Глава 10

Мать была ворчливой с самого утра. Отец хмурился на Агьяна, а тот звонко хрустел выкопанной вчера ночью нами морковкой, раздражая их всех. Что поделать, если мы ничего другого не нашли? А она в саду была посажена, а не в огороде, вот ей и досталось. Жаль только меры в воровстве Агьян знал мало, поэтому перед ним и стояло ведро. Что утром, что в обед, что сейчас. И ему одному было нормально, несмотря на душераздирающие крики рожающей уже какой час Наки, дергающегося от хруста глаза отца и моих дрожащих ног, прижатых к его на той самой перекладине под столом. Старшая жена постоянно бегала за водой и чистыми тряпками, повитухи из комнаты не выходили, а Калистрат посапывал на кресле в истопочной, забрав у любящего выпить мужа старшей жены его припрятанные бутылки с настойкой.

- Может целителя ей позвать? – прошептала мать, всё больше бледнея, - как-никак девятый час пошёл…

Отец скривился и махнул на нее рукой.

- Хватит гундеть! – рявкнул он, - сказано, не дам! Нету денег. А этот паршивец… - на расплывшегося в улыбке Агьяна, - посмотри, как скалится, погань! Где только стыд твой?

Ян расплылся по своему креслу, поставил локоть на подлокотник и ещё сильнее вытянул ноги на перекладине под столом. Пришлось и мне пододвигать свои ближе к его коленке.

- Я тебе сразу сказал – хрен я помогу этим сволочам, не верни они мне кулон Уны, - он ухмыльнулся, - так что ни совести, ни желания помогать, ни денег. Ни кулона, кстати. Мстительный я, забыл, бать?

- Помрёт девка, - прошептала мать укоризненно.

И тут же мгновенно сунула взгляд на стол, боясь показаться не уважительной.

- И что? – как-то безэмоционально спросил у неё Агьян, - я-то живой. Уна почти зажила, Эва вон тоже пытается не скалиться, эта… старшая сестра бегает быстрее всех. Насчёт тебя я бы ещё подумал, потому как ты меня терпеть не можешь, а вот батя будет жить дольше всех нас вместе взятых. На нём пять материнских магических слоев защиты предсмертных. Не зря он такой живучий.

Вредность Агьяна сейчас исчислялась выпитыми им глотками вина перед баней. Я ещё подумала тогда, чего он так мне эту бутылку на лавке у дома сует активно. Эве говорит, что очередь нужно пропустить для меня почти каждый глоток, а сам делает по два за раз, закусывая морковкой. А после показавшегося донышка отправил девушку эту самую бутылку спрятать где-нибудь, да побыстрее, а меня украл в предбанник, сообщив, что наша очередь купаться подошла. И я сопротивлялась! Особенно когда он активно стягивал с меня юбки, не зная, что одна из них на лямках с пуговицами на плечах. Но и тут он быстро разобрался, сдернул с меня рубаху, заставив взвизгнуть и прикрыться, а после подтолкнул в пышущую жаром баню, и решил раздеться сам. Тут я и закрылась на крючок, начав деловито наливать себе воду в таз, пока Агьян усиленно дергал ручку. Другое дело, что через минуту он затих, прекратил и, кажется, успокоился… испугав меня своим голосом на полке! Остальное время я плескалась на него холодной водой, он наступал, а дверь ко мне всё не приближалась.

Через час я пыталась пригладить ёжик на его голове, прижимаясь к нему на нашей кровати и думая о том, что согласна ходить с ним мыться хоть каждый день. Но только у себя в голове – повторить это вживую было жутко стеснительно.

Влюблённый туман в голове разбил очередной жуткий крик Наки.

- За все грехи воздаётся, - складывала перед собой какой-то рисунок из деревянных изрисованных плашечек Эва.

Отец сурово поджал губы, глядя на неё. А после выдал:

- Ты утром всю кашу доела или так и продолжила кочевряжиться? Ты смотри у меня – есть плохо будешь, осеннее пальтишку, какую хотела, не получишь.

Подруга фыркнула:

- Нашёл во что вцепиться, пап, - она скривилась, - ты не купишь, так я Агьяна попрошу, а он знает, что я эту пшёнку терпеть не могу. Да и вообще, не пойму, для чего утром не есть то же, что в обед или на ужин? Я котлет хотела, как вечером, а вы мне эту дрянь.

Мать поджала губы.

- Ох и сквернословая девчончишка, - покачал головой отец, - и всё то вы на этого противного Агьяна дела перекладываете! А может ему по шее, а?

Мужчину с морковкой это рассмешило – он весь день был довольный, как никогда. Виной тому явно была сегодняшняя баня и то, как хитро меня в неё заманил.

- Надо будет смородину собрать и варенье наварить, - вспомнила мать, - Унай, Эвку под руку и вперёд завтра.

Я кивнула. Наки из своей комнаты взвыла так, что разбудила своего мужа в истопочной. Тот сел, скривился и цокнул:

- Чего орать-то? Будто её режут, блин, - и пьяно завалился на другой бок.

В предположениях, кстати, недалеко ушёл. Кто-то ещё в медицинских книгах сравнивал с сожжением заживо. Мне целитель дал почитать, когда заместо проповеди о духовности шлялась по церкви и разглядывала всякие интересности.

- Тряпок не хватает, - в проёме встала запыхавшаяся Ахья, - крови там… д-да и совсем… это. Повитухи говорят, что не вытянет она до утра. Говорят, резать надо, да ребёночка доставать.

- Фу, - единственное, что выдал за этот вечер Шукур.

Он вообще теперь немногословный стал. От меня шарахается, от Агьяна, от Эвы, которая его дразнит.

- Может тогда лекаря ей? – прошептала, глядя на рыжего мужчину, прикрывшего глаза за минуту до этого.

Остальные в этот момент шумели больше обычного – все женщины пытались убедить отца в том, что не хорошо как-то поступать так с членом семьи.

- А что мне за это будет? – Ян приоткрыл один глаз.

- Морковка, - хрюкнула Эва, - Унка, ровно сиди, тебе же лучше будет! Эта змея тебе сколько всего наделала?

Я прижухла.

- Нельзя так, - пробурчала я, - из-за каких-то глупостей…

Из жилого коридора в этот момент вмиг раздался крик повитухи:

- Ахья, бегом сюда! И помощницу возьми себе… головка уже видна, успеть бы…

Старшая жена почему-то взглянула на меня. А на кого ещё-то?

- Сдурела что ли? – встала за ещё более трясущуюся меня мать, - не рожавшую девку посылать? Чтоб она насмотрелась, а потом…

Обе они скрылись за специально прикрытыми дверьми.

- Вопрос про мою выгоду всё ещё открыт, - Агьян оскалился на меня и ехидно добавил, - до поры, до времени.

- Отстань от сестры, - глядел в тёмное окно отец, - раньше только Эвку донимал, а теперь на вторую куклу переключился.

Как-то я не понимала с каким смыслом он меня так называл.

- Мои куклы, хочу и донимаю, - Агьян ткнул нас в плечи пальцами.

Ему было смешно. Отец качал головой.

- Среднюю сестру лучше бы пожалел, чем этих двоих в задницы расцеловывать, - он поджал руки на груди, - что одна, что вторая, смотри какие… - тут он оглядел меня и тяжело вздохнул, - ладно, не до конца закормленные, признаю. Ты как на ногах держишься, немощь?

Голова вросла в плечи.

- Пап, она просто маленького роста, вот и кажется, что совсем забитая, - хмыкнул Агьян, - а если приглядеться, то половина меня в весе будет.

Отца это явно не обрадовало.

- Так ты сам щепка, проку мало, что длинная! – цокнул отец, - а эта совсем… ребятишки бегают, вон, по дороге, так её к ним выпусти – подумают, что своя, только некормлетая.

Ответ Яна потонул в словах бледной и вышедшей со свёртком в руках матери.

- Девочка, - села на своё место она, - крепкая, пусть и вялая. Не кричит особо.

Все враз вытянули шеи, желая поглядеть на ребенка.

- Служителя церкви звать надо, - следом шла стягивающая передник Ахья, - будем готовиться к сожжёнию. Да позволит богиня переродиться грешной дочери её Наки.

***

С ребенком посадили сидеть меня, как самую незанятую и с детьми обращаться не умеющую. Так мать и сказала, что мне учиться надо, а им работать, да и с делами по дому они и без меня справятся. На ночь ребёнка оставляли попеременно у матери и старшей жены, а я, к счастью, могла спать – но не Агьян. Тот реагировал на каждый младенческий крик, ворчал и зарывался в одеяле, утыкаясь мне в грудь, и тем самым будил и меня. В общем семья спала теперь отвратительно.

Сожгли Наки в эту же ночь, пронеся через всю деревню тайно, чтобы пересуды, начавшиеся из-за меня, не продолжили закапывать семью и дальше. Ритуал был проведён поспешно, однако, когда утром под самым северным деревом решили зарыть её прах, нас ждал сюрприз в виде того самого потерянного сундучка со всеми вещами, которые Наки когда-либо у кого-то крала. Подарок после себя она оставила волшебный, пусть и уже не нужный – подаренный мне Агьяном кулон трепала Наки-младшая, которую мать с дуру дала назвать Калистрату.

Другое дело, что последний не горевал по любимой и дня! Его больше напрягало то, что колыбелька стояла в его светлице, потому он и решил через три дня после смерти жены:

- Я женюсь, - он сел за обеденный стол и выпрямил спину, - и уже её люблю, - так же широко улыбался, как и тогда бедной мёртвой Наки, - жить без неё не могу. Она тоже согласная.

Эва закатилась так отчаянно, что едва не перевернула собой лавку со всеми своими братьями. Я в этот момент качала малышку, никак не хотящую закрывать глазки.

- Хрена с два, - спокойно начал есть отец, - я решил сперва женить Фикрана. У него ни одной жены не было, а ты себе третью хочешь.

Калистрат был недоволен:

- Так он младше, не положено так! Я сперва должен быть с семьёй, а после этот…

Все мы взглянули на желающего провалиться под лавку Фикрана. Второго с конца по старшинству сына, который вообще всегда молчал, делая вид, будто его не существует. Ни разу за все эти недели я не слышала от него и звука, даже от шагов или во время еды. Если отец говорил ему что-то делать, то он так же выполнял задачу в тишине. Странно себя ощущал не только он, но и все остальные, потому как отец жён сыновьям не выбирал, а давал сделать это самостоятельно. И я могла понять, что не самый младший брат, если кого-то и любил, то подойти к ней никогда в жизни не решился бы.

- Это будет сложно, - поджал губы Агьян, - особенно, учитывая обстоятельства.

Эва оглядела его с подозрением. Мне тоже показалось, что он что-то знает.

- Сперва Фикран, после над тобой подумаем, - твёрдо решил отец, - что там сложного? У меня деньги отложены, с подарками разберёмся, отпраздновать вообще один день. Я перед зимой хотел, как обычно делают, так вы все как с ума посходили с этими женитьбами. Кто летом-то сватается? Урожай надо сперва собрать, а после уже думы тянуть.

Скажите про это Шукуру, это он всё начал. Сидела бы я сейчас книжки зубрила, а не думала, как спина затекла от этой вредной козявки. Вся в мать!

- А поздно уже, - ухмыльнулся Калистрат, - она уже на сносях, сундук собрала, и отец её без выкупа согласен, только забрал бы я, - смешок, - ругается, что попортил ему дочь.

Лицо отца вытянулось от удивления.

- Ты когда успел? – нахохлился глава семьи.

Калистрат пожал плечами, пока остальные хихикали.

- Так три дня целых было, а мы и до этого переглядывались, - он заставил отца с силой потереть лицо, - а чего? Мне же надо с кем-то ребенка оставлять? Мать ей нужна, а ту если богиня прибрала, то чего время терять? Семейными надо быть, а не это… пустоголовыми. Я не про тебя, Агьян, не смотри так зло. Ты у нас учёный, к тебе ничерта не приложишь обычные правила. И вообще – найдёшь себе ледю какую-нибудь, а нам простого подавай. А я жену свою будущую люблю!

Эва теперь лежала лбом на столе.

- Как Наки любишь? – хохотала подруга.

- Сильнее! – ничего не понял средний брат, - а то, что третья жена за год, так какая разница кому?

- Я его сейчас убью, - откинулся на спинку своего кресла отец, - да почему ты такой непутёвый?

Я как-то не особо хотела улыбаться – если он первую свою жену заставил повеситься, вторая умерла при родах, а с третьей что будет? Мне её заранее было жалко, хоть папенька и стращал нас с сестрой, что в обычных семьях так и бывает. Это только у того, кто жену бережёт, она долго живет. Калистрат же лыбился, глядя на отца, и одной ногой уже над лавкой стоял, чтобы на выход рвануть.

- Денег не дам, - прорычал отец, - сам где хочешь бери, но чтоб в этот раз не такая бессовестная была! – это уже в спину исчезнувшему за стеной среднему сыну, - и от работы не отлынивай!

Кто бы ещё его слушал и слышал.

- А можно мне тогда не жениться? – проблеял второй по «младшинству» сын.

Мать покачала головой.

- Да купим мы её, куда она денется, - усмехнулся Агьян, - а если откажется, то отца её купим, - он был ехиден, - а Эва с Уной помогут. Да же?

Мы обе оглядели его с интересом. Имя. Ну же!

- Старшая Милставска, - Ян раскрыл, что знал своего брата.

Однако:

- Кто?! – враз мы с Эвой, - ты сдурел, братец? – это уже подруга, - ты бы ещё ветер сказал бы нам подговорить выйти за тебя!

Я оглядела с задумчивостью малышку, наконец уснувшую, и кивнула.

- Она пообещала, что выйдет за того, кого не будет считать её красивой больше, чем умной, - напомнила Эве.

- А она тупая, как пробка, - хмыкнула девушка, - и единственный, кого она считает умным, это её брат.

Мой кивок.

- А он кидает камни в колодец, потому что они смешно плюхают, - я прикрыла хихикающий рот рукой.

В раздумья вступил и Агьян:

- Напишем ему умную речь?

Мы трое оглядели совершенно красного Фикрана. Тот явно думал о той же попытке провалиться под землю.

- Докажем лучше ей, что какие-нибудь там монахи доказали, что молчаливые мужчины самые умные на свете! – придумала Эва, - а ещё это… ну ты помнишь, что она говорила. Про это самое.

Я покрылась красными пятнами.

- Как ты будешь оправдываться, что у своего брата такое проверяла? – потёрла сперва одну щеку, а после вторую.

- Ну-ка поподробнее, - вперил в меня заинтересованный взгляд Агьян.

Я совсем от него отвернулась, теперь прожжено краснея.

- Круг догадок конечно ужался, но всё ещё не равен единице, - он довольно сузил глаза, - а если к ней, как сват подойду я?

Отец встал, говоря о чём-то с качающей головой матерью. Но нам было не до этого:

- То она захочет получить в мужья тебя, - честно ответила ему, - ты же учился в школе. И не только.

Ян расплылся в ехидстве.

- Уна, иди масло взбивай, - окликнула меня мать, - рук совсем нет, а ребенок всё равно уснул. Положи рядом в корзинку, да вперёд на улицу.

Я побыстрее встала на ноги.

- Она ещё не выздоровела после вашего прошлого издевательства, Уна сядь и не слушай её, - Агьян направил на себя все взгляды.

Отец только хмыкнул и вышел. Мать же, казалось, порвёт его и испепелит одним только взглядом. С какой же ненавистью она сейчас стояла в дверном проёме.

- Нам нужна помощь, - сквозь зубы выдавила мать.

- Ты не услышала? – мгновенно стал суровым Ян, - гоните быстрее новую среднюю жену, начните, наконец, учить Эву, но Унай сидит с ребёнком. И хватит с неё занятий.

Мать сейчас готова была лопнуть от гнева.

- Я пойду сделаю, - шагнула к ней с улыбкой я, - мне правда не сложно, и у меня уже почти не болит нога.

Внимание и злость перетекли на меня.

- Лучше бы ты не лезла в их перепалки, - Эва легла на лавку, скрывшись за столом, - они сейчас тебя обгложут, а ты и не заметишь.

Фикран, видимо, растворился, пока мы говорили. Просто раз – и исчез.

- Отцу это по нраву не придётся, - сама себе не верила мать.

Агьян ухмыльнулся.

- Он не оценил бы, только назови я тебя сукой ещё пару раз, а так, - хмык, - пошла к чёрту. Как я сказал, так и будет. Можешь бежать жаловаться.

Я взглянула на мужчину по-другому. Он бывает таким грубым.

- Что, Уна? Не нравится отдыхать? – он сузил на мне глаза.

Сказано было, будто я что-то ему сделала.

- Человеком надо быть, а не… - «козлом» хотела добавить.

Но там Эва всё ещё лежала, да и может он мне прошлый раз простил, а в этот по голове надаёт. Поэтому рванула за матерью на улицу и прошла мимо неё и отца к небольшой маслобойной бочке у самого кухонного окна.

- …нечего было ему тогда про мать такое говорить, - седлал лошадь отец, - сама виновата, что терпеть тебя не может парень. Он к тебе со всей душой в свои пять лет, а ты ему чего сказала? Напомнить?

Мать тёрла лицо под глазами.

- Так избалованный же мальчишка был! – шипела она, - ему слово, а он сколько всего тебе выскажет! Я же всегда не такая! Мать была какой хорошей, а я… так. Дрянь, да ещё и ненадолго.

Набросила на лицо маленькой Наки пелёнку от света и мошек и села за работу.

- Судьба у него такая, командовать и баловаться, - подцеплял седло ремнями отец, - кровь в нём говорит. И ничего ты с этим не сделаешь. Так что терпи и спорь с ним меньше, пока он на тебя жаловаться не стал.

Мать поджала губы.

- Я бы лучше на Уну пожаловался, - сел рядом с ребёнком Агьян, - ты так открыто мне перечишь?

Не знаю, что именно мне за это будет, но я кивнула. И объяснила:

- Они не справляются, - почти прошептала.

Сердце колотилось где-то в шее от волнения.

- Болтаться тут она время нашла, - сжал челюсти мужчина, - а ты меня должна слушать, а не её.

Я сжалась и начала активнее стукать в бочке.

- Беспредел, - расплылся в ухмылке Агьян, - бать, ты видел? Чисто женский сговор против нас.

Отец про это говорить вообще не хотел – по нему было видно, когда он в седло запрыгивал.

- Да пусть что хотят делают, - буркнул он, а после добавил, - съезди остальных коней искупай. Жарко им, а Калистрат опять свинтил, засранец.

Эва села рядом на траву, сунула мне пряник в рот и спросила:

- А можно мы тоже с Ункой поедем купаться? – её глаза горели, - ей, как замужней нельзя, но если сделать вид, что мы с лошадьми, то чего нет.

Агьян расплылся в улыбке.

- А непослушные сестрёнки дома сидят, - свысока поглядел на мужчина, - будешь извиняться?

Я кивнула и оглядела уходящую бурчащую мать.

- Прости пожалуйста, - попросила у его скатывающейся в неверие улыбки, - но я и так поехать не смогу. С ребёнком некому сидеть, а ещё работы много.

Агьян упал на стену спиной и нахмурился.

- А вот я поеду, - доела пряник Эва, - могу тебе в ведре речной воды привезти, Ун. Надо?