Глава 43

— Недоноски! Заколебали! Везде свои носы поганые суют!

Мы успели оторваться от надоедливых преследователей с камерами и плелись уже по территории частного элитного сектора к дому Максима. Всю пройденную дорогу, парень мощной хваткой сжимал мою, наверно уже прилично распухшую кисть, в крепких тисках, скорей всего, намекая на то, как он взбешён и одновременно влюблён.

— Уже к обеду весь интернет будет разрываться от наших снимков! — продолжал неистово рычать мой спаситель, который в гневе выглядел ещё прекрасней.

— Макс…. - резко даю по тормозам, пытаясь вырваться из сильной хватки. — Прости. Наверно это моя вина.

— Наша, Маш. Но в большей степени моя… — парень круто разворачивается и практически носом врезается в мой лоб. — Я хочу извиниться перед тобой.

Ого! Ну и ну!

Неужели мой спонтанный поцелуй превратил растопил лёд в чёрством сердце Высоцкого?

Его свободная рука бережно ложится на мою талию, притягивает к себе:

— Но, если правду расскажешь.

— В с-смысле? — мои губы начинают дрожать в полном непонимании.

— Что у вас с Иваном? Ты его любишь?

— Пха-ха! — я расплываюсь в кривой улыбке. — С ума сошёл? Этот придурок собирался меня того… Да я его, к чёртовой матушке, ненавижу!

— Правда? — зрачки насыщенно-синих глаз Высоцкого моментально расширяются.

— Клянусь!

— Но что тогда на игре было? — рука Максима напряжённо сжимается на моей талии.

— Спектакль ''Аля, хочу внимания Я'', - наигранно хихикаю, не в силах оторвать взгляда от голубых омутов.

— Во жучара! По делу всё же получил! — парень гневно шипит, переводя взгляд в сторону неба.

— Я не приму его предложения. А букет взяла, просто, чтобы перед камерами не облажать наглеца.

— Добрая ты девушка, Мария!

— Еще бы. Столько проблем из-за своей мягкосердечности схлопотала, век расплачиваться, — тяжело выдыхаю, опуская ресницы, замечая, что наши пальцы ног соприкасаются друг с другом, как и руки, как и животы, как губы… практически.

— Извини, — тёплое дыхание спортсмена обрушивается на мои растрёпанные волосы, от чего, я чувствую несравненное головокружение. — Думал, ты всерьёз решила начать с ним встречаться. А может хотела меня позлить, когда приняла букет?

— Не-а. Ни капельки не хотела.

— Вот я дурак тупоголовый! — Высоцкий отпускает мои раскочегаренные, от его же жарких прикосновений бёдра, и запускает руки в свои волосы. — Из-за своей ревности паршивой, столько боли тебе причинил!

М-минуточку! К-какой такой ревности?

— Ладно, п-прекрати. Давай просто забудем, раз мы, наконец, разобрались, — я осторожно кладу руки на его мускулистые плечи, пытаясь хоть как-то взбодрить парня.

Кто этот обворожительный спортсмен для меня? Рабовладелец, друг или… некто больший?

Внезапно вспоминаю о безумном вчерашнем поцелуе и моментально заливаюсь краской.

— Машшш, — Высоцкий приоткрывает глаза, взглядом посылая невероятное сочувствие, от которого мурашки по всему телу скакать начинают. — Почему ты в том гадком баре решила поработать?

Во даёт! Неужели, не догадался?

— У меня деньги закончились… Одолжить некому.

Пауза. Неловкая тихая пауза заполонила пространство между нашими телами.

Максим сильно сомкнул челюсти, напряг кулаки до противного хруста, и кажется, собирался врезать самому себе, если бы я не перехватила его руки.

— Вот я идиот! А ведь даже не поинтересовался, есть ли у тебя проблемы в личной жизни?

Аллилуйя!

— Извини, я не привык думать о других… Только о себе! Но сейчас понял, что начал меняться. Благодаря тебе, Маша.

— Да л-ладно…

Его слова по-настоящему шокировали.

Как-то мне неловко стало. Захотелось просто отмахнуться и забить на все неприятности. В любом случае, только благодаря ему я всё еще дышу. Потому что он поразительным образом всегда появлялся вовремя.

— Я себя никогда не прощу! Ты голодала… От клешней, отморозков в баре могла пострадать, из-за моего характера дебильного! Чёрт! Идиот! Хорошо, что пошёл за тобой вчера вечером, решив проследить и узнать, почему ты зачастила с вечерними ежедневными вылазками. Думал, действительно к Ивану намылилась… но, когда увидел в форме официантки, в зачуханном кабаке, отбивающуюся от местных дегенератов, сразу же вмешался! Блин! Когда этот жирный урод тебя к стене прижал… чуть мозги ему, к чертям собачьим, не вышиб!

Кулаки Высоцкого снова хрустнули, а глаза покрылись жуткой мглой.

— Ладно, ладно, боец! Остынь! — я обхватываю его напряжённые запястья, пытаясь разжать свинцовые кулаки-молотки, и тащу к дому, потому что начинаю ощущать жуткое головокружение из-за чудовищного голода, так как с шести вечера вчерашнего дня я ничегошеньки не ела. — Макс, я с голоду умираю! Раз уж мы расставили все точки над ''i'', пошли позавтракаем?

Максим тяжело вздохнул, немного остыл и даже немного улыбнулся:

— Идём, красавица! Но чур, я угощаю!

Что? Красавица?!

Уффф, до чего же этот Высоцкий горячий парень!

С одного только слова заставляет моё сердце выпорхнуть из груди, и взметнуться к небесам со словами благодарности, адресованными негоднице судьбе, за наше эпическое знакомство друг с другом при весьма необычных обстоятельствах.