Глава 9

Марк

Просто нет слов. Сижу и офигеваю от картины перед глазами.

Мало того что я проторчал возле универа и прождал Настю, так ещё и сейчас приходится наблюдать, как этот рыжий мило прощается с сестрой друга и сваливает.

А Настя довольно улыбается. Вываливаюсь из тачки и догоняю эту занозу в два шага, пока она роется в сумке и ищет ключи.

Закрываю рот, чтобы не кричала сильно и не привлекала лишнее внимание.

– Ты ничего не перепутала, мелкая? – шиплю на ухо, прижимая к калитке.

Начальный страх испаряется, когда она понимает, кто перед ней.

Впивается зубами в ладонь. Отдергиваю руку, шиплю теперь уже от боли.

– Это ты что-то перепутал, Оленин. Ты что творишь? – толкает в грудь.

Но меня этим не сдвинуть. Упираю кулак над её головой, приближаюсь на максимум. Изучаю пылающие зеленые глаза.

– Я тебе что сказал сделать?

– А я не твоя собачка, чтобы выполнять команды.

Ух! Девочка-война прям. Моя.

От мысли, что она обязательно будет со мной, внутри все сжимается. И ломать её не хочется, она меня такой привлекает и притягивает.

– Эй, ты куда улетел? – щелкает пальцами перед глазами.

Усмехаюсь и ловлю её растерянный взгляд на губах.

Прикусываю щеку, чтобы подавить желание плюнуть на все и вспомнить вкус её губ.

Совсем не уверен, что она не поступит с моей губой так же, как поступила с ладонью.

– Не так уж далеко отсюда, Настеныш.

– Марк, ты меня решил пасти? Я не понимаю. У тебя нет других дел?

– Тебя так волнуют мои дела? Переживаешь?

Настя закатывает глаза и снова пытается меня подвинуть. Только получает обратный эффект. Я ставлю руку возле её талии, и она оказывается в ловушке.

– А если Стас узнает, что ты меня пугаешь? Угрожаешь?

Приближаю лицо ещё сильнее. Кончик её носика оказывается на расстоянии в пару миллиметров от моего лица.

Я понимаю, что хожу по тонкому льду. Понимаю, но никак не могу отодвинуться от неё. Слишком тянет.

Мой персональный магнит.

– И чем же я угрожаю тебе?

Настя цокает.

– Ты меня напугал, – притворно надувает губы.

Делаю вид, что я повелся на её уловки.

– Прости, я не хотел, – провожу костяшками пальцев по её скуле и слышу рваный выдох.

– Если бы не хотел, то не делал бы. Логично же.

Пытается продолжить сопротивление, а я уже наслаждаюсь её реакцией на свои действия.

Глаза прикрыты, губа прикушена.

Да-да, и у меня начинает течь крыша.

– Прекрати, Настеныш.

Она распахивает глаза, встречаемся взглядами. Меня словно в жерло вулкана макают. Жарко, аж до одури.

– Что именно? Это ты меня держишь, Марк, – тихий голос лишает рассудка, – не я…

Точнее, последних его капель.

– Да тебе и не надо держать никого. Вон, как на мед летят… всякие Римы.

Кошусь на закрытую калитку.

Настя фыркает.

– Неужели ты ревнуешь меня? Чего ради, Марк? Кто тебе давал такое право?

– А я должен у кого-то спрашивать?

Она явно не ожидает такого ответа. Теряется. Глазки опускает, чтобы не считал неуверенность.

– Это мои знакомства, и я вправе решать, когда и с кем мне общаться и возвращаться домой. Ты мне не указ. Ты мне вообще никто.

Ну, вот это как раз таки временно.

– Я же не указываю тебе насчет всяких Март, – продолжает свою пламенную речь.

Ага, значит, тогда она заметила сцену с Мартой и до сих пор её это задевает.

– Ну так указывай, что мешает? – смеюсь.

Настя прищуривается.

– Наверное, то, что я не нанималась тебя пасти. И у каждого из нас своя жизнь.

Открываю рот, чтобы выдать гениальный ответ, но меня прерывает мой телефон. Игнорирую.

Сейчас важнее Настя.

Но эта тварь не перестает меня доставать звонками.

– Ответь, вдруг что-то важное, – хлопает глазками и строит из себя миленькую девочку.

Отвлекает. Ну-ну.

Достаю телефон из заднего кармана джинсов. Настя стоит вплотную, и я принимаю вызов. Номер не определился, но что мне мешает просто послать кого-нибудь.

– Я тебя уже жду, как мы и договорились. Где ты, Марк?

Настя

Девчачий голос действует на меня круче ледяного душа. Резко дергаюсь и ударяюсь затылком о калитку.

Шиплю от боли. Марк бросает на меня взгляд.

– Я скоро буду. Решу кое-что и приеду, подождешь?

Отключается.

– Настен…

– Руки убери от меня, – пока ещё деликатно прошу.

– Не торопись с выводами, – Марк вкрадчиво говорит, словно пытается успокоить.

Но мне не нужны абсолютно его успокаивающие речи. Я не дам ему снова сыграть с собой и сделать вид, что ничего не было.

– Да мне плевать. Отойди, а то я заору, и соседи быстро вызовут полицию, – вкладываю в голос всю злость, которая затапливает меня в данную секунду.

Делает шаг назад. Пользуюсь моментом, отскакиваю от него подальше. Собираюсь указать на калитку и вытолкать его.

– Настен, это моя…

Калитка распахивается, и появляется мама. Удивленно смотрит на меня и на Марка.

– О, Марк, привет. С возвращением тебя. Как отслужил?

– Здравствуйте, теть Марин. Спасибо, отлично, но больше не хочется, – хмыкает Марк, но с меня глаз не сводит.

Пронзает серым взглядом.

– А вы чего тут? Чего в дом не заходите? Я вот, не с пустыми руками, – поднимает массивный пакет, – тортик принесла с работы. От заказа отказались, решила отметить твоё возвращение.

– Супер, – энтузиазма в моем голосе ровно ноль.

Но я все списываю на присутствие Оленина.

– Пойдемте, чаю попьем, – кивает мама на дом.

– Марк торопится, – вклиниваюсь в её речь.

Мама переводит на нас удивленный взгляд.

– Да?

– Да не, на чай могу и задержаться. Тем более я год без ваших тортиков, теть Марин. Думал, все, не доживу до дембеля.

Мама звонко смеется и качает головой.

– Как был подлизой, так и остался.

Марк надувается.

– Ну что вы? Я от чистого сердца же. Никто не делает таких тортов, как вы.

– Пошла чайник ставить, жду вас.

Мама исчезает в доме, а я приближаюсь к Марку, чтобы она не слышала наш разговор.

Зная её любовь к Оленину, уверена, она не простит мне того, что я его выпроваживаю.

– Мне кажется, тебя там кто-то очень ждет, – встаю на носочки, чтобы быть к нему поближе.

И тут же жалею. Рука Марка прижимает меня за талию, а мне приходится проглотить следующий вздох.

– Если бы ты была чуточку терпеливее, то дала бы мне договорить и сказать, что к чему.

Могу рассмотреть светлые крапинки в его радужке и немного подвисаю при виде этого зрелища.

Темные ресницы, шрам над бровью, которого я не помню – все это расплавляет мне мозг. Палец жжет от желания провести по шраму и спросить откуда.

– А мне и неинтересны твои походы. Твоя личная жизнь меня не касается, Маркушечка-душечка.

Марк кривится, а я мысленно себе хлопаю. Вот не любят они всякие такие прозвища. Вон как корежит, что Стаса, что Марка.

Прям все из себя серьезные парни.

– Настеныш, я не буду врать, это была Марта.

Внутренности застывают от холода.

– Но я хочу с ней…

– О, брат, ты ещё не уехал. Хорошо, – Стас как будто не замечает, что его лучший друг тискает меня, и хлопает громко калиткой.

– А-а-а-а, – вопросительно смотрю на братца.

– О, малая, ты там чего прячешься? – отклоняется, рассматривает меня.

Но нашу позу игнорирует.

Блеск. Они заодно, что ли?

– Я не прячусь. Спасибо, Марк, что не дал спикировать на тропинку. Ты меня прям спас.

Оленин хмурится. На лице непонимание. А мне хочется шлепнуть себя по лбу из-за его тугодумия.

– Пожалуйста, – зло бурчит под нос, и захват с моей талии исчезает.

Делаю глубокий вдох. Свобода!

– Там мама торт притащила. Я пошла к столу, а вы как хотите, мальчики.

– Торт? – брат оживляется. – Ускоряйся, Марк, а то Настюха сейчас все проглотит и не подавится.

– Да я поехал. У меня ещё дело.

Только что он собирался остаться, а тут вдруг заторопился.

Странное поведение.

Мама выходит на крыльцо.

– О, все в сборе. Давайте, у меня все готово. Марк, а ты куда собрался? – смотрит удивленно на Оленина, который уже взялся за ручку.

– Да я, наверное, поеду, – не слишком уверенно произносит.

– Никаких «поеду», пока кусочек торта не съешь. Я сейчас ещё Люде передам, пусть тоже чайку попьет.

– Сейчас, в машину только схожу. Там Настя ягоду набрала, забыла забрать.

– О, ягода, это здорово. Не задерживайся.

– Насть, – окликает меня Марк, когда я уже заношу ногу над ступенькой крыльца, – поможешь?

– Да я вроде не столько набрала, чтобы ты один не утащил, – фыркаю.

Получаю толчок от Стаса в сторону Марка и окончательно убеждаюсь, что они заодно и Стас все знает.

Про планы Марка. Про Марту.

– С тобой мы потом поговорим, – тыкаю Стаса в бок.

Братец в ответ только усмехается и исчезает в доме.

Бреду за Марком, хотя очень хочется послать все подальше. Но сил пока не хватает.

Притягивает меня он.

Оленин терпеливо ждет, когда подойду.

– Ну?

– Насть, с Мартой у нас ничего нет и не было особо. Сейчас просто еду все уже окончательно решить, чтобы она исчезла.

Легче ли мне от этих слов? Нет, ни капли.

– Знаешь, Марк. С Мартой нет – с другой будет, – пожимаю плечами, – дело времени, на самом деле. Это я, как идиотка, никого не подпускала после нашего поцелуя. А тебя-то ничего не останавливало.

Марк тормозит за забором и смотрит на меня, чуть ли не разинув рот.

– Серьезно?

– Что серьезно?

Хочется затопать ножками и повыть немного от несправедливости.

– Тебя никто не целовал, кроме меня?

Неужели ему важно только это? Не то, что я не собираюсь его подпускать на расстояние пушечного выстрела.

Он хочет почесать свое ЧСВ и услышать, что он первый и единственный.

– Ягоду давай, – тяну руку.

Марк смотрит на протянутую ладонь, как на ядовитый плющ. Другой трактовки его взгляда не придумывается.

Цокает и закатывает глаза.

– Ты же не серьезно?

Хлопаю глазками. Делаю вид, что не понимаю, о чем он пытается мне сказать.

– Настеныш, ну ты реально думаешь, что я потащил тебя сюда, чтобы ты донесла ведерко с ягодой?

Прищуриваюсь. Складываю руки на груди. Но на лице Марка не мелькает и тени смущения.

– То есть ты обманул всех?

– Не обманул, а просто нашел повод вытянуть тебя из дома и сказать кое-что.

Марк открывает машину. В следующую секунду он уже прижимает меня к боку машины и нависает надо мной.

Пытаюсь увеличить расстояние между нашими лицами.

– Что за тяга меня прижимать ко всему подряд? – в голосе недовольство.

Упираюсь руками в его живот и чувствую, как под пальцами сокращаются мышцы.

– Мне нравится, – склоняется над ухом, вызывая дрожь во всем теле.

Мысленно ругаю себя, что так реагирую на него. На его близость.

– Тебя трогать и прижимать.

Сглатываю комок. Стараюсь лишний раз не дышать, чтобы ещё и его аромат не проникал в нос и не кружил голову.

– Я уже сказала, что я не позволю тебе в очередной раз поиграть и сделать вид, что ничего такого не было.

– Так а кто играет, Настеныш?

Выгибаю бровь. Стараюсь не показывать вида, что меня его слова немного смутили. На секунду допускаю, что он не врет и говорит искренне. Но потом я вспоминаю про Марту и весь настрой и вера улетучиваются.

– И со многими ты так не играешь? Или только со мной и Мартой?

Марк кривит губы. А я, как последняя идиотка, которую сколько ни обманывай, она готова верить всему опять и опять, смотрю на губы и представляю, как наш поцелуй повторится.

Моргаю. Прогоняю морок.

– Про Марту. Она моя старая знакомая, учились вместе несколько классов. Она и Стаса знает. Потом она вышла на меня в инете. Мы какое-то время общались, пока я был в армейке. Я сразу дал ей понять, что, кроме дружбы, я ничего ей предложить не могу. Да и не хотел я ничего ни с кем. А она навоображала себе что-то. Узнала, что я вернулся, ну и, собственно, её появление ты видела своими глазами.

– Ты меня за дуру держишь, Марк?

Все же в мой голос просачивается неуверенность, и он начинает дрожать.

Марк хмурится. Смотрит внимательно мне в глаза.

– С чего такой вывод, Насть?

Он предельно серьезен. Я выискиваю следы лжи. Обмана. Но мне подсознательно хочется верить ему.

– С того, что, если с девушкой общаются просто по-дружески, она не лезет на шею с криками «Любимый!».

Он замолкает. Отводит взгляд.

Врет?

– Я понятия не имею, как устроена там ваша психика, но я говорю как есть и не вру тебе.

Склоняет голову. Смотрю на его коротко стриженный висок. Да что ж такое? Даже виски мне кажутся какими-то необыкновенными. А волосы – так вообще.

Они ещё не отросли, но мне уже хочется зарыться в них.

И в этот момент я совершаю поступок, от которого у самой встают волосы дыбом.

Зарываюсь в его волосы. Вижу, как удивленно выгибается бровь, и он переводит на меня взгляд.

Резкий выдох. И я целую его. Первая.

Он превращается в статую. Не двигается. А у меня внутри извержение вулкана происходит от ощущения его губ.

Уже собираюсь отпрянуть, но стальная хватка на талии, и я упускаю момент.

Отрывается на секунду.

– Попалась, – и теперь уже Марк впивается в мои губы с силой, в миллион раз превышающей мою.

Из меня вырывается всхлип. Мучительный и горький.

Потому что сама дура, сама полезла, а теперь тону в жаре. Он целует. А я охотно отвечаю.

Марк на талии рисует большими пальцами узоры. И эти движения подкашивают ноги. Хорошо, что Оленин в этот момент меня крепко держит и не дает сползти на гравий под ногами.

Он дышит часто и как-то рвано. Опаляет мою щеку дыханием. И я сама к нему прижимаюсь.

Сердце колотится о ребра. Или это его? А я так остро ощущаю сквозь одежду.

Сжимаю в кулаке его волосы. Удивляет, какие они мягкие на ощупь.

– Господи, как я этого хотел, – его шепот бьет по перепонкам и возвращает меня в реальность, – три гребаных года я держался, Настеныш.

Меня пугает водоворот, в который окунаюсь от простого поцелуя. Все тело превращается в желе.

Марк снова наклоняется. Но я не готова вновь пережить эти ощущения. Не смогу. Не выдержу.

Указательный палец на его губах. Серые глаза прищуриваются.

– Разовая акция, – нахожу в себе силы ещё ему дерзить.

Слышу низкий рык. Прикусывает палец и внимательно следит за реакцией.

Громкое покашливание.

– Я, конечно, все понимаю, но там сейчас мама собирается на ваши поиски.

Марк упирается лбом рядом со мной в крышу машины, и я слышу его громкий вздох.

– Стас знает, да?

Ловлю его внимательный взгляд.

– О чем знает?

Дергаю плечом и случайно задеваю подбородок Оленина. Морщится.

Даже не думаю извиняться, нечего так тесно ко мне прижиматься и лишать меня мыслей и самообладания.

– Он как-то подозрительно спокоен. Хотя уже два раза заставал картину, как ты ко мне жмешься.

Марк фыркает.

– Жмусь? Мы, вообще-то, только что целовались.

– Неважно, – отталкиваю Марка.

На этот раз он подчиняется и делает шаг назад.

– Неважно? – переспрашивает, и в его голосе четко слышна угроза.

– Да, Оленин. Наш поцелуй ничего не меняет. Давай уже черешню, а то мама не поймет.

– Вы там проглотили друг друга, что ли?

У меня глаза из орбит лезут от громкого голоса Стаса чуть ли не над ухом.

Хватаюсь за грудь и толкаю довольного братца. Стас хмыкает, перехватывает злосчастное ведро у Марка.

– Я погнал, – Марк делает не слишком уверенный шаг в сторону водительского сидения.

Смотрит почему-то на меня. Вижу в его глазах невысказанный вопрос.

Включаю игнор. Он же не мой друг.

– Да куда, брат? Там мама тебя ждет. Говорит, хочется поболтать с Марком. Год не видела.

– Да в другой раз. Меня ждут.

Косится на меня. Пока я изо всех сил стараюсь изобразить полное спокойствие и владение своими эмоциями.

– Кто ждет?

Но после короткого взгляда братца я все же не выдерживаю. Они меня совсем за дуру принимают? Думают, что я ни черта не замечаю и не вижу?

– Любимые, – зачем-то вклиниваюсь я и тут же хочу прикусить себе язык.

Злой взгляд Марка, удивленный – Стаса.

Сначала на меня, потом на Марка. Немой вопрос.

Решаю, что с меня хватит. Разворачиваюсь на пятках и прячусь за забором. Пусть дальше сами разбираются. Мне уже неинтересно.

Но ноги не хотят подчиняться. Врастают в дорожку, а сама я непроизвольно начинаю прислушиваться.

Голоса тихие, слов не разобрать. Топаю ногой и вбегаю в дом.

– А где Марк? – мама выглядывает из кухни и при виде меня одной хмурится.

– Сказал, что у него дела.

Мама качает головой и слегка улыбается.

– Молодость. Вечно вы куда-то торопитесь, словно жизнь прожить спешите.

Подхожу к маме и обнимаю за плечи.

– А меня, между прочим, взяли в группу. Хороший человек помог.

Мама слегка напрягается.

– А сама что?

Слышу небольшой упрек. В этом родители, сразу чувствуют подвох.

– А сама я бы через неделю к ним попала. Там запись, очередь. Но беседовала я сама, без помощи.

Мама выдыхает.

– И что ты теперь должна тому хорошему человеку?

Перед глазами встает лицо Рима, и я непроизвольно улыбаюсь.

– Спеть с ним.

– И все?

Киваю.

– Видишь, как мне пока везет.

Во всем, кроме отношений с Олениным.

Будто в опровержение мыслей губы вспыхивают огнем, напоминая о поцелуе. Сглатываю.

Надеюсь, что мы с ним будем видеться не так уж и часто. Иначе где гарантия, что это не повторится?