругу. — Мы сюда веселиться пришли и отмечать победу!

Нина, заразившись моим оптимизмом, тоже улыбается. И мы снова отдаемся танцам. Пляшем, что называется, до упада. И, вероятно, плясали бы дальше, если бы совершенно случайно я не заметила в толпе Батонова.

Тыкаю локтем в бок Нину, чтобы привлечь внимание, а затем указываю в сторону Антона. На лице девушки отображается смесь эмоций из сожаления и неловкости. Что ж, я этот путь с Клюевым прошла, теперь ее очередь.

Словно по заказу, объявляют медляк, и не успеваем мы дойти до столов с закусками, как Батонов перехватывает Уткину со словами.

— Потанцуем?

Она сомневается, но все же соглашается, и парочка удаляется на танцпол. И, разумеется, по иронии судьбы именно в этот момент заходят Грачев, Герасимов и Долматов.

Ой, что сейчас будет…

Герасимов, эмоционально размахивая руками, что-то рассказывает друзьям, между тем глазами скользя по залу, и тут его взгляд останавливается на Нине и Антоне, которые почему-то держатся за руки посреди танцпола.

Проклятье!

Герасимов буквально срывается с места, я бросаю недоеденное канапе и спешу на помощь подруге. Но, разумеется, подхожу уже к тому моменту, когда кулак Герасимова врезается прямо в лицо Батонова. Завязывается драка, и никто не собирается разнимать двух взбесившихся кретинов. Никто, кроме Уткиной, которая чуть ли не вклинивается между парнями.

— Дар! Дар! — пробираюсь к парню, через толпу, которая уже успела образовать круг. — Забери Нину! — сложив руки рупором, пытаюсь перекричать шум.

Долматов чудом меня услышав, хватает Нину за руку, которая не то ли тоже рвется в бой, не то ли пытается остановить потасовку. Вытащив упирающуюся ногами в пол Уткину, Долматов крепко ее держит, прижимая к себе и что-то шепча на ухо.

Парни тем временем встают, яростно перебрасываясь колкостями, а затем снова набрасываются на друг друга, точно бешеные псы. Наконец-то через толпу мне удается добраться до Нины с Айдаром, но именно в этот момент подруга вырывается из рук Долматова и встает прямо между парнями, громко рявкая:

— Хватит! Прекратите!

Вау! Кто эта девчонка?

Потому что они ее слушают! Впрочем, полагаю свою роль сыграло и то, что через толпу пробирается директриса с возгласом:

— Что тут происходит? Расступились все!

К счастью, все трое виновников драки (двое прямых, один косвенный) успевают исчезнуть за секунду до того, как Маргарита Львовна прорывается в круг.

— Что произошло? Опять кто-то подрался? — обведя толпу строгим взглядом, она останавливается на Даре. — Долматов!

— А что я? — невинным голосом спрашивает, недоуменно хлопая глазами. — Я вообще тут с девушкой своей мирно стою. Никого не трогаю. Драку тоже никакую не видел.

И как у него так получается складно врать?

— Ясно все с тобой, — махает она на него рукой, мол, что с тебя взять. — Спрашиваю еще раз — что тут произошло? Кто дрался?

Никто из толпы не осмеливается признаться. Все старательно отводят глаза. Кто рассматривает потолок, а кто пол.

— Никто не дрался, — на этот раз отзывается Грачев. — Танцевали, батл был. Да, ребята?

Раздаются вялые подтверждения этой версии, и Маргарите Львовне ничего не остается сделать, как смириться с тем, что правды она не добьется.

— Еще один такой батл, — подчеркивает это слово, — и дискотека будет закончена. Всем ясно? — твердым голосом чеканит, чтобы молодежь прониклась.

Все кивают, точно болванчики, уверяя директрису, что все будет спокойно и мирно, и даже мухи никто не обидит. Наконец-то Маргарита Львовна уходит, а диджей снова включает музыку.

— Где ты пропадал? — недовольно зыркаю на Долматова.

— Прости, замок сломался, а потом еще ждал Арса. Кстати, ты прекрасно выглядишь! — оглядев меня ног до головы, восхищенно присвистывает. — Для меня нарядилась?

А для кого ж еще!

Сегодня я надела на себя то самое черное платье с рукавами фонариками. Честно признаюсь, я сомневалась, но девочки уверяли, что оно превосходно на мне сидит и у Долматова челюсть отвиснет до пола. И, видя сейчас его такую реакцию, я рада, что им удалось меня убедить его надеть.

— Вот еще! — фыркаю, скрывая за этой показательной бравадой улыбку. — А может, для Харитонова!

Взгляд Айдара темнеет, а черты лица хищно заостряются. Растянув на губах кровожадную улыбку, он притягивает меня ближе к себе за талию, склоняет голову к уху и проникновенно шепчет:

— Тогда Харитонов может до конца года подыскивать себе больничную койку. Но мы же этого не хотим, верно? — милым голосом уточняет, отстраняясь. — Так для кого ты говоришь нарядилась?

— Для тебя, — признаюсь, отчего Долматов довольно улыбается, точно выиграл миллион долларов. Впрочем, к миллиону долларов ему не привыкать.

— Вот это другое дело!

В следующий момент Дар меня целует. Прямо при всех, словно заявляя свои права. И, конечно же, я отвечаю на поцелуй, потому что и он — мой. Никаких теперь «неделек» и Каролин! Ну и я слукавлю, если скажу, что мне неприятно утереть нос Королевой. Еще как приятно! Ведь до этого Дар никогда публично никого не целовал, не держал за руку и не вел себя так, будто с кем-то встречается. По крайне мере в школе.

— Так что ты хотел рассказать?

И только Айдар хочет ответить, как я замечаю Нину, входящую в актовый зал. Она выглядит злой и растерянной, поэтому я произношу:

— Давай, я позже тебя найду, хорошо?

— Конечно, — кивает. — Я пока поищу Арсена. Иди, — прежде чем меня отпустить, Дар оставляет легкий поцелуй на моей щеке.

Мы с Ниной встречаемся у столов с напитками. Подруга выглядит подавленной. Что там этот паршивец ей наговорил?

— Ты в порядке? — тихо спрашиваю, чтобы другие девчонки не подслушали наш разговор. Нечего уши греть!

— Угум, — не очень уверенно кивает головой, скользя глазами по залу, словно в поиске Герасимова.

— Он не заходил.

— Да я так, просто! — отмахивается, мол, она вообще не искала Герасимова.

Взяв стакан, наливаю себе сок и отпиваю. Одна из девчонок из параллели все же решается спросить:

— Так вы с Долматовым встречаетесь?

Если мне не изменяет память, в прошлом году он с ней тусил. Неделю. Поэтому меня совсем не удивляет ее завистливый тон.

— Типа того, — пожимаю плечами.

— И как так получилось, — бурчит она себе под нос, но ее слышит одна из баскетболисток, с которой я хорошо общаюсь — Лиза Орлова.

— Что ты сказала? — смотрит на нее в упор.

— Ничего, — быстро идет на попятную.

— Вот и хорошо! И нет ничего удивительного в том, что Долматов запал на Устинову. Ему вообще повезло, что она выбрала его.

Вот тут и начинаются вопросы. Всех интересует: правда ли за мной ухлестывал хоккеист, и что они с Долматовым из-за меня подрались. Надо сказать, история обросла такими небывалыми подробностями, что даже смешно. По одной из версий — Клюев вообще попал в больницу, по другой — Долматов, благодаря своим связям, чуть ли не упек его за решетку. И все в таком духе. Приходится сказать, что мы с Ромой просто друзья, а Айдар все не так понял.

Девчонки переключаются на другую сплетню, и я наконец-то выдыхаю. Правда, ненадолго. Ведь в следующий момент к нам подходят два незнакомца. Они явно не из нашей школы. Таких я бы точно запомнила! Один вообще бритоголовый с татуировкой на шее в виде… Это что, змея?

— Девчонки, не хотите познакомиться? — спрашивает этот бритоголовый, окидывая меня сальным взглядом.

— Мы не знакомимся, — грубо отрезаю, подозрительно на них косясь.

И что они, спрашиваются, делают на школьной дискотеке?

— Да ладно вам! Все свои! Мы пару лет лет назад школу закончили! — широкого улыбаясь, восклицает второй — низкий со шрамом на брови.

Интересно, у нас на лбу написано «тупицы» или что? Школу-то может они пару лет назад и закончили, но точно не нашу. Я бы их помнила.

— Что-то я вас не помню, — высказываю свое подозрение.

— Так и мы вас тоже! Не хотите, чего-нибудь интересного? — подавшись ближе, спрашивает.

Интересного? Даже не хочу знать, что такого «интересного» он может предложить.

Переглянувшись с Ниной, мы качаем головами, мол, нет спасибо.

— Мы пошутили, вы че! — мерзко гогочет низкий. — Так танцевать идем или нет?

— Спасибо, но мы постоим, — на этот раз отказывает Нина.

Бритоголовый растягивает на лице кривую ухмылку и, хмыкнув, бросает:

— Не хотите — как хотите!

Слава богам, парни разворачиваются, чтобы уйти, но вдруг низкий спотыкается и налетает на меня. Мне чудом удается устоять на месте, а сам парень в последний момент хватается за стол.

— Пардон, не устоял, — выпрямившись, подмигивает.

— Ржавый, ты че там копошишься? Пошли уже!

Парни удаляются, и мы Уткиной заметно выдыхаем.

— Ну и экземплярчики! — фыркает Нина. — Мне аж душно стало.

— На, попей, — протягиваю ей свой стакан и Нина, взяв, делает пару глотков, возвращает мне, после чего я залпом допиваю, выкидываю стакан в урну и предлагаю: — Пошли потанцуем?

— Нет, я хочу найти Герасимова, — робко признается подруга. — Нам нужно поговорить.

— Поговорите! А потом мне все расскажешь!

Нина уходит, и я уже хочу отправиться на танцпол, как на мое плечо опускается рука с длинными красными ногтями.

— Устинова, выйдем поговорить? — резко спрашивает Королева.

Сбросив ее руку со своего плеча, оборачиваюсь и, заломив бровь, кидаю:

— И о чем же нам с тобой разговаривать?

— О жизни, — хмыкает девушка. — Не переживай, ничего тебе не сделаю. Хочу извиниться, но… — она воровато оглядывается, — наедине. Без лишних ушей.

И, разумеется, это должно меня насторожить, но почему-то голова закружилась и появилась какая-то легкость, поэтому я без задней мысли отвечаю:

— А пошли!

В конце концов, каждый заслуживает на второй шанс. Подругами мы, конечно, не станем, но зарыть топор войны было бы неплохо. Именно с такими оптимистичными мыслями я следую за Королевой. И почему-то меня совсем не настораживает, что, выводя из актового зала, она сворачивает в темный коридор. Я иду за ней, точно под гипнозом.

Голова все больше начинает кружиться, и в какой-то момент у меня подкашиваются ноги. Я хватаюсь за стену, и словно сквозь сон слышу:

— Ржавый, бери ее и понесли, пока никого нет!

Пытаюсь разлепить глаза, но не получается, когда чужие руки обхватывают мое тело.

— От-отпусти, — успеваю я пробормотать, прежде чем отключаюсь.