Глава 15

Марк

Ну не могу я терпеливо ждать, когда она там напоется с этим рыжим. До скрипа зубов раздражает, что они вдвоем время проводят.

– Может, хватит уже как тигр в клетке метаться, – Стас следит за мной, развалившись в кресле.

– Не хватит, – смотрю на время.

Попросил же позвонить, когда она закончит, чтобы забрать. А то этот хрен опять на хвост упадет и потащится провожать её. А мне это вот вообще не улыбается.

– Сестренка не любит, когда её душат запретами, – опять встревает Стас.

Складываю руки на груди и торможу напротив этого ржущего индюка.

– Весело тебе, что ли? Я понять не могу. Ты в цирк пришел?

Психую. Ему-то хорошо, у него на роже написано, что у него все наладилось на личном. А у меня только все впереди. И судя по настроению Насти, она собирается отыгрываться на мне и не сдастся за несколько дней.

– Так, бро, – Стас вскакивает на ноги и встает в такую же стойку, как у меня, – между прочим, я закрываю глаза на то, что ты подкатываешь к моей младшей сестренке. Единственной и любимой.

Тыкает себя в грудь. Настроение Стаса меняется.

– А я могу и передумать. И хрен ты увидишь Настю.

– Ты мне угрожаешь, что ли? – делаю шаг к нему.

Вот уж чего не стоит делать, так это брать меня на слабо. Я от своего не отступлюсь.

– Предупреждаю. Не перегибай, Марк. И не напирай на Настю. Она тебе не брелок, чтоб с ней делать все, что тебе удобно. Закинул в карман и пошел. И дома взаперти она сидеть не будет, – подходит вплотную ко мне и стучит пальцем по моему виску, – вбей себе это в башку. Чтобы все не профукать.

Отдергиваю голову. Ерошу волосы.

– Да, ты прав.

– Чего тебя так дернуло-то, что она на репетиции ходит? Она любит петь, это, можно сказать, её призвание. И ты просто обломаешь ей крылья, если запретишь.

Опять начинаю мерить комнату шагами, не находя места. Внутри что-то неприятно ворочается от одной мысли, что Настя сейчас вне поля моего зрения.

– Я не запрещаю петь, но просто, – с шумом выпускаю воздух из легких, – ты же сам понимаешь, что Рим та ещё темная лошадка.

Стас дергает плечом.

– Ну, знаешь, я не думаю, что он настолько идиот, что будет с Настей делать что-то такое, что ей не понравится.

Стас хмыкает, но, смотря на меня, он меняется в лице.

– Эй, мужик, завязывай так реагировать. Ты так далеко не уедешь в отношениях.

– Да блин, Стас, – швыряю в него подушкой с дивана и падаю на него, – ты просто не шаришь, каково это. Ждать несколько лет, пройти армию, только чтоб время убить, а потом просто тупо молчать, когда Настя сваливает.

– Я могу себе представить, Марик. Но и ты подумай ещё раз. Ну куда вас заведут такие отношения? Что ты её на поводок посадишь и будешь охранять сутки напролет.

– Да нет, конечно. Я ж не извращенец какой-то.

Стас садится рядом и ударяет по плечу.

– Вот и я думаю, что у меня все же лучший друг адекватный, а не какое-то непонятное существо с психическими отклонениями.

Киваю.

– Да уж…

Стас закатывает глаза.

– В конце концов, Настя не ветреная девчонка, которая и с тем, и с другим. И пошла по всем парням.

– Я и не думал ничего такого, Стас.

– Вот и отлично, – получаю ещё один удар в плечо, и друг поднимается с дивана.

Обводит взглядом зал и вдыхает.

– Хорошо у тебя тут. Просторно. Как ты отхватил вообще этот дом почти задаром?

– Да случайно. У отца друг продавал, ему деньги срочно нужны были. Вот у отца часть ещё перехватил, и теперь у меня есть собственная пещера.

И я горжусь собой. Без всякого жеманства. Реально, горжусь. Потому что у мужика должна быть своя тачка и угол. А уже потом можно вплотную заняться окучиванием будущей жены.

А в том, что Настя ею станет, я не сомневаюсь. Мне другая не нужна. Даже не смотрю в сторону.

– Эй, – перед носом пролетает клешня Стаса, я на автомате её откидываю.

Стас шикает, потирая запястье.

– Полегче, боец.

– Не стоит проверять мои инстинкты, Стас. А то в армии один проверил, с переломом руки потом лежал в госпитале. Правда, он не жаловался.

Ржу, вспоминая ту историю.

– А чего?

Стас не догоняет. Ну куда ему, он у нас не армейский. В свое время завернули за плоскостопие.

– Ну а что бы не быть довольным? Кормят, лежишь, в наряды не ходишь. Да и медсестра там ничего была такая.

Стас бросает на меня быстрый взгляд и хмыкает.

– Ну да, по красоте.

Снова сгибаюсь пополам.

– Только потом он из этих нарядов не выходил неделю. Командир его быстро раскусил, когда зашел к нему, а тот с чашечкой кофе лежит, кино смотрит по планшету.

– Жесть.

Покатываемся со смеху.

– Ага, армия такая. Командир сказал: «Ну, раз кружку держишь, значит, и швабру удержишь. И вперед… драить полы».

– Хорошо, что я в свое время стал «гусем лапчатым».

Комната наполняется диким гоготом. Как будто вчера было, вспоминаю, как при прохождении медкомиссии Стасяна назвали гусем лапчатым за такое плоскостопие и отправили грызть гранит науки. Хотя Стас честно не собирался даже косить от службы.

– Да уж… – отдуваясь, выдыхает друг, – подкинешь меня до Оли?

– Без проблем. Далеко?

– Да не, вон, через два микрорайона.

– Погнали, – сгребаю ключи и кошелек с тумбочки в прихожей.

– Ну и когда ты скажешь Насте, что ты дом тут прикупил?

Стас оглядывается на моё жилище. Пожимаю плечами.

– Когда она будет готова к такому сюрпризу.

Стас тормозит меня. Сжимает плечо, смотря внимательно в глаза.

– Марк, не подведи. Ты же понимаешь, в случае чего, я тебя закопаю за сестру.

Хлопаю друга по плечу.

– Я сам себя закопаю, в случае чего.

И это на полном серьезе. Не прощу, если что-то не сложится с ней…

Настя

– Сегодня было просто потрясно, – Рим стягивает гитару и светится.

Соглашаюсь. Да, мы с ним отлично спелись. Если это можно так назвать.

– Ну что, до завтра? – подхватываю рюкзак и уже собираюсь на выход.

Два часа для репетиций, по мне, слишком много. У меня впервые устало горло от пения, хотя время пролетело незаметно.

– Насть, – оборачиваюсь, приподнимаю брови, – меня подожди.

– Что такое?

Рим упаковывает инструмент. Торопится.

Щелкает выключателем и закрывает дверь.

– Ну как что? Как я тебя одну отпущу? Все-таки уже к вечеру время.

Тут же думаю о Марке. Ему не понравится, если меня снова провожать будет Рим. А если опять полезет целоваться, даже в щечку?

Передергиваю плечами.

– Да меня, вон, до остановки, а там я уже сама доеду.

Рим цокает.

– Глупости не говори. Мне не сложно.

Представляю, если бы Марк так с кем-то прогуливался. Хотя у него же была Марта, и не факт, что сейчас они окончательно прекратили всякие контакты.

Уже открываю рот, чтобы согласиться, но меня что-то вовремя тормозит. Наверное, моя совесть.

Вечно она влезает, когда её никто не ждет.

– Да не стоит, Рим. Правда. Я сама доберусь.

Рим хмурится. Окидывает меня взглядом, задумывается.

– Уверена?

Выходим на улицу, и я киваю.

– Конечно, смотри, светло и хорошо.

– Ну смотри. Отпишись, когда дойдешь, чтобы я не волновался. Хорошо?

Киваю и сбегаю по ступенькам. Тут же успокаиваюсь и понимаю, что все правильно сделала, когда не согласилась. Пусть Марк делает что угодно, но я буду за себя знать, что моя совесть перед ним чиста и не в чем меня ему упрекнуть.

Неторопливо подхожу к дому, читая новости. Что интересного происходит в мире. Меня ослепляет свет фар. Отрываюсь от телефона и с удивлением поднимаю глаза.

Марк стоит возле машины. На расстоянии ощущаю его пронзительный взгляд, и хочется со всех ног броситься к нему на шею.

– Девушка, можно с вами познакомиться и утащить куда-нибудь?

Поправляю лямку рюкзака, смотрю на улыбающегося Оленина, и самой хочется широко улыбнуться. По дороге сюда я и подумать не могла, что сам Оленин будет ждать меня возле дома и заигрывать.

– Я не знакомлюсь на улице, – принимаю правила игры и слышу смешок.

– Совсем? Даже в порядке исключения?

Мотаю головой. Сдерживаюсь, чтобы не засмеяться.

– Совсем. У меня брат строгий, и мама может пирожками закидать, если увидит, что её младшего ребенка кто-то куда-то хочет утащить.

Марк притворно округляет глаза от испуга.

– Какая интересная у вас семья. Я б познакомился и с ними. Уверен, смог бы их покорить. Я чемпион по метанию пирогов.

Все. Не выдерживаю и начинаю хохотать, утирая выступившие слезы.

– С каких пор ты им стал?

Марк, тоже не сдерживаясь, уже ржет на всю улицу.

– Ну как. Думаешь, чем я в армии занимался?

Дую щеки. Пытаюсь успокоить ускорившийся пульс.

– И чем же ты там занимался?

Марк кивает на машину.

– Может, прокатимся? Я успел соскучиться.

Прикусываю щеку, чтобы сильно не радоваться от его слов. Не хватает ещё встать на четвереньки и хвостиком замахать.

– О, Марк, – по улице идет мама с пакетами.

Марк без лишних слов идет навстречу маме и перехватывает тяжелые сумки.

– Ого, теть Марин, вы как их дотащили?

– Да как и всегда, – смущенно бормочет мама.

– А чего Стасу-то не позвонили? Мы бы заехали за вами. А вы надрываетесь.

Они так мило болтают, что мне кажется, про меня забывают.

– Ой, Марк, ну зачем вас дергать?

– Потому что вы хрупкая женщина, а мы два здоровых лба, которые сидели и чесали языками, – Марк все же бросает на меня взгляд и подмигивает.

Типа: «Я тут, не вешай нос, Настеныш».

– Так, заходите, оба, – мама открывает калитку и отступает, пропуская Марка.

– Да мы хотели…

Пытаюсь возразить, но мама как бронепоезд. Никого и ничего не слышит.

– Ничего не знаю и знать не хочу.

– Теть Марин, я хотел Настю украсть ненадолго. Прокатиться.

– Вот чаю попейте, а потом хоть на другую планету можете отправляться. Голодными не пущу. Вы же явно не ели с утра.

Молчим. Только перекидываемся взглядами.

– Угадала? – мама осматривает нас. – Вперед.

Заталкивает нас в дом.

– Тем более сегодня остались пироженки. Вкусные.

Марк сглатывает слюну.

– Да у вас все вкусное, теть Марин.

Вот же подхалим. Знает, на что давить, и пользуется мамиными слабостями.

– Проходите, я пока переоденусь. Не могу уже в этом платье.

Тянусь за пакетом и получаю в ответ такой взгляд Марка, что хочется под стол забиться.

– Что тебе ещё дать?

Показываю язык.

Подходит вплотную, наклоняется к уху.

– Ещё раз язык покажешь, я тебе покажу урок, как им правильно пользоваться.

Во рту пересыхает, стоит только представить, что он подразумевает под этой фразой.

– Угрожаешь?

Марк прикусывает мочку, и меня прошибает разряд. Хватаюсь за его футболку.

– Предупреждаю, ну и побуждаю к действиям.

– Мы, вообще-то, тут не одни, – скатываюсь на шепот, а сама прижимаюсь к Марку.

Ничего не могу поделать со своей тягой, хотя не так давно клялась, что я больше ни-ни. Не буду к нему липнуть.

И что в итоге? Стоим посреди кухни и чуть ли не целуемся. А за стенкой мама, между прочим.

– Марк, прекрати, – слабым голосом пытаюсь воззвать к его разуму.

Марк отстраняется как раз вовремя. В кухню торопливо заходит мама. Поправляю майку, которую Марк успел немного задрать.

– Садись, Марк, – командует мама, пока я скрываюсь в ванной, под предлогом помыть руки.

Плещу прохладной водой на лицо, чтобы прийти в норму.

– Прекращай так реагировать на Марка. Иначе тебе же хуже.

Легко сказать, когда мозг уже потек от его флирта.

– Теть Марин, да куда вы столько? – Марк переводит взгляд с одного блюда на другое. – Или Настя так много ест?

Встаю за его стулом и нагибаюсь.

– Настя все слышит.

Оленин подскакивает от неожиданности и пронзает меня возмущенным взглядом.

– Нельзя пугать старших.

Мама смотрит на нас и только подхихикивает.

– А я думала, тебе ещё пятидесяти нет.

Марк кривит губы и кривляется.

– А где твой брат?

Ой. Переглядываемся с Марком.

– Мы виделись, он по делам поехал куда-то.

– А то я заметила, что он дома не ночует частенько.

Оленин откашливается, маскируя смешок. Мы-то знаем, где его носит, но вот стоит ли открывать секрет маме?

– Ой, теть Марин, все, я больше не могу есть, – Марк отваливается на диванчике и хлопает себя по животу, – а то получится как в «Винни-Пухе»: в дверь сейчас не выйду.

Мама окидывает взглядом Марка и хмыкает.

– Ой, – мама отмахивается, – ты после армии как щепка. Уходил, поплотнее был.

– Да я там набрал десятку, какая щепка?

– В рост пошло?

Вытираю руки об салфетку. Сама готова развалиться на диванчике и больше не двигаться.

– Прощай моя фигура, – надуваю губы, провожая взглядом то, что осталось от пироженок.

– У тебя отпадная фигура, – пока мама занимается упаковкой еды в холодильник, Марк обхватывает мою коленку и наклоняется, чтобы его слышала только я.

Серые глаза вспыхивают озорным огоньком, а пальцы сильнее впиваются в кожу. Не больно, но ощутимо.

– Теть Марин, спасибо что накормили, – встает со своего места и тянет ко мне руку.

Непонимающе смотрю на его конечность.

– Мы поели, я Настю утащу?

Мама оборачивается и молча кивает. Хлопаю глазами. Просто поразительно, стоит Марку поесть и сказать о своих намерениях, и он не встречает и малейшего сопротивления.

– Вперед, – толкает меня к выходу, прихватывая с вешалки мою куртку.

– А мы надолго? – выгибаю бровь и киваю на одежду.

– Ну точно не на пять минут. Была бы моя воля, вообще бы не возвращал сюда.

Фыркаю, разворачиваюсь к нему лицом, отмечаю про себя, что он после еды выглядит чересчур довольным. Давлю в себе порыв подпортить ему настроение и растягиваю губы в улыбке.

Только почему-то эта улыбка вызывает у Марка недоумение, которое можно считать с лица.

– С тобой все в норме?

– А что не так? – продолжаю идти вперед спиной, хочу видеть его.

– Ты щас загремишь, – кивает мне за спину.

– Так на сколько ты меня хочешь украсть?

Марк толкает калитку, и, стоит нам оказаться за пределами нашего участка, он ловит меня и прижимает к себе.

– Можно навсегда?

Делаю вид, что задумываюсь, хотя внутри меня звучат фанфары, но Оленину об этом знать не обязательно.

Постукиваю по губе, к которой Марк тут же прилипает взглядом. Поддразниваю его, медленно провожу языком по нижней губе и слышу его недовольный рык.

– Боюсь, я не готова ещё к такому шагу. Слишком мало мы с тобой знакомы.

Выпутываюсь из захвата и ныряю под рукой Оленина, пока он стоит в недоумении.

– Чего? Мало? Да мы с тобой знакомы лет десять, если не больше.

Мотаю головой, подхожу к машине. В крови бурлит предвкушение поездки с Марком один на один, но и волнение оттого, что мы будем вдвоем, щекочет нервишки.

Хочется вывести его из равновесия, чтобы он потерял контроль над собой.

И что? Что будет дальше?

Прогоняю эти ненужные вопросы подальше от себя.

– Мы оба изменились, Оленин. И ты это прекрасно знаешь. Куда едем?

Перескакиваю на другую тему, чтобы не продолжать.

– Ну кто-то просил меня научить его водить.

Округляю глаза.

– Ты помнишь?

Оленин фыркает.

– Естественно, Настеныш. Я помню каждую твою просьбу.

– Ты же меня послал.

Усаживаемся в машину, и Марк сразу трогается с места.

– Не посылал. Просто спросил, почему не Стас?

– И почему же ты передумал?

Марк перегибается через подлокотник и обхватывает меня за затылок, пока я вспоминаю, как снова начать дышать.

– Потому что хочу тебя порадовать, сладкая. Мне важна каждая твоя просьба, и, если я буду в состоянии, я буду их выполнять.

– Любые просьбы?

Марк прищуривается, будто пытается прочитать, о чем я подумала.

– С парашютом прыгать не буду. Мне армии хватило.

Надуваюсь.

– Ну вот, а я так хотела.

Марк удивленно вздергивает брови.

– Серьезно? Поверь, там мало романтики. Ты летишь и молишься, чтобы этот парус раскрылся над твоей башкой и ты не превратился в мокрое пятно под конец полета.

Не сдерживаю хохота.

– А ты умеешь переубедить.

Марк хмыкает и подмигивает мне. Сердце радостно подскакивает в груди. Ещё бы, я столько ждала хотя бы какого-то внимания со стороны этого парня, и вот, когда я его получаю, я боюсь, как бы меня не разорвало от счастья.

– У меня много скрытых талантов.

Подаюсь вперед. Ближе к нему. Ноздри щекочет его аромат. Ещё немного, и я прилипну к его шее, чтобы сильнее ощутить, как пахнет его парфюм.

– И каких же, например?

Марк усмехается, глядя мне в глаза. В серой глубине пляшут чертики.

– Настеныш, ты сейчас хочешь поиграть с огнем?

Невинно хлопаю глазками. Ловлю прядь волос и наматываю на палец. Оленин внимательно следит за мной, и от этого внутри все бурлит и кипит. Мне нравится, когда он смотрит. Кайф ловлю, когда понимаю, что он видит сейчас перед собой не сестру друга, а именно девушку. В моем лице.

Мечты сбываются, черт возьми.

– Я просто поддерживаю беседу, – мой голос садится, а у Оленина зрачки топят всю радужку.

И это очень завораживает. Я готова весь вечер смотреть, как его глаза пожирают меня.

Это новое чувство для меня, и мне оно очень нравится.

– Если ты продолжишь в таком же духе, то мы никуда не поедем.

Выпрямляюсь. Эти слова действуют на меня получше холодного душа. Тихий смех Марка ласкает слух.

Хочется уши закрыть, потому что я уже понимаю, что нет сил сопротивляться. Я встряла по самую макушку.

Успокаивает то, что на этот раз это взаимно и по поведению Марка я вижу, что ему не все равно на нас и на то, как у нас развиваются отношения.

– Ты обещал, Оленин. А обещания нужно исполнять.

– Тогда поехали.

Марк пристегивает меня, ненадолго задерживая руку на талии. Передает мне свое тепло.

– Знаю одно место, где не должно быть ментов и никто не помешает.

Выворачиваем на трассу, и Марк набирает скорость.

– Не боишься? – бросает на меня быстрый взгляд и хмыкает.

Открываю окно и с наслаждением подставляю лицо ветру.

– Тебя? – повышаю голос, чтобы Марк услышал за шумом ветра. – Не боюсь.

– Ну я, вообще-то, про машину.

Хмыкаю.

– Марк, я же сама попросила.

– Кстати, с чего ты вдруг решила пойти учиться на права?

Прикусываю губу. Не говорить же ему, что тот разговор был скорее фарсом чистой воды, чтобы проверить его реакцию на мою просьбу.