Глава 10

— Ты следишь за целью? — пробормотал я в свой коммуникатор, говоря по-синайски, следуя за Антлией через её маленькие владения, которые были заполнены причудливой деревянной мебелью, зеленью и теплом, и изображениями странных мест, которые, как я предполагал, были на настоящей планете Земля.

 У людей была сверхъестественная способность привносить тепло в место. Для меня, привыкшего к темным, суровым, утилитарным интерьерам синайских кораблей, все это было совершенно чуждо. Все в этом месте было выражением этой тёплой и земной девушки. Я почти чувствовал себя здесь незваным гостем, вторгшимся в её личное убежище. Но если мне придётся вторгнуться, чтобы получить то, что я хочу, пусть будет так. Это было то, что я всегда делал.

— Я иду за ними, — прозвучал ответ в эктокоммуникатор.

— Хорошо. Ты знаешь, что делать. Человека зовут Митиар. Напугай его немного, ладно? — я быстро отключил связь, уверенный, что воин выследит эту человеческую субстанцию, напугает его до красных звёзд и обратно и получит необходимую мне информацию.

Уверен, что этот субъект владел информацией о недавних похищениях женщинах. Если я получу хоть малейший намёк на то, что этот Митиар причастен к пленению Антлии, я сам выпотрошу дерзкого человека.

Я следовал за девушкой через комнату для приготовления пищи, с блестящими металлическими поверхностями и странными веществами и запахами, некоторые из которых заполняли мой чувствительный нос сладким запахом.

Я перевёл взгляд на мягкие золотистые волосы Антлии, которые были собраны в аккуратный хвост, но несколько прядей выбились тут и там, завиваясь вокруг открытого затылка. Заметная розовая полоска все ещё была видна там, прямо над краем её рубашки. Это была отметина, где шелианец схватил её.

Как они могли так поступить с этим хрупким созданием, которое было таким храбрым и решительным, даже когда она была совершенно беззащитна?

Я упивался видом её плеч, изящным изгибом спины под накрахмаленным белым топом, наслаждался покачиванием бёдер, когда она шла, рассматривая роскошный изгиб линий под штанами. Теперь, когда я решил следовать за ней, то больше не мог игнорировать эти мелкие декадентские детали. Слава богине, что медик ввёл мне дозу расслабляющего лекарства, прежде чем я спустился на планету. Я не любил полагаться на лекарства, но в данном случае это было необходимо. У меня была миссия – соблазнить шеф-повара. Брачная Лихорадка спадала и нарастала, едва контролируемая под моей спокойной внешностью.

— Сюда, — Антлия едва замедлила шаг, проскальзывая в узкий дверной проем, ведущий в небольшую, скудно обставленную комнату. У стены, сложенной из старинного коричневого кирпича, стоял потрёпанный серый диван. В дальнем углу стоял небольшой деревянный стол, на котором стояла одна из тех архаичных на вид человеческих машин — компьютер, с кубическим серым металлическим двигателем и тонким экраном дисплея. Рядом стояла наполовину пустая чашка кофе, наполняя комнату слабым ароматом горечи.

Как только я закрыл за собой дверь, Антлия повернулась ко мне лицом. — Что ты здесь делаешь, Тариус? — спросила она, и я не мог не восхититься тонким розовым румянцем, залившим её щеки.

Что означало, когда люди становились розовыми?  Ему придётся поставить этот вопрос в своё задание.

Как любопытно. Как восхитительно. Какая она была изысканная. Но сейчас она не была счастлива со мной. Я не был экспертом в чтении людского поведения, но даже мог сказать, что Антлия была недовольна. Это было видно по тому, как она прищурила глаза, по напряженной линии её челюсти. В её золотистых глазах горел огонь, но в них также отражались боль и страх. Она все ещё боялась меня, даже если и не вела себя так. Мне придётся что-то с этим сделать.

— Почему ты здесь? — повторила девушка, подходя ближе. Одна её рука была засунута в передний карман одежды — прямоугольный кусок ткани, который доходил ей до колен. Два узких пояска плотно облегали её талию, подчёркивая изгибы. Она что-то крепко держала в руках под материалом. Я едва различил очертания крошечного лезвия. На уровне глубоко укоренившегося инстинкта выживания она почувствовала необходимость держать оружие, каким бы бесполезным оно ни было.

Против меня?

Так не пойдёт.

Это совсем не годится. Миссия становится невыполнимой с этим элементом. Но разве коммандер когла-либо отступал?!

Я медленно двинулся вперёд, пока не оказался так близко, что мог просто наклониться и попробовать её на вкус, если бы захотел. Её сладкий аромат заставил моё сердце забиться, как боевой барабан.

Искушение было почти невыносимым.

Но!

Она боялась… меня.

Я вспомнил совет Генерала. Я должен был научить её другому. Синайцы вроде него, генерала и других парней из Первого дивизиона… мы не брали своих женщин против их воли. Это было бы слишком просто, слишком грубо, слишком похоже на старую империю. Слишком много против всего, за что я так упорно боролся.

Я смотрел на Антлию, наблюдая, как её нижняя губа слегка подрагивает, как раздуваются ноздри, как расширяются зрачки, как усиливается румянец на щеках. Я увидел её пульс, быстро бьющийся на шее. Она реагировала… на меня.

Страх или что-то ещё?

Что-то ещё… в её запахе был намёк на это.

Я заметил это раньше, на корабле, когда вызвал её к себе в кабинет.

Как будто её тело знало, чего хочет, раньше, чем разум.

Биологическая реакция.

Брачная Лихорадка.

Её возбуждение. Последнее было более тонким, чтобы обнаружить, но оно все оно было там.

Всё, что мне нужно было сделать, это убедить её…

Я медленно поднял руку к лицу, снял фальшивые очки и сунул их в карман, зная, что моя внешность немедленно изменится — из сносно человеческой в бесспорно синайскую.

На самом деле, я ненавидел скрывать, кем я являюсь. Когда я работал в разведке на далёких планетах, где все презирали синайцев, мне иногда удавалось выдать себя за перебежчика, который восстал против Империи. Большинство граждан Вселенной в целом уважали это.

Теперь, увидев мою истинную внешность, Антлия ответила резким вздохом. Как маленькое беззащитное существо, попавшее в поле зрения охотника, она застыла на месте; глаза расширились, лёгкая дрожь пробежала по её телу. Девушка выглядела так, словно собиралась бежать или напасть.

Это была не совсем та реакция, на которую я надеялся.

Я без предупреждения сунул руку в карман её одежды, мои пальцы обхватили её холодные, дрожащие, нежные.

— В этом нет необходимости, — прошептал я, вынимая крошечное лезвие из её руки. Я провёл кончиками пальцев по её коже, с удивлением обнаружив, что подушечки пальцев на самом деле были твёрдыми, как у меня. Она привыкла к тяжёлой работе.

Мелкая дрожь началась в нижней части её тела, пробежала по позвоночнику, по шее и, наконец, по голове, нижняя губа задрожала. Девушка сделала глубокий вдох, а затем медленно, судорожно вздохнула. Напряжение покинуло тело, и на одно прекрасное мгновение она сдалась мне, закрыв глаза и слегка наклонившись вперёд.

— Я не знаю, почему, я должна тебе доверять, — это было своего рода признание. В её словах была борьба, но тело рассказывало мне совсем другую историю.

— Я мог бы сказать что-то банальное, например, «у тебя нет выбора», но тогда у тебя было бы ещё меньше причин доверять мне, — я наклонился и вдохнул её запах. Я хорошо чувствовал, когда одерживал верх. В конце концов, я был охотником-айкуна.  — Когда дело касается тебя, мои намерения хорошие, — крепче сжал её руку, и она не сопротивлялась.

Я посмотрел в серо-зелёные глаза, которые напомнили мне о странных, залитых солнцем, покрытых растительностью землях, которые я видел с небес, когда впервые увидел эту планету.

— Намерения…, — бледно-золотистые ресницы затрепетали. Вид её быстрого, нежного пульса, бьющегося на шее, пробудил во мне что-то глубокое и первобытное. Что ж, возможно, мои намерения были не такими уж благородными, в конце концов, но ей не нужно было этого знать. Ещё нет. Время было неподходящее.

Антлия глубоко вздохнула и встряхнулась, словно пытаясь выйти из транса. Внезапно она высвободила свои пальцы из моих пальцев и отступила назад.

— Черт возьми, — грубо пробормотала девушка, и я понял перевод того, что она сказала, только потому что я позволил медику перестройку нейронов в моём мозге, прежде чем покинул корабль, дав мне возможность понимать человеческий сленг.

Я был одним из первых, кто получил этот недавно разработанный пластырь. Хотя мысль о перестройке мозга наполняла отвращением, я не сильно колебался, когда медик предложил эту экспериментальную процедуру. Что ж, нельзя достичь своих целей, не пожертвовав меньшим. Компромисс заключался в том, что теперь я мог говорить на родном языке своей самки.

Что такое небольшая боль, когда важен конечный результат? По крайней мере, это было моё преимущество перед Первым дивизионом. Их тела не потерпят больше никаких изменений. Ядовитые черные наниты в их кровотоках нейтрализуют любой такой вид вмешательство.

Я склонил голову, втайне забавляясь.

— Я не думаю, что правильно понял послание.

— Не бери в голову. Мы, повара, проходим курс оскорбительной ненормативной лексики в рамках нашего обучения.

Я нахмурился. Проклятые люди и их странные обычаи.

— За что, во имя Десяти Преисподних?!

Теперь настала очередь Антлии улыбнуться.

А? Значит, теперь она играет со мной?

— Я шучу. Обучение шеф-повара может быть жестоким. Большинство ресторанных кухонь - горячие, безумные, сумасшедшие места, даже со всеми кухонными технологиями, которые используются в настоящее время. Мы учимся мириться с большим количеством оскорблений, особенно словесного характера.

Это объясняло несколько вещей. Внезапно я понял, как Антлия смогла выдержать такие пытки и унижение от рук шелианцев…

Она была полна решимости вернуть себе место во Вселенной, и я мог только восхищаться такой стойкостью, даже если не совсем понимал это. Все было так, как объяснил мне генерал. Сильные, но хрупкие. Вот кем были люди.

— Чего ты хочешь, синаец? — спросила Антлия. — Почему ты здесь?

— Я хочу обеспечить твою безопасность. И я хочу знать, почему ты стала мишенью, — я хочу тебя. Сквозь микроскопическую трещину в моём самообладании проскользнул огонёк нетерпения.  — Мы не оставляем вещи незавершёнными, и твоя Вселенная никогда больше не будет прежней. Нравится тебе это или нет, но теперь мы несём за тебя ответственность.

Она внезапно ощетинилась.

— Кто это решает?

— Я.

— И кто, черт возьми, ты такой, синаец? Я имею в виду, что не мог же ты просто высадиться на чужую планету и основать свою базу, оставшись совершенно незамеченным? У нас тоже есть власти. Правительство этой колонии.

— Да, но ничто из того, чем владеете вы, люди, не может противостоять тому, что, как я боюсь, грядёт. Или против нас. Как я уже сказал, я наёмник. Остальная часть моей истории длинная и утомительная. Все это перечислено на пергаменте, который я тебе дал, — я не видел необходимости скрывать, кто я такой. Либо она принимала меня таким, какой я есть, либо… Что ж, другого выхода не было, не так ли?

Губы Антлии изогнулись в очаровательной маленькой гримасе.

— Значит, охрана похищенных женщин тоже входит в контракт? Потому что, я не думаю, что могу позволить себе такого охранника, как ты.

Я пожал плечами.

— Ты не обязана мне платить. Для тебя моя защита гарантирована.

— Но почему?

Я не удержался и обнажил клыки.

— Почему бы тебе не потратить немного время, чтобы выяснить это?

Я должен был завоёвывать её медленно. Человеческие женщины - сложные существа. Они не рассматривают спаривание как простое явление. Для них это выходит далеко за рамки простого биологического влечения. Со временем я может быть начну понимать их образ мышления…

— Я не люблю загадки, — решительно сказала Антлия, но румянец на щеках выдавал её заинтересованность.

Мне ничего так не хотелось, как протянуть руку и убрать тонкие пряди золотистых волос с её лица; наклониться и попробовать на вкус нежные розовые губы... но я сдержался, потому что я не был каким-то похотливым, неопытным юнцом, который не знал, что такое самодисциплина, и не был грубым, потакающим своим желаниям, любящим Империю ублюдком, который не мог держать своё желание в штанах.

Я был охотником и понимал ценность терпения.

— Я не играю с тобой, Антлия. Я вижу опасность вокруг тебя. Преступники. Хищники. Долги.

Девушка вызывающе скрестила руки на груди.

— Ты слышал об этом, да? Пожалуйста, только не говори мне, что ты тоже собираешься предложить выплатить мои долги.

— Нет, — тихо сказал я. — Я бы никогда не попытался так скомпрометировать твою честь.

Я не заплатил бы ни одному из этих жалких людей ни единого кредита. Я просто заставил бы её кредиторов понять, что теперь она принадлежит мне. Если они решат устроить ей неприятности после этого, то рискуют погибнуть от моей руки.

Все было так просто.

Возможно, в выражении моего лица было что-то странное, потому что Антлия смотрела на меня с такой интенсивностью, какой я никогда раньше не видел. Её зрачки чуть расширились, губы слегка приоткрылись, предлагая мне проблеск мягкого розового искушения.

Девушка поправила странный белый колпак на голове и заправила выбившиеся пряди волос за уши. Казалось, она пришла к какому-то выводу. Выражение её лица стало стальным и решительным, и я упивался её огнём, как будто это был опьяняющий наркотик. Теперь моя плоть напряглась под брюками, а клыки были обнажены, ноздри раздувались, все тело напрягалось в ожидании и потребности. Только действие релаксанта в моём организме, останавливало, от того, чтобы сдаться безумию прямо здесь и сейчас.

— Я ценю это, особенно от кого-то вроде тебя, — словно почувствовав моё возбуждение, Антлия наклонилась вперёд, её губы изогнулись в слегка хитрой улыбке. — Но сейчас у меня есть работа. Люди будут пить кофе только до тех пор, пока им не захочется свежеиспечённых пирожных, а их нужно испечь. Если ты планируешь охранять меня, тогда тебе нужно, по крайней мере, выглядеть соответственно. — Надень эти дурацкие очки, и держи волосы за ушами, и не смей пугать моих сотрудников и клиентов, — она повернулась и направилась к двери. —Пошли, синаец.

Слабое рычание вырвалось из моего горла, когда я последовал за ней, не в силах оторвать взгляд от соблазнительного изгиба её попки.

Что ж, это было только начало. Она приняла меня в свои владения, и теперь нужно завоевать её доверие.

Скоро. Она будет принадлежать мне.

Но, в первую очередь нало выяснить, почему именно её забрали в рабство. Я уничтожу их всех. Когда я попытался достать из кармана брюк очки с голографической маскировкой, понял, что мои когти выпущены. Медленно, мучительно, стиснув зубы, я убрал их обратно и наконец-то нашёл странные металлические рамки, которые я расположил на переносице, становясь снова человеком.

Я последовал за Антлией в её маленькую, но такую интересную кухню, где странные, сильные ароматы, некоторые приятные, а некоторые тошнотворные — атаковали меня со всех сторон.

И тут я почувствовал это.

Что-то странное.

Шёпот о намерении убить.

Я увидел это. Небольшая аберрация в ткани времени и пространства; искажение линий, размытие воздуха, призрак, идущий сквозь свет. Мои чувства взревели на полную мощность, мне казалось, что сама смерть просачивалась сквозь щели.

— Антлия, — прохрипел я. Моё шестое чувство взяло верх, инстинкты охотника подтолкнули вперёд, прежде чем я осознал это.

Девушка развернулась, серо-зелёные глаза расширились, на грани крика… А затем я обхватил её за плечи и с силой швырнув на пол, одновременно уклоняясь от атаки, которая прошла сзади, явно нацеливаясь в землянку.

Лезвие просвистело мимо моей головы, так близко, что срезало клок моих темных волос. Я откатился в сторону, грубо прижимая Антлию к себе, и, к её чести, она сдержала крик. Хотя её дыхание стало коротким, резким, особенно, после того, как я толкнул её под крышку длинного металлического рабочего стола.

Я выкатился из-под стола, на ходу вытаскивая свой плазменный пистолет из кобуры под рубашкой и выстрелил в воздух, целясь скорее инстинктивно в дрожащий воздух. И был вознаграждён стоном боли. Размытый воздух затвердел, превратившись в неясную фигуру.

Я не стал тратить время, пытаясь разглядеть, кто или что это было — удвоил свою атаку потоком плазменного огня, двигаясь почти так же быстро, как свет, но таинственная фигура увернулась, и взрыв плазмы ударил в стену на противоположной стороне комнаты, разбив грубый камень.

Я выхватил кинжал из ножен на поясе и метнул его в то, место, где мелькало колебание воздуха. Разворачиваясь и уклоняясь от летящего на меня лезвия, я снова бросил ещё один кинжал, затем ещё один, и не попав в призрачную цель, разрядил остаток своего плазменного заряда в размытый воздух, который снова превратился в фигуру. Только один тип монстров мог раствориться в воздухе и двигаться достаточно быстро, чтобы увернуться от нескольких плазменных взрывов одновременно. Было очень-очень мало тех, кто был достаточно опытен, чтобы использовать технику невидимости.

Кроме, Безмолвного убийцы.

И он был самым опасным убийцей в Десяти Галактиках.

Одно неверное движение, и я был бы уже мёртв.

И тогда он забрал бы Антлия у меня.

Нет. Он не сможет!

Я включил коммуникатор.

— Подкрепление. Сейчас же! — я потянулся за кинжалом, но мои пальцы не нашли ничего, кроме пустых ножен, а плазменный пистолет был разряжен. Не раздумывая, я схватил ближайшее ко мне и тяжёлое на вид, оружие — круглую металлическую сковороду с длинной ручкой.

Теперь Безмолвный сбросил невидимость; его тело было покрыто гладким костюмом цвета лунного света, а лицо скрывала невыразительная белая маска.

Маска смерти.

Безмолвный выхватил длинный клинок и стремительно бросился на меня.

Я поднял металлическую сковороду вверх в защитном жесте, когда наёмный убийца ударил. Кончик лезвия погрузился в толстый металл и вышел с другой стороны. Я резко повернулся, отклоняя клинок убийцы.

Тот отступил, сделав ложный выпад влево, но меня не обмануло его движение, я направил сковороду вправо, ударяя того по руке.

Шаг, удар, уклонение, блок, удар.  Мы вошли в жестокий ритм: я со своей тяжёлой сковородой, убийца со своим ядовитым клинком.

Каждое движение было точным ударом или промахом, приближая меня все ближе и ближе к пропасти перед самой смертью. У клинка убийцы были зазубрины; в конце концов, это был коллодиум, и каждый раз, когда он ударял о сковороду — разрезал толстый металл, оставляя точные и глубокие порезы.

Я оказался в явно невыгодном положении. Земное оружие лишь немного замедляло инерцию лезвия, едва достаточную, чтобы позволить мне продолжать уворачиваться вовремя. Такими темпами скоро не останется ни одного пустого места на сковороде.

Я никогда раньше не дрался с таким убийцей.  Этот противник, вероятно, был одним из самых опасных, с которыми я когда-либо сражался, но все это время, которое я провёл в жестоких тренировках, подготовили меня хорошо.

Тот факт, что Антлия была с нами в одной комнате, на расстоянии вытянутой руки от опасности, придавал мне огромную силу и скорость. Я защищу её, даже, если придётся умереть в процессе.

Лязг.

Сковорода сильно ударила по руке убийцы, отталкивая его меч от моей груди. Я поднял человеческое оружие для нового удара, но почувствовал сильную боль, пронзившую левую сторону груди.

Заставив себя не обращать внимания на боль, я зарычал, в отчаянии швырнув расколотую металлическую сковороду в лицо проклятому убийце, а затем жестоко пнул его по рёбрам.

В первый раз убийца отшатнулся.

Я схватил контейнер с каким-то неизвестным порошком и бросил его в лицо убийце. Облако едкого жёлтого цвета вспыхнуло прямо перед моими глазами, заставив нас обоих закашляться.

— Тариус! — закричала Антлия.

Что-то скользнуло по полу. Крошечный, но очень острый на вид нож. Это был тот самый маленький ножичек, который был у неё в кармане.

Спасибо тебе, моя женщина.

Я присел на корточки и поднял ножик. Одним плавным движением я вонзил крошечный нож в тело Безмолвного. Руки убийцы обвились вокруг моей шеи. Я же вонзил ножик глубже, но, казалось, что это не возымело никакого действия на убийцу, который продолжал сжимать мою шею, перекрывая доступ воздуха. В глазах начало тускнеть, и я снова почувствовал ужасную боль в груди.

Я должен защитить Антлию. Желание защитить свою пару было настолько сильным, что почти сводило с ума. И я сделал единственное, что мог — закрыв глаза, с силой ударил головой о твёрдую поверхность белой маски Безмолвного. Раздался треск, когда проклятая штука разлетелась на куски, хватка убийцы начала ослабевать…

Убийца осел на пол, но и я тоже упал на колени, а поток крови хлынул из моей груди, я смутно осознавал, что Антлия кричит где-то на заднем плане, но все стало размытым в тумане.