Глава 25

Настя

Во сне резко становится жарко и трудно дышать. Распахиваю глаза. Боюсь, что опять поднялась температура.

Надо мной нависает темный силуэт. Рот запечатывают, и мой визг превращается в пшик.

Наваливается дикая паника, которая мешает дышать.

– Тш-ш-ш, Настен, это Марк, – эти слова моментально избавляют от паники, но разжигают бешенство. – Прости, но так надо.

Мычу все проклятия, которые вспоминаются мне после сна. Но ясно, что Оленин ни черта не разбирает из-за того, что мой рот надежно закрыт.

– Не шуми, – шикает на меня Марк.

Глаза лезут из орбит, когда он перетягивает мои руки мягкой лентой.

– Ещё раз извини, – целует меня быстро в плечо.

Дергаюсь в попытке хоть как-то его достать и травмировать. Но Марк успевает отклониться.

В голове столько мыслей. Рычу от бессилия, яростно сверкаю глазами. Но Оленину словно плевать на все мои протесты. Он спокойно продолжает завязывать мне руки.

– Все, готово. Покатаемся немного? – подмигивает мне и встает над кроватью.

Он мне подмигивает? Он ненормальный?

Отшатываюсь от его рук, но куда мне связанной что-то предпринять. Марк подхватывает меня на руки. Задумчиво обводит меня взглядом и хватает плед с моей кровати.

Болтаю ногами в воздухе, и ненадолго Марк теряет равновесие, но вполне быстро выравнивается и усмехается.

– Уверен, если бы сейчас у тебя был открыт рот, я бы много о себе узнал. Да, любимая?

Да какого черта?

В первую очередь я бы его покусала, за то, что он приперся, как будто ничего и не было и он имеет право вот так выдергивать меня из комнаты.

Оленин успешно преодолевает коридор и выскальзывает из дома незамеченным. Как будто у него в этом многолетний опыт и он постоянно кого-то воровал из кровати.

Эта мысль ещё сильнее меня бесит. Опять дергаюсь, и Марк от неожиданности спотыкается.

– Так, Настен, давай ты пока не будешь показывать своё возмущение, и мы спокойно доберемся до машины. Потом я готов тебя выслушать и послушать. Договорились?

Опускает на меня глаза. Отчаянно мотаю головой. Не договорились.

Марк дергает плечом и хмыкает.

– Ну, у тебя нет выбора, сладкая. Я все равно с тобой поговорю.

Гад! Вот как был гадом, так и остался им. Просто пыль в глаза пускал.

Оленин аккуратно усаживает меня на пассажирское сидение, проверяет, все ли нормально.

– Нормально все? – поднимает на меня обеспокоенный взгляд.

Мотаю головой. Оленин криво улыбается и кивает.

– Значит, нормально.

Усаживается за руль, и мы сразу трогаемся с места. Сверлю его недовольным взглядом. Пытаюсь высвободить руки. Все попытки проваливаются.

– Даже не пытайся. Вся прям изъерзалась уже на сидении, – Марк быстро доезжает до какого-то дома.

Удивленно вытягиваю шею и осматриваюсь. Да мы отъехали совсем недалеко от моего дома, и есть вероятность сбежать от этого гада.

– Не сбежишь, Настен. Пока не выясним все, даже с места не сдвинешься, прости, сладкая.

Оборачиваюсь. Прищуриваюсь, вкладываю во взгляд все свое презрение.

– Я знаю, что ты сейчас бесишься и в мыслях я уже распят или четвертован.

И он недалек от истины.

– Сейчас мы ко мне зайдем, и я освобожу тебя, хорошо? – всматривается мне в лицо.

Охотно киваю. Я готова пойти на все, только бы он поскорее распутал руки и освободил рот. Хочется, очень хочется высказать ему все, что накипело.

Очередная волна злости, от которой все тело начинает дрожать. Марк, прищурившись, осматривает меня и качает головой.

– Чувствую, ты мне устроишь веселую жизнь сейчас.

Стараюсь вести себя спокойно и никак не показывать предвкушения от предстоящей беседы с Олениным. Пусть думает, что мне ровно.

Марк вытаскивает меня из машины и несет на руках в дом. Опускает на ноги, как только заходим внутрь, и скидывает ботинки.

Я стою, переминаясь, осматриваю помещение. Видно, что тут никого нет, кроме нас. Тем лучше.

– Проходи, – Марк подталкивает меня к прикрытой двери, открывает её, и мы попадаем в комнату, – я свет включу?

Пожимаю плечами. Мне без разницы, со светом на него орать или без. Марк проходит к тумбочке и включает ночник. Комната наполняется теплым светом, который не мешает глазам.

Марк аккуратно отклеивает липкую ленту ото рта и отходит на несколько шагов от меня.

– Руки, – цежу сквозь зубы и поднимаю стиснутые кулаки.

– Драться будешь? – ухмыляется, но тянется к путам на руках.

Развязывает, внимательно следит за каждым моим движением.

Вытираю губы тыльной стороной руки. Стараюсь незаметно осмотреть комнату Оленина и найти для себя оружие. Так просто я его закидон не оставлю. Кто дал ему право меня вытаскивать из дома, ещё и связывать при этом?

– Тебе биту дать? – подает голос Оленин.

– Себе лучше подай таблеточки для головы, – психую, – какого черта ты выкинул?

Топаю ногой. Плед едет с плеча, и я успеваю подхватить его в полете. Резким движением поправляю, он сейчас для меня как щит.

– Потому что нам надо поговорить, – жестко произносит Марк.

Все это время он стоит в тени, и это раздражает. Как будто лицо лживое свое прячет.

– О чем? Уверена, ты без меня найдешь себе компанию, с которой можно языками почесать.

Марк фыркает.

– Ревнуешь?

Округляю глаза.

– Ты идиот? Ты мне устроил скандал из-за того, что я решила порепетировать с Римом, а при этом спокойно зажимаешь в тачке бывшую…

– Подругу, – добавляет Марк, но морщится от моего резкого тона.

Я закипаю как самовар. Какого черта я должна его терпеть? Пусть валит к своей Марте, и пусть они строят долгую и счастливую пару и жизнь. А меня пусть оставит в покое.

– Да мне без разницы, кто она там тебе была и сейчас кем является. Я никому не позволю делать из себя идиотку и крутить собой как вздумается. – Сокращаю между нами расстояние и тыкаю в грудь Оленина: – Ты не имеешь права вообще трогать меня после всего, что произошло!

Не выдерживаю и перехожу на крик. От которого сама же и морщусь.

– Насть, давай поговорим спокойно, – Марк ерошит волосы, обхватывая второй рукой мое запястье.

Притягивает меня к себе.

– А нам не о чем разговаривать, Оленин, – шиплю, глядя на подбородок.

Не уверена, что смогу сдержать слезы, если посмотрю ему в глаза. Меня начинает отпускать злость, и в груди образовывается огромный болезненный шар, от которого дышать невозможно. Он мешает мне сделать вдох.

А все потому, что Оленин сейчас слишком близко и я ощущаю, как от его тела исходит тепло.

– Настеныш…

Дергаюсь в его руках, но он сильнее прижимает к себе. Сковывает каждое движение. Рычу от злости, а Оленин только утыкается носом в мои волосы и делает глубокий вдох.

Не могу сдержать удивления. Округляю глаза.

– Скучал я, Насть, – шепчет возле уха, посылая мурашки по шее и ниже, – думал, не смогу дождаться, когда ты опять в моих руках будешь.

– Сам виноват, Оленин, – бурчу, потому что полноценно наорать мешает его одежда, в которую я уткнулась носом.

– Знаю, да, прости меня за тот концерт из-за рыжего. Просто я испугался за тебя. За твою безопасность. – Он выдыхает, и теплый воздух шевелит мои волосы. – Да я постарел лет на десять от мысли, что с тобой могли что-то сделать, а я бы не успел.

– Не сделали же, – пытаюсь сопротивляться.

Но ножки уже слабеют, и мозг вытекает через уши, в которые этот гад заливает красивые речи. Ненавижу себя за свою слабость перед ним.

Кусаю себя за щеку, чтобы хотя бы как-то разбудить в себе негатив, но он уже крепко уснул и посапывает. Предатель.

Ну ничего, придётся справляться своими силами.

– Отпусти, – твердо произношу.

Марк, видимо, не ожидая, что я могу так сказать, разжимает руки. Я отступаю и поднимаю глаза, смело встречая его взгляд.

Но забываю все слова, впервые разглядев его лицо.

– Это кто тебя так отделал?