Глава 24

Марк

Чувствую себя отдохнувшим, впервые с момента ссоры с Настей. С неохотой отрываюсь от подушки и ошалело пялюсь в окно.

Утро? Я дрыхну со вчерашнего вечера?

Хватаю телефон. Пропущенных нет.

Выдыхаю. Значит, у мамы все в порядке, иначе она бы дозвонилась. Набираю сам.

– Да, сынок.

– Доброе, – прокашливаюсь, чтобы избавиться от охриплости, – утро. Как у тебя дела? Не потеряла?

Мама усмехается.

– Ну ты у меня уже взрослый мальчик, поэтому не вижу смысла контролировать каждый твой шаг. У меня все хорошо, папа через пару часов приедет.

– О, уже все?

Мама угукает, чем-то гремит, отчего внутри все неприятно сжимается.

– Ма, ты что там творишь?

– Достаю стакан, все нормально, Марк. Ты же знаешь, что по дому я передвигаюсь, хоть и с трудом. Но надо же как-то учиться, я не могу тебя постоянно возле себя держать.

– Ну-ну. Ладно, звони, если что. Я у себя тут.

– Хорошо. Тебя сегодня ждать?

Хороший вопрос. На который у меня пока нет ответа.

– А я нужен?

– Ты нам всегда нужен.

Встаю с кровати, разминая плечи. Спина затекла так, что стоять больно. Жду, пока тело очухается после долгого сна.

– Пока не знаю, может, и тут останусь. Тем более папа будет рядом.

– Ну давай, как хочешь. Пока.

Прерываю звонок. Растираю плечи. Мозг начинает функционировать, и я вспоминаю, для чего я сюда перся вечером.

Настя. Надо решать. Я не собираюсь вот так просто наши отношения посылать в утиль из-за какого-то недопонимания.

Через несколько дней я уже понимаю, что вел себя как кретин. Вспылил и наговорил всякой чуши. И это нужно исправлять.

Выхожу на крыльцо, проветрить голову. Мне не помешает глоток свежего воздуха. К моему дому с визгом тормозов подлетает тачка Стаса.

Удивленно наблюдаю за тем, как друг выскакивает из машины. Делаю несколько шагов навстречу.

– Здарова, а ты чего в такую ра…

Не успеваю договорить. Мне в переносицу прилетает так, что перед глазами темнеет и я валюсь на крыльцо.

– Ты ничо не перепутал? – ору на друга, утирая кровь, которая хлынула из носа.

– А ты? Не перепутал? – Стас наклоняется надо мной, хватая за грудки и подтягивая к себе.

В глазах ад. Его потряхивает от сдерживаемой злости.

– Ты в своем уме, придурок? – бурчу, все ещё пытаясь остановить потоки крови.

Вся футболка впереди окрашивается в красный. А я настолько вышиблен из колеи, что не получается даже встать на ноги и ответить другу.

В последний момент хватаю на подлете телефон и вопросительно смотрю на него.

– Смотри, смотри.

Поворачиваю экран.

Сначала до меня не доходит, что это за фото открыто на телефоне у Стаса, а потом внутри все рушится и превращается в груду камней.

– Это что такое?

Моя тачка, Марта и я.

Она виснет у меня на шее.

– Это я у тебя хочу спросить, Оленин. Это что за… твою мать? – цедит сквозь зубы друг, не сводя с меня тяжелого взгляда.

– Твою мать… – прикрываю глаза, – она видела, да?

– Я тебя предупреждал? – орет друг.

Я вскакиваю на ноги, меня немного ведет в сторону, но я нахожу силы устоять. Приближаюсь к Стасу. Он стоит, то сжимает, то разжимает кулаки. Видимо решает: вдарить ли мне ещё раз или пощадить.

Но на этот раз я могу и ответить, и он это знает.

– Я спрашиваю, Настя это видела?

– Естественно видела, – вскидывает руки, – ты охренел, Оленин? Ты вообще что натворил?

Шумно выдыхаю, вытирая лицо ладонью. На ладони кровь, но мне глубоко наплевать на свой внешний вид.

Меня впервые охватывает дикая паника, что это конец.

– Что ты молчишь? Дружище… – Стас выплевывает это слово с таким презрением, что становится тошно от ситуации.

– Да ничего я не творил, угомонись.

Усаживаюсь на ступеньки крыльца и зарываюсь пальцами в волосы. Дышу равномерно, заставляя шестеренки в башке вращаться.

– Марта вчера позвонила, её обокрали. Вот она и попросила подвезти, потому что ни до кого из своих не смогла дозвониться.

– А ты прям добрая душонка? Менты на что?

Цокаю.

– А то ты не знаешь, какие у нас менты.

– Да однохерственно. Ты Робин Гуд, что ли?

– А ты бы не помог? Если бы тебе знакомый человек позвонил и весь в слезах попросил просто довезти до дома, потому что человек попал в беду?

Друг затыкается и добела сжимает губы.

Помог бы. Я его знаю, он не кидала и поступил бы точно так же.

– Ну мне смысл врать, Стас? Если бы я к Марте метнулся, я бы не увиливал. Ты это знаешь.

Стас плюхается рядом и матерится сквозь зубы.

– А какого она повисла на тебе, ещё и сфоткала?

– Вот фотку я понятия не имею, как она подмутила. Я спросонья был.

– Ну ты и дебила кусок.

Выдыхаю. Кажется, буря под названием «Стас» миновала.

– Что там Настя?

Стас дергается.

– Ни черта хорошего.

Теперь уже матерюсь я.

– И как ты собираешься выпутываться из этого всего? – друг поворачивает ко мне лицо и вопросительно выгибает бровь.

– Мне надо с ней как-то поговорить.

Стас начинает нервно ржать.

– Ну ты же понимаешь, что Настя на слово тебе не поверит после таких фотографий и надписей, Оленин. Да она даже тебя не подпустит.

Это я как раз таки прекрасно понимаю. И понимаю, что мне нужно возвращать как-то Настеныша и простой разговор тут не прокатит.

Решительные меры – вот мой план.

– Понимаю, – киваю, – я придумаю что-нибудь. Стас, – смотрю ему в глаза, пока он ещё сидит и слушает, – можешь помочь?

– Я? – тыкает на себя, удивлённо вскидывая брови. – Ты заварил кашу, а я должен тебе помогать?

– Там мелочь. Ты справишься, – ударяю его по плечу, – за то, что втащил мне, не разобравшись до конца.

– Заслужил, – шипит, – что тебе надо?

– Можешь оставить окно в Настину комнату открытым?

Лицо друга вытягивается.

– Ты что задумал?

Лед тронулся. Теперь надо додавить Стаса до конца.

– Выкраду её.

Стас давится вдохом и смотрит на меня как на психа.

– Чего?

Я знаю, что это звучит дико. Знаю, что это рискованно для меня, но кто не рискует…

– Не волнуйся, ты же знаешь, что я Насте не причиню вреда.

Стас качает головой. Резко выдыхает, пока я терпеливо жду.

– Марк, она только после болезни. Она слабая. Ей не до таких стрессов. Какой «выкраду»?

Значит, не в силах будет сопротивляться. А я уж её долечу сам.

– Стас, мне очень нужно с ней поговорить. Я не собираюсь профукать свои отношения и любимую девушку. А ты сам знаешь, что Настя мне рта не даст открыть, если я просто приду. Ведь знаешь?

Друг шумно вздыхает. Сжимает ненадолго губы и кивает.

– Придурок ты все же.

***

Я считаю минуты до темноты. Собираю в кулак всю свою волю, чтобы не рвануть к Насте, но то, что я задумал, должно быть беспроигрышным вариантом.

Если действовать, то по самому рискованному плану. Настя сто процентов выставит меня за дверь, стоит только появиться на пороге. Я это нутром чувствую.

Поэтому в моем воспаленном мозгу возник именно такой план. И я очень надеюсь, что он сработает и уже утром Настеныш снова будет со мной.

Я сдыхаю без неё. Тухну. А я не хочу без неё. Вот не хочу.

Не просто так я ей говорил, что люблю. Не просто, чтобы сейчас при первом же кризисе молча уйти.

– Да уж, мужик, ты псих, – получаю голосовое сообщение от Стаса и завожу тачку.

Стараюсь не издавать сильно громкие звуки. Практически крадусь к дому друга и любимой девушки.

Глаза тут же прикипают к окну Настиной комнаты. Там темно.

Моя девочка уже спит. В крови закипает предвкушение нашей встречи. Все эти дни без неё чуть не свели меня с ума.

Стас высовывается из своего окна и крутит головой. Моргаю фарами, привлекая его внимание.

Он показывает два больших пальца вверх, а потом одним проводит по своему горлу.

Усмехаюсь. Понимаю, что нам обоим прилетит от злой Насти после всего, что произойдет дальше.

Проверяю карманы, не забыл ли ничего, и выхожу.

Легкие наполняются прохладным ночным воздухом. Голова прочищается и работает как часовой механизм. Подкрадываюсь к стене и толкаю окошко. Оно беззвучно открывается, и я прислушиваюсь.

Дом и вся улица погружены в тишину. Все вокруг давно спят и видят сны.

– Ты псих, – шипит Стас справа от меня.

Дергаюсь. Друг хрюкает от смеха.

– Штанишки запасные взял?

– Дебил, – цежу сквозь зубы.

Хватаюсь за карниз и подтягиваюсь. Ныряю в комнату Настеныша.

Моргаю, привыкая к темноте. Вижу её силуэт на кровати, и сердце пропускает удар.

Кажется, за дни, которые мы не виделись, она стала такой крохотной, что я смогу обхватить её одной рукой.

Прикрываю глаза. Сейчас не время любоваться. Она может в любой момент проснуться. И будто в подтверждение моих слов Настя начинает ворочаться на кровати и придает мне ускорения.

Подкрадываюсь к ней и наклоняюсь.

– Прости, любимая, но так нужно, – аккуратно заклеиваю её рот, и Настя испуганно распахивает глаза.