Глава 13

Настя

С сомнением смотрю на распахнутую пассажирскую дверь. Марк терпеливо ждет моего решения, а я неуверенно переступаю с ноги на ногу. Не уверена, что ехать с ним ночью на пассажирском сидении – хорошая идея.

Скорее это искушение. Для меня.

Как бы я ни била себя в грудь, что мне ровно на его близость – это самообман. Каждый раз, стоит ему оказаться рядом со мной, у меня мозги плавятся и хочется прилипнуть к нему и не отлипать. Наслаждаться его теплом и дыханием.

Слушать стук сердца.

Прикрываю глаза.

– Ну давай, Настеныш, – вкрадчивый голос прокатывается дрожью по телу, и хочется всхлипнуть, – ты меня боишься?

– Нет, конечно, – слегка дрогнувшим голосом отвечаю и морщусь.

Марк в ответ усмехается.

– Тогда чего ты там думаешь так долго? Садись.

И все мое сопротивление рассыпается мне под ноги. Словно магнитом тянет к Марку. Ноги не слушаются, и сопротивляться с каждым шагом хочется все меньше.

Как будто мои мозги отключают от конечностей и теперь они действуют сами по себе.

Подойдя к Оленину, я все же пытаюсь передавить желания и тянусь к задней двери.

– Ну началось, блин, – рычит Марк.

Рывок, и меня запихивают на переднее сидение. Не успеваю даже пикнуть, дверь захлопывается перед носом. Машина щелкает замками, а я, прищурившись, смотрю, как Марк огибает машину спереди.

Плюхается на водительское сидение.

– Так, а то мало ли, смотаешься. Знаю я тебя.

Цокаю, складываю руки на груди.

– Куда бы я смоталась? – окидываю глазами переполненную парковку, и меня передергивает.

Когда мы сюда приехали, то столько машин не было. А теперь не протиснуться между тачками и мотоциклами.

– Да был уже опыт, больше не хочется таких ошибок повторять.

Поворачиваюсь к Марку всем телом и выгибаю бровь.

– Мы уже это обсуждали, Марк. И если ты забыл…

Он вскидывает руку и фыркает.

– Насть, у меня нормально все с памятью, и я не забыл, что именно ты мне сказала тогда.

– Ну и все. Смысл сейчас опять все обсуждать?

Глубокий вдох Марка привлекает внимание к его груди. Под тонким слоем одежды проглядывают мышцы. Промаргиваюсь, но взгляд настойчиво ползет вниз, к животу. Сглатываю вязкую слюну.

А я и не замечала, что у Марка красивое тело, и это видно даже через одежду. Или это игра света?

Недоверчиво кошусь на фонарный столб, который тускло освещает салон. Отметаю эту догадку. Все же это тело Оленина.

От которого слюнки текут.

– Все хорошо?

Резко поднимаю глаза и спотыкаюсь о хитрый взгляд потемневших глаз Марка.

Откашливаюсь. Прячу глаза.

– Все отлично. Ты немного изменился, – получается излишне бодро, но хоть как-то оправдать то, что я пялилась только что на него.

– И как же?

– Ну, – вскидываю руки, – стал немного побольше.

– Армия меняет, правда?

Угукаю, потому что сухость во рту не дает выдавить и словечка. Бесит, что я так реагирую и никак не могу взять это под контроль.

– Ты была мелкой, Настен, – резко меняет тему Марк.

– А?

Хлопаю глазами. Пытаюсь считать эмоции с его лица, но он слишком хорошо умеет держать лицо, и невозможно распознать, что испытывает Марк.

И это слегка разочаровывает.

– Блин, – ерошит волосы, отводит взгляд, – я бы с радостью тогда продолжил, ну… – неопределенно взмахивает рукой.

Глупо хлопаю глазами, потому что реально не могу сообразить, к чему он начал это говорить.

– Что? Я не понимаю, Марк.

– Короче, тогда было бы неправильно начать какие-то поползновения в твою сторону. Я бы сам себя потом не простил.

– За что?

– За то, что испортил тебя.

Хмурюсь. То ли я слишком неопытная в отношениях, то ли Марк вкладывает в слова совсем не то, что мне слышится.

– И каким это образом?

– Насть, блин, не заставляй меня озвучивать свои мысли трехлетней давности. Они тебя не порадуют, отвечаю. О, пробка рассасывается. Пристегнулась?

Бросает на меня взгляд. А я не пристегнулась. Я вообще не думала об этом, пока пялилась на его грудь и живот.

– Ты соскакиваешь с темы.

– Точно, – перегибается через подлокотник и оказывается близко от моего лица, – именно это я и делаю.

– И не стыдно тебе, Оленин?

Марк опускает голову и смеется.

– Не-а. Просто, если бы я тогда не дал заднюю, мы бы проснулись в одной кровати.

Брови взлетают, и я с недоверием пялюсь на Марка. На его лице нет шуточной усмешки. То есть он сейчас говорит на полном серьезе?

– А тебе было всего пятнадцать. Я просто ждал, когда ты станешь взрослее.

Облизываю губы, к которым тут же опускается взгляд Марка. Кажется, что даже в темноте его глаза вспыхивают металлическим блеском.

– Ну вот, стала, – почему-то перехожу на шепот.

Как будто боюсь, что нас могут услышать или подслушать.

Марк окидывает меня взглядом, а мне хочется стеснительно прикрыться, хотя я полностью одета. Но взгляд Марка окунает в жар.

– Да я уж заметил, сладкая. А ты готова?

– К чему? – теперь уже мы оба шепчемся, как два воришки в подворотне.

От кривой усмешки Марка тело превращается в желе. Не могу отвести от его лица взгляд. Пялюсь, как будто впервые его увидела.

– Насть, чтоб ты понимала весь масштаб. Я настроен серьезно.

– В каком смысле?

Я туплю, но мозг превращается в желешку и думать отказывается. Особенно на такие щекотливые темы.

Марк сокращает расстояние между нами и прикусывает мою губу. Слышу его тихий стон, и сама в ответ не могу сдержать какого-то болезненного всхлипа.

Но поцелуй заканчивается слишком быстро. Я не успеваю насладиться, и вот Марка уже нет.

– Ты будешь со мной, если ты не поняла этого ещё.

И в этот момент хочется подразнить его.

– А если я не согласна?

И я попадаю четко в цель. Марк коварно усмехается.

– Захочешь.

Откидываюсь на сидении и закидываю руки за подголовник. Понимаю, что я играю с огнем, но и так просто я сдаваться не собираюсь.

Он один раз уже все испоганил. Где гарантия, что это не повториться.

– Слишком самоуверенно, Оленин.

Громкий смешок Марка перекликается с сигналом машины.

Выныриваем из своего мирка.

– Ну епт, что, места мало, что ли?

Смотрю назад. Сигналит какая-то громадная машина, которая не может развернуться из-за машины Марка.

– Короче, по поводу занятий. Завтра после курсов позанимаемся.

Упс. Прикусываю губу, молчу. Марк бросает на меня вопросительный взгляд.

– Я завтра не могу.

– Почему это? – тут же лицо становится хмурым.

– У меня репетиция.

– Только не говори, что с этим рыжим котярой.

Ой, кажется, Оленин начинает злиться. Иначе зачем так сильно стискивать руль? И вжимать газ, что аж шины начинают визжать.

– Эй, полегче, Марк. Я не тороплюсь на тот свет.

– Ты не ответила.

Топаю ногой.

– Так ты же меня почти заткнул.

Марк удивленно вскидывает брови. Молниеносный взгляд на меня, и снова все внимание на дорогу.

– Ни черта подобного.

– Ты сказал, чтоб я не говорила, вот я и молчу.

– Блин, Насть, Рим – это фиговая компания для тебя.

Ругается. Значит, начал злиться. Но пока непонятно из-за чего конкретно.

– А давай ты мне не будешь указывать, когда и с кем мне общаться и что делать.

– А давай ты будешь тщательнее выбирать себе компанию, – выстреливает в ответ.

Слегка ударяюсь затылком о подголовник. Стискиваю кулаки.

Ну вот почему мальчики бывают такими упрямыми? Почему они думают, что стоит только девчонке показать слабость в чем-либо, то они сразу у руля?

– Оленин, я же не указываю тебе, с кем тебе видеться, а с кем не общаться и даже не дышать в его сторону.

– Насть, вот что он к тебе прицепился как клещ?

Удивленно таращу глаза на Марка. Но, думаю, он не видит, что я сейчас готова его превратить в горстку пепла за его вопросы.

Реально, раздражает. Я не привыкла отчитываться за каждый шаг даже перед отцом и братом. А Оленин мне вообще никто.

– А ты? – вырывается из меня, прежде чем я обдумываю.

Марк скрипит зубами. Поворачивает в мою сторону лицо, и свет фар освещает так, что он становится похож на очень злого зверя.

Сглатываю. Заставляю себя сидеть ровно и уверенно. Он меня не запугает своими прищуренными глазами и надувшимися ноздрями.

– Я тоже прицепился как клещ? – вкрадчивый голос, от которого по ногам прокатываются мурашки.

Растираю бедра, чтобы избавиться от неприятного покалывания.

– Чем ты отличаешься от Рима? Просто объясни мне.

Марк включает поворотник и резко уходит вправо. На всякий случай проверяю, куда он везет меня, и выдыхаю, когда узнаю дорогу к дому.

– Не бойся, я никуда тебя не увезу. Доставлю домой в целости и сохранности, – читает мои мысли Оленин, чем знатно меня удивляет.

– Да я и не боюсь. Стас же знает, куда и с кем я уехала.

Марк как-то грубо усмехается.

– И что?

– Он быстро нас найдет.

Марк продолжает скалиться. Мне становится немного не по себе, но я успокаиваю разбушевавшуюся фантазию и твержу себе, что Марк ничего не сделает плохого.

Это ж Марк. Они со Стасом чуть ли не с сада вместе.

– Сладкая, если бы я захотел, то меня никакой Стас бы не остановил и я бы тебя уволок в свою берлогу.

Открываю рот от удивления. В голове пока не находится достаточно слов, чтобы описать степень моего шока.

Марк косится в мою сторону, но продолжает ждать моей реакции.

– Так что же тебе мешает?

А вот тут, видимо, мне удается его удивить. Аж машина вильнула в сторону.

– Эй, смотри за дорогой.

– Да я только это и делаю, Настеныш. Мне важно доставить тебя целой.

– Так что тебе мешает, Оленин?

Последний поворот, и виднеется наш дом, а я могу расслабленно выдохнуть.

Марк сбавляет скорость и подкатывает к воротам. Тушит фары, поворачивается ко мне всем туловищем. Лицо в тени, и от этого внутри все замирает.

Все так таинственно и волнительно, что под ложечкой сосет, а внизу живота появляется ощущение, похожее на щекотку.

Я стискиваю подлокотник, слежу за темным силуэтом Марка.

– Не хочу тебя пугать, сладкая, – низкий голос окончательно посылает к черту самообладание.

Не замечаю, как придвигаюсь ближе к замершему Марку.

– Так я вроде не из пугливых.

Оленин усмехается и тоже делает выпад вперед. Встречаемся взглядом. Я прикусываю губу, стискиваю бедра. Слишком остро все происходящее. Мне кажется, я не выдержу и перелезу к нему на колени, а потом…

– Ты меня поняла, Настен? Никаких рыжих котов, – окунает меня в ледяную воду Оленин.

Отскакиваю от него как ошпаренная. Дергаю за ручку.

– Не указывай мне, что делать.

Марк хватает меня за запястье, но я с силой выдираюсь из захвата. Запястье дергает от боли. Шиплю сквозь зубы. Дверь поддается в ответ на рывок ручки. Выскакиваю на прохладный воздух.

Щеки полыхают после жуткой сцены.

Хоть она длилась секунды, для меня она все равно стала каким-то маленьким взрывом.

– Стой!

Накидываю капюшон и даже успеваю сделать пару шагов в сторону калитки. Но меня разворачивают на полном ходу. Врезаюсь в грудь Марка, с шумом выдыхаю воздух.

– Мы не закончили, – над ухом злой голос Оленина.

Задираю голову и прищуриваюсь в ответ на его пылающий взгляд.

– Я закончила. Ты мне никто, чтобы диктовать условия, – тыкаю пальцем в его грудь.

Его рык слегка подкашивает ноги, но я сильнее вдавливаю пятки в землю.

Не сдаваться. Если покажу слабость и пойду у него на поводу, потом все это обернется катастрофой.

«Нужно быть сильной и независимой», – настойчиво твержу себе, чтобы не дать заднюю.

– Я тебе уже сказал, что он неподходящая компания.

Градус повышается. Между нами искрит. Даже на руках волосы встают по стойке смирно.

– Слушай меня, Марк. Если тебе нужна комнатная собачка, то вперед, – вскидываю руку и показываю в сторону от нас, – думаю, куча телок будет рада твоему вниманию.

– Да на кой черт мне эта куча?

– Потому что из меня ты не сделаешь свою послушную марионетку, – поднимаюсь на носочки и тыкаю в лоб, – вдолби себе это в свою черепушку.

Он уже собирается ответить, но я проворно скрываюсь за калиткой. Её встряхивает от сильного удара. Зажмуриваюсь от громкого металлического звука.

– Проваливай и оставь меня, – шиплю в щель в заборе.

– Да хрен тебе, – шипение в ответ накаляет ещё больше.

На крыльце загорается свет, и из дома показывается заспанная мама.

– Настя, это ты тут шумишь? – кутается в платок и прищуривается от яркого света.

– Да, мамуль. Прости, я силу не подрассчитала, когда закрывала калитку.

– А, ну ничего страшного, бывает.

– Извини, что разбудила, – улыбаюсь и прислушиваюсь к звукам за забором.

Тихо. Как будто Марка и вовсе там нет и он мне почудился.

Мама машет рукой и усмехается.

– Да перестань. Проходи давай, прохладно.

Послушно бреду в дом. Мама уже скрывается в темноте дома, когда звук мотора разрезает тишину нашего района.

– Ну как съездили? Понравилось?

– Да-а-а-а-а-а, – и я не вру, когда выдыхаю ответ, – это такой прям заряд. Вау.

Мама резко тормозит, и я врезаюсь в её спину.

– Так, стоп. А где Стас? И как ты добралась до дома, дочь?

– Так я это, – стягиваю футболку и приглушаю голос, но мама идет за мной.

Щелкаю выключателем, освещая комнату. Мама стоит возле входа и сверлит меня взглядом.

– Что ты это?

Строгая мама – горе нам с братом. Она редко включает строгость, но если включает, то потом от неё не отвертеться.

– Так Марк привез, – растягиваюсь на кровати и довольно урчу.

Спина благодарно расслабляется, а я жмурюсь от удовольствия.

– А, ну раз Марк, то ладно, – тушит свет и уходит.

Я аж на кровати подскакиваю. Смотрю на место, где только что была мама, и протираю глаза. Да быть не может, что она вот так просто от меня отстала и пошла спать.

– Спокойной ночи, Насть, – доносится из родительской комнаты.

Слышу, как дверь закрывается, и с шумом выдыхаю.

Офигеть можно. Вот так одно имя успокоило маму за секунду. Зато меня с пол-оборота завело.

Опять вспоминаю претензии Марка по поводу моего общения с Римом. Скриплю зубами от раздражения. Сон решает, что сейчас мне не до него и ему пора куда-то смотаться.

Зарываюсь лицом в подушку и вкладываю в рык всю злость на этого самоуверенного гада. Да с чего он вообще взял, что я обязана его слушаться?

Не дождется! Надо как-то успокоить взбунтовавшиеся нервы. А самый действенный способ – это громкая музыка. Она действует на меня получше любого успокоительного и йоги.

Подсветка телефона ударяет по прикрытым глазам. С неохотой разлепляю их, чтобы посмотреть, кому я там понадобилась. Мало ли, вдруг заблудившийся брат объявился.

Но нет…

Открываю сообщение от Оленина: «Настеныш, завтра заеду за тобой. Спокойной ночи».

Моргаю. Перепроверяю, все ли верно я поняла из его сообщения. Вот так вот просто?

Заеду завтра? Как будто и не было спора?

Намеренно ничего не отвечаю. Отбрасываю телефон на другой край кровати и падаю на подушки.

Ну уж нет, Оленин. Я никому не позволю командовать собой!