Глава 23

Марк

Ловлю Олю после очередного дня занятий.

– Стой, Оль, а Настя где?

Оля удивленно выгибает бровь.

– Так дома, она уже три дня с температурой под сорок лежит.

– С температурой? – эхом повторяю, пока в груди все болезненно сжимается.

Да! От одного имени Насти все внутри скручивается в бараний рог, и хочется залезть на стену от безысходности, в которую я погрузился после нашей ссоры.

– Ну да, – Оля неуверенно поправляет волосы, – а у вас что-то случилось?

Я понимаю, что она интересуется из-за искреннего переживания, но выносить сор из избы – не моя тема.

– Да так, немного не сошлись во мнении.

Оля понимающе улыбается и гладит по руке.

– Ну, такое бывает в отношениях. От этого никуда не деться.

Киваю.

– Ладно, спасибо, – отступаю, – за тобой вон уже конвой приехал.

Киваю Оле за спину. Там паркуется друг, но желания с ним пересекаться нет никакого.

– Я погнал, мне надо ещё по одному заданию уточнить.

Сваливаю, как трус. Но пересилить себя сейчас, когда ребра выворачивает от пустоты, равносильно подвигу.

А сейчас я не ощущаю себя героем, мать его.

Набираю в тысячный раз номер Настены, но результат один. Черный список, ну или что-то ещё. В сетях она не отсвечивает, там уже тоже около ста сообщений висит непрочитанными.

Это жутко раздражает, потому что сейчас я не могу даже час выделить, чтобы к ней смотаться.

Телефон вздрагивает от входящего. Будто в подтверждение, что сейчас наступили тяжелые дни.

– Да, мам.

Прохожу мимо аппарата с ништяками и торможу. Мне срочно нужен кусочек хорошего настроения. Ну или шоколада на крайняк. Все равно альтернативы нет ни черта.

Впереди какая-то непроглядная тьма. Без Насти.

– Марк, извини, что я беспокою, – голос мамы наполняется виной, как всегда, когда она звонит.

– Ма, перестань извиняться за каждый звонок.

Мама хмыкает.

– Мне неудобно тебя отрывать от твоих дел.

Качаю головой, перехватываю батончик и выхожу на свежий воздух. Стас и Оля уже уехали, и я могу выдохнуть.

– Что случилось?

– У меня кончились обезболивающие.

Тру переносицу и понимаю, что я дико хочу спать. Прям рубит на ходу, и ни черта не могу с этим желанием поделать.

– Ага, я минут через тридцать буду. Потерпишь?

– Конечно. Я пыталась через доставку, но там рецепт нужен, и сам понимаешь…

Она замолкает, но я могу и так додумать, о чем она не говорит. Ей неудобно и стыдно, что я сейчас ношусь с ней, как с маленьким ребенком.

– И сама я никак, – грустный смешок.

– Ма, у тебя нога сломана, и две твои попытки пройти с костылями, сама знаешь, чем закончились. Так что лучше не шевелись лишний раз, – стараюсь, чтоб голос звучал шутливо.

Чтобы она не подумала, что мне как-то влом ей помогать и заботиться о ней в такой непростой ситуации.

Правда, я лишний раз убедился, что если случается какой-то звиздец, то он не приходит поодиночке. И вот тут вышло именно так. Разлад с Настей, мама падает на работе и ломает ногу в двух местах, а папа за день уезжает в командировку и вернется только послезавтра.

В общем, пришлось вернуться временно домой к родителям и помогать матери. И сейчас при каждой просьбе мама краснеет, бледнеет и стыдливо отводит глаза.

Как будто мы посторонние люди.

Она сама раза три вокруг меня носилась, когда я ломал руки и ногу.

Мамин смех возвращает к разговору. Усаживаюсь в машину и стискиваю руль. В башку вспышкой врывается последняя сцена с Настей. Уже привычно внутри все выкручивает.

Но я понимаю, что матери сейчас моя помощь нужнее.

– Да уж, боюсь, если я возьмусь за костыли, то обеспечу себе ещё один перелом.

Хмыкаю на автомате.

– Жди, – отключаюсь и срываюсь с места.

Стараюсь не думать о Насте, но, стоя на светофоре, проверяю сообщения.

Не прочитано…

Под вечер валюсь с ног от усталости. И, кажется, только успеваю глаза прикрыть, как меня будит настойчивый звонок телефона.

Рычу от злости. Не глядя отвечаю.

– Марк, – всхлип, и спросонья не сразу понимаю, чей голос, – привет.

Распахиваю глаза, отдираю трубку от уха и смотрю, кто звонит. Марта. Время – девять.

Какого…

– Да, привет.

Плевать, что мой голос сейчас звучит резко и зло. Меня разбудили, и я не хочу быть обходительным.

Опять всхлип.

Да что там происходит?

– Извини, я понимаю все. Прости, что беспокою, просто ты единственный, кому я смогла дозвониться. Ты моя последняя надежда, Марк.

– Что случилось?

У меня укрепляется ощущение, что ещё немного и Марта разревется в полную мощь.

– Ты не мог бы меня до дома довезти?

– Чего? – окончательно просыпаюсь, усаживаюсь на кровати.

– Я просто приехала по папиному поручению, а обратно теперь не могу уехать. У меня какой-то мотоциклист сумку вырвал. А там все деньги, карты. Карты пришлось сразу заблокировать, чтобы не сняли деньги, сам понимаешь.

Да твою мать… Что ж их всех куда-то несет?

– Ну так папе позвони.

– Я только до тебя смогла, я попробовала уже раз по пять каждому. Не отвечают. Марк, – скулит Марта, – мне страшно тут.

Рычу. Заставляю себя встать.

– Где ты? Сейчас приеду.

Она сбивчиво диктует адрес. Ну хоть недалеко от моего дома.

Да и совесть уже вовсю вопит, что нельзя бросать в такой ситуации человека, который когда-то нормально ко мне относился.

Да и она девушка. А если бы Настя…

Трясу башкой, чтобы не погрузиться опять в пучину нашего скандала. Прохожу мимо гостиной. Мама смотрит телевизор и болтает с папой.

– Ма, – отрывается от телефона и вопросительно кивает, – я отъеду ненадолго. Помочь знакомому надо. Быстро мотнусь туда-обратно. Тебе ничего не нужно?

Мама мотает головой.

Быстрее помогу, быстрее вернусь. А может, к Насте ещё успею слетать.

***

Марта садится в машину вся заплаканная. Сжимает в руке телефон, озирается по сторонам.

– Все нормально? – кошусь в её сторону.

Не хочу даже думать, что буду делать, если она сейчас разревется при мне. Не люблю я вот это вот. И успокаивать вообще не мастер.

Марта кивает и переводит на меня испуганный взгляд.

– Спасибо тебе, что приехал. Не знаю, что бы я делала, если бы и ты не ответил на звонок. Вот, видишь, – показывает телефон с открытым журналом звонков, – и маме сколько раз звонила, и отцу, и водителю отца. Вообще ноль реакции.

Вытирает глаза.

– Боже, я не знаю даже, как тебя отблагодарить.

– Да ладно, мне не сложно было, – выруливаю из кармана, – тебя домой?

Угукает.

– Показывай, куда ехать.

Да, я не врал Насте, когда говорил, что мой предел – это прогулка вне домов.

Шиплю.

Марта косится на меня.

– А у тебя? Все нормально? – заглядывает мне в лицо.

– Да, все путем. Не высыпаюсь просто.

Марта обхватывает меня за руку. Стараюсь не дернуться от прикосновения посторонней девушки. А то так диким недолго стать.

– Извини, что я ещё не дала отдохнуть. Прости, прости. Хочешь, я кофе угощу, как приедем?

Мотаю головой.

– Не стоит, Марта. Я тебя докину и дальше поеду.

Она сжимает губы и кивает. Лезет в телефон и цокает.

– Не понимаю, куда они все запропастились.

Блокирует мобильный, швыряя на коленки.

– Вот тут налево, и третий подъезд в этом доме.

Подкатываем к элитной высотке.

– А ключи есть?

– Да, тут у консьержки есть запасные от всех квартир. Попрошу, чтобы сама впустила меня, а то она иногда похожа на цербера, – усмехается Марта.

С облегчением понимаю, что её ситуация отпустила.

– Так, может, в ментовку? Заявление сразу подашь, по горячим следам.

Марта испуганно округляет глаза и мотает головой.

– Ну уж нет, туда я без папы точно не сунусь. Завтра с утра и поеду, расскажу все как было. Он быстрее может решить.

Пожимаю плечами. Мне в принципе плевать, что она будет делать дальше. Я доставил её в безопасное место и могу сваливать.

– Спасибо тебе ещё раз, – пропускаю момент, когда Марта повисает у меня на шее, – без тебя я бы точно с ума сошла где-нибудь там, на дороге. Спасибо, Марк.

Осторожно отрываю её руки от себя и выдавливаю улыбку.

– Да пожалуйста. Я поехал?

– Ах, да, не буду тебя больше задерживать. Или кофе? – она мило улыбается, но я в ответ только мотаю головой. – Ну как хочешь. Пока.

Жду, пока она зайдет в подъезд, и хочу уже поехать к Настенышу.

Да и доезжаю почти, но сон все никак не отпускает меня. Достаю из бардачка ключи от дома. Решаю, что немного поспать мне не повредит, прежде чем я пойду к Насте и попытаюсь вернуть все, что я наломал.

Настя

– Доча, как ты себя чувствуешь? – мама смотрит на меня с жалостью.

А у меня сил нет даже ответить ей. Четыре дня. Четыре дня я считала минуты, но легче не становилось и не становится.

Пытаюсь улыбнуться.

– Все хорошо, мамуль. Как будто и не было ничего, – ковыряюсь в тарелке.

– Тебе надо кушать, Насть. Вон какие синяки под глазами.

Угукаю. Ловлю на себе взгляд брата, полный подозрений.

– У тебя как с занятиями? – Стас сметает все с тарелки за пару минут и теперь медленно попивает кофе, не сводя с меня глаз.

– Я через инет же. Все хорошо вроде. До поступления все меньше и меньше времени, – равнодушно пожимаю плечами.

Потому что мне стало наплевать. Что со мной? Куда идти, с кем разговаривать? Меня выключили.

Постоянно в голове только обвинения Марка, его злой и колючий взгляд. Слова звенят в ушах, не прекращая.

Обрывки фраз. Как бы я ни пыталась переключиться, все мои потуги сводятся к очередной порции соплей и слез в подушку.

– Насть, – до меня доносится взволнованный голос мамы, – тебе опять плохо?

Мотаю головой.

– Все хорошо, мам. Просто задумалась. Получится ли у меня поступить. Насчет конкурса переживаю, а то уже четыре дня не репетировали.

Мама цокает.

– Насть, тебе сейчас главное – поправиться. Меня беспокоит, что у тебя так резко поднималась температура, а больше никаких симптомов. Да и врач недоумевает, что стряслось.

– Ма, да я думаю, это просто усталость, – я пытаюсь успокоить маму.

Как могу. Получается ли? Не имею понятия.

Но говорить им обоим, что мне сделали больно… Причем сделал больно человек, которого они очень хорошо знают. Не хочу…

– Сегодня вызови врача ещё раз, пожалуйста. Ты же у меня самостоятельная девочка, – мама выгибает бровь и строго смотрит.

Угукаю. Мне не сложно сказать что угодно, только бы успокоить маму и остаться один на один с собой.

– Ладно, детки, – мама смотрит на часы и подскакивает из-за стола, – мне уже бежать пора. Посуда, Стас, на тебе, сестра пока не в состоянии.

– Да я уж понял, – бурчит Стас.

– Все, до вечера, – мама чмокает нас по очереди.

Давлю улыбку и запихиваю ещё кусочек омлета.

Дверь хлопает, оставляя нас наедине с братом. Стас выключает воду и поворачивается ко мне.

– Ну и что с тобой происходит?

Округляю глаза, хоть это и дается с трудом.

– О чем ты?

Стас закатывает глаза и бросает губку в раковину.

– Дурочку не изображай. Ты прекрасно понимаешь, что я хочу от тебя услышать, – сводит брови на переносице.

Смотрит на меня исподлобья. Ну вылитый отец! Только на двадцать лет моложе.

Передергиваю плечами. Делаю глоток остывшего чая, только бы потянуть время.

Телефон вжикает по столу. Хватаю его в руки. Слишком быстро хватаю.

Но это происходит на автомате. Да, я кинула Марка везде в черные списки, но я жду. Чего? Сама не понимаю!

Звонка…

Хотя опять же не беру с незнакомых. Становится самой смешно от своего поведения. Проверяю уведомление.

Сначала до меня даже не доходит, откуда взялась отметка на фото в соцсетях. Опускаю взгляд на ник и только потом соображаю, что это за фото.

Я узнаю эту макушку, и машину, в которой сделана фотка.

И надпись: «Спасибо тебе, мой рыцарь».

Пальцы ослабевают, и телефон с грохотом летит на стол.

– Насть, – сквозь шум в ушах слышу окрик брата, – что там?

Заторможенно моргаю. Все ещё пытаюсь осознать. Пытаюсь убедить себя, что там не Марк и его не обнимает Марта.

Но не получается…

Брат хватает телефон со стола и прислоняет к нему мой палец. А у меня не хватает сил сопротивляться.

– Это что за?.. Вот же скотина! – рычит брат и срывается с места. – Я его грохну!

– Стас, – подрываюсь со стула, но меня пошатывает от резкого прихода.

В глазах темнеет, приходится схватиться за стол, чтобы не рухнуть на пол в кухне.

И Стасу этого хватает, чтобы вылететь из дома и прыгнуть в машину.

Сползаю по стене, прикрываю глаза. Грудь разрывает от боли…

Марк и Марта… Вот так быстро и просто.