Глава 7

Заходить в комнату Агьяна было страшно. Тем более к ужину они не приехали, и нам оставалось только сидеть с женщинами, оставив им накрытый стол после. И все было замечательно, потому как они болтали о своём, я нервно ела, думала о том, какую можно начать красивую вышивку по подолу, тем более я забрала с собой нитки, а мой сундук теперь был в комнате старшего брата… вот если он не выгонит меня, что вроде и не грозило мне, судя по утреннему разговору, то вышью себе листочки по всей длине, какие были на одном из старых детских платьев.

- Не пойдёшь ко мне? – и так знала, что я помотаю головой, Эва, - пусть мать и дальше ругается, серьёзно. Ночуй у меня, чтобы этот…

- Мне нужно забрать вещи из темнушки, - показала ей ключ, - и я сейчас спокойно смогу лечь спать, так что… хочу уснуть, пока никто не приехал.

Как же неприятно было врать ей! Смогла бы я уснуть перед разговором, ага.

- Если разбудит и полезет опять, то пригрози ему мной, - она неожиданно шагнула вплотную и прижалась ко мне, - прости, что я ничего не сделала. Мне почему-то казалось, что ничего плохого не случится, вот и… ладно. Спокойной ночи.

Она обернулась только у своей двери, когда я скрипела старым замком и заходила в комнату без окон, пытаясь не трясти рукой и свечкой в ней.

- Аккуратно, - зачем-то вслух прошептала я.

А после сгребла одной рукой всё, что хотела, обрадовалась тому, что Эва зашла к себе, и лишь прихлопнув дверь, рванула в комнату старшего брата, ощущая себя какой-то воровкой, которая в дома пролазит и шарится. Однако нет – тут всё было по-старому. Шкафы у стены, мой сундук, развороченная кровать, скомканное одеяло на полу, свечки на подоконнике и на столе, каменная печь в углу с открытым видом на огонь (то есть без дверки), а ещё моя подрагивающая черная тень с простынёй и кучей всего в руках. Тут и шаль была, подаренная в день приезда Агьяна, и старая заколка Эвы, на которую я всё заглядывалась, но она подарила мне её только сейчас, потому что ей такую же новую отец привёз, и книга со сказками, которую ей Агьян подарил.

Всё это я ссыпала на сундук, разглядывая небольшую шкатулку, стоящую на нём и замеченную мной только сейчас. Это то, что я должна посмотреть, как просил мужчина?

«Заводной ключ», - гласила записка.

Сбоку торчало что-то и правда похожее на ключ, только оно не вынималось, трещало, когда его двигаешь, и совершенно не хотело открывать не поддающуюся крышку. Пока я не пересилила себя и не покрутила ключ несколько раз. А после уронила резко распахнувшуюся шкатулку, дернулась от неё подальше и… услышала знакомую мелодию. Мы эту песню с Эвой в прошлом году пели так часто под окном Шукура, что он на нас воду лил, только бы мы замолчали. А мы делали назло и… добились того, что он сделал нам так же.

Поднятая мной шкатулка закрыла крышечку, прекратив звонкую мелодию, а я вновь повернула ключик, в этот раз оставив её на сундуке. И только теперь я смогла увидеть на бархатной крохотной сцене фигурки двух танцующих аристократов – наряженных в бальные наряды, коронованных и невероятно точно разукрашенных рукой какого-то ювелира, а не художника. У них же совсем мелкие лица!

- Вижу, ты оценила мой подарок, - заставил меня вздрогнуть и вскочить закрывающий за собой дверь Агьян, - настолько, что даже забросила свои прямые обязанности.

Говорил он насмешливо, однако сердце у меня почти выпрыгивало из груди, пока я неслась перестилать постель, убирать свои вещи в сундук и… собирать тут же брошенные на пол грязные вещи мужчины.

- Утром унесёшь, - зевнул он, отбирая у меня схваченное и бросая куда-то в угол у входа, - где моё спасибо? – сильные пальцы впились в мой подбородок, запрокидывая голову к его наклоняющейся.

Я едва дышала.

- Спасибо… - прошептала.

И прикрыла глаза от теплого мягкого прикосновения в поцелуе. Заставляющего ноги трястись, ресницы трепетать, а душу вырываться куда-то в самое небо через крышу.

- Я устал, поэтому раздевайся, ложись и поговорим уже там, - отстранился и направился в сторону шкафа Агьян, - только не гложи меня заранее своими идеями остаться спать у входа или вроде того – всё уже произошло, Уна. Тебе нечего терять, а я не планирую мучать тебя и сегодня. К тому же повторюсь – я устал.

Он отворил дверцу, достал рубаху и тем самым отвлек меня от всего смущения, негодования и вопросов – если одна половина полок была занята обычными тряпками, то вторая вмещала в себя целые стопки книг, тетрадок и каких-то листов. Я буквально пожирала их взглядом интереса, пока мужчина не закрыл створки и не обернулся ко мне, строго скрестив руки на груди.

- Говори, - скисло его лицо, - хоть я и прямо, как мне кажется, тебе… намекнул.

Про что он?

- Это те книги, по которым ты учился в школе? Там и правда было так интересно? – я едва не захлебнулась эмоциями.

Рыжая бровь Агьяна взлетела на лоб.

- Они магические, - задумчиво прошёл, сел, а после завалился спиной на кровать, - по ним мы занимались с учителем, да во времена школы, но… если ляжешь быстро, то расскажу тебе подробнее.

Дважды меня просить не нужно! Я сделала поспешный шаг к нему, но была остановлена:

- В подходящем для сна виде.

Вот тут я с ужасом оглядела его. Он вчера уже говорил, что юбки нужно снять. А я… он же…

- Давай проще, - уставился в потолок Агьян, - я твой муж. Без подписи в журнале церкви, но какой есть. Я обещал тебе разобраться за год? Я это сделаю. И тут дело не в том, что я могу, а что нет, а скорее в том, чего хочу.

Моё лицо стянуло вниз.

- Видишь ли, нам придется жить какое-то время здесь. Я буду уезжать, но это не меняет контекста – мне нужно спрятать тебя тут от… лишних глаз. Потом будет проще, я надеюсь. А сейчас нам с тобой вообще не нужно ничего афишировать, даже тем способом, который используют церковники. Меня это конечно раздражает, но то, что ты считаешься якобы женой моего брата – это плюс, - он кивнул, - поэтому ты жена, Уна. А жена должна слушаться мужа. Раздевайся, я сказал. И ложись спать, - тут он понял, что у меня намокли глаза, хоть я и начала расстегивать пуговицы на верхнем платье, - а я обещаю тебя обнять и рассказать пару историй из обучения. Магия или школа? Выбирай.

Плакать перехотелось в момент! Я вдруг подумала, что нижняя рубаха у меня плотная и вообще не прозрачная, как и белье, поэтому можно было и выполнить сказанное им, тем более я придумала:

- И такую, и такую, - потянулась к резинкам юбок.

Это заставило его широко улыбнуться.

- Как скажешь, - хмыкнул, - ты обратила внимание только на шкатулку или отметила, что рядом стоит ещё полная коробка подарков?

Да кому они…

- А п-покажешь что-то магическое? – пробежала ногами по кровати и села, прижав колени к его боку я, не забывая нависать над мужчиной и тяжело дышать от прошлого прыжка.

Его больше заинтересовала моя свалившаяся на плечо косичка, которую он сжал в пальцах, внимательно разглядывая.

- Как же легко было приманить тебя, - рванул меня к себе, уронив на грудь и сжав обеими руками.

Свеча с сундука вмиг потухла, заставляя меня впиваться пальцами в рубашку Агьяна и думать самое плохое…

- Смотри, - резко посветлело его лицо, пока он медленно вел пальцем по воздуху, не разгибая локтя, - если ляжешь на спину, то...

Я перевернулась с полными восторга глазами, созерцая тысячу мелких разноцветных шариков света, плывущих под потолком цветной изгибистой полосой, завораживающей и волшебной. Судя по всему, самого Агьяна они мало интересовали, потому как он в те минуты, когда я старалась меньше хлопать ресницами, теребил мою косичку, зачем-то расплетая ту.

- Вот ты и попалась, маленькая Уна, - усмехнулся в мои висок мужчина, - а я не отпущу.

Почему от этих слов была так трепетно на душе? От той фразы про жену вообще сердце замирало. Он считает меня своей женой?

- Объяснишь почему ты выглядела такой… разбитой утром? Мне показалось, что вчера ты была не против, однако я был пьян, а твой характер иногда позволяет людям вести себя безобразно. Вот только я не хотел портить твоё ко мне отношение.

Хорошо, что я не видела его лица, иначе мне было бы сложнее отвечать:

- Т-ты… не был безобразным вчера, - покрылась краской я, - и я обещаю, что… больше не буду.

Наверное.

- Уверен, что так и будет, - его пальцы прошлись сквозь мои волосы, как бы расчесывая их, - ты нарисовала мне свой кулон, как я сказал? Завтра меня не будет весь день, но я обещаю заехать утром и забрать его вечером, чтобы к ночи он был у тебя.

Вот тут я отвлеклась от магического до сих пор потолка, села, глядя в новую чистую простынь у подушки, и засомневалась в том, что я вообще могу с ним говорить, как с папенькой раньше. Он же муж. Почти. А мужья обычно намного строже к женам, если те ведут себя нагло или неправильно. Вот и я перечить ему, значит, не могла.

- А у меня бумаги нету, - вспомнила я, - и карандаша тоже.

Это заставило его улыбнуться, вновь дернуть рукой в воздухе и зажечь разом все свечки, освещая комнату ярко, как днём.

- Открывай шкаф, ближний к двери, нижний у пола ящик, там тетради. Любую возьми, вырви лист и шагай обратно сюда, - чему-то был доволен он, - а ещё, пока сюда возвращаешься, думай, что тебе привезти из города помимо того, что я и сам смогу придумать.

Карандаш нашёлся тут же. Но на полу было удобнее чертить, поэтому там я и осталась, быстро рисуя мелкий кружок с крючком для того, чтобы цепочку весить, и с двумя буквами моего имени. «УН».

Развалившийся по-хозяйски на кровати мужчина подставил под голову локоть.

- Ты сказал, что тут ещё целая коробка подарков для меня, - прошлась коленями до кровати и протянула ему свои каракули, - у меня уже есть чему радоваться.

Агьян с ухмылкой оглядел листок и выдал:

- Много - не мало, - зевнул, - инициалы сразу заменим на «УБ».

Я так и осталась сидеть на полу, пока он жёг листок прямо на подоконнике. Зато стало понятно, откуда на дереве подпалины, помимо извечных капель свечного воска.

- П-почему «Б»? - нахмурилась я.

Если бы он сказал «Л», как у Ларасов, то есть у него или даже Шукура, то я бы поняла. А так…

- Потому что скоро ты станешь Брахман, взяв моё имя рода, - он снова зевнул, - пойдём спать. Завтра разберёшься с вещами – перенеси всё из своего сундука в шкафы. Мне не нравится то, что он занимает столько места. Моё перебери, что не нравится - отдай матери, скажи, что я так сказал. И уберись здесь, а не как сегодня. Я должен говорить тебе обо всех твоих обязанностях?

Я помотала головой. Даже немного позорно стало, пусть у меня и было оправдание.

- Прости, - снова пришлось встать, - у тебя другая фамилия? И разве Брахманы это не…

Скажет сейчас, что цепляюсь к нему с ненужными вопросами. Ага! Вообще нет. Схватил поперёк талии и колен, забросил на себя, отчего я вскрикнула и сжалась, а после перебросил к стене и прикрыл одеялом, позволив уткнуться лицом в его грудь. Всё как я мечтала, засыпая в своей постели с улыбкой. Бывает, особенно в зимнюю ночь, завернёшь одеяло и представляешь, как он меня к себе прижимает, и так тепло становится, хорошо… но не так, как сейчас было.

- Спи, Уна, - его горячее дыхание коснулось моей макушки, - я тебе скоро всё расскажу. Но сейчас тебе этого знать не обязательно.

И спрашивать дальше я не стала. Другое дело, что интересно было невероятно! Как в одной семье могут быть сыновья с разными фамилиями?

- Не вошкайся, - совсем сонно выдал Агьян, - иначе я вспомню, что хочу к тебе приставать, а ты теперь моя.

И вот так мне сразу неудобно стало! Во всем теле и ужасно сильно.

- Закрывай глаза, расслабляйся и думай о том, какой я хороший тебе достался, - ему было смешно, - помимо того, что завтра будет замечательный день, ты наешься сладкого, про которое я твержу тебе уже какой раз…

Тут я вспомнила:

- Можно мне золотые нитки для вышивки? – вспомнила про платье, - т-только их, а больше ничего не нужно!

Он не дал мне дёрнуться.

- Я поищу, - касание губ к моему виску, - но только если ты сейчас уснёшь и прекратишь сбивать мой сон.

- Прости, - сжала завязку на его рубахе.

И улыбнулась. Едва не лопаясь от радости. Неужели у меня теперь всё будет хорошо?

***

Пусть засыпала я и долго, но просыпалась… он меня обнимал! Больше за попу, чем за талию, но… да и рука у него держалась под рубахой, а не на ней… в общем с кровати я сбегала снова красная, помимо того, что с приятным теплом там, где он держался.

- Куда ты? – отпускать меня явно никто не желал, завалив поверх твёрдого мужского тела и обхватив всем, чем было возможно – ногами тоже.

Мой хихик его отрезвил. Как и быстро прижатые к его носу губы, пока я радовалась тому, что он спит. А ещё потирает нос, в то время как я сбегаю от него на пол. Пока надевала все свои юбки и платье, разглядывала мирно спящего Агьяна, залитую мягкими солнечными лучиками комнату и работу на сегодняшний вечер – и чем ему только не нравился мой сундук?

В куте было прохладно. Из открытого окна тянулась лёгкая туманная влага, а на траве и подоконнике поблескивала роса. Зато жар от только что растопленной печи грел, пусть и только с одной стороны.

- Сразу видно, что разобрались, - прошла мимо меня с банкой мать, - чего только священная суббота не творит! Как только про лавку с прутом заговорили, так совесть появилась, и Унай с улыбкой зашла. Никак пообещал что-то?

Я покивала. Много чего пообещал. Да ещё и сам по себе хорошо сделал.

- Вот и славно, - сунула мне поварешку старшая жена, - только у меня к тебе вопрос. Вчера, когда ты в истопочной сидела, видела Наки с мелкой моей?

Перед глазами сразу встала девочка, которую мне пришлось ловить от толчка средней жены. Я кивнула.

- И сильно она её ругала? – её соколиный взгляд сузился на моем бледнеющем лице.

Скажи я правду, не получу ли от Наки снова? Она обещала мне мстить и за прошлые недомолвки.

- Н-не знаю, - пробурчала я, отвернувшись к кастрюле.

Если как меня ругали, то совсем считай ничего не было, если как ребенка, например, у папеньки дома, то считай отлупили. Такой силищей-то об меня.

- Мутные вы все девки! – покачала головой старшая жена, - ну ничего, я сегодня разберусь с вами. Защищаешь вас, думаешь, как бы лучше сделать, так вы… бесовки! Что вам ребёнок-то сделал?

Наки сейчас явно была внизу, куда мать ушла, поэтому кричала она почему-то только на меня.

- Й-я только юбку себе шила и ничего не делала, - вжала голову в плечи я, - и только немного их видела, когда они зашли, и всё.

- Что там опять за шум? – послышался грозный тон отца из трапезной.

Они уже были за столом?

- Просто разговариваем, - выдохнула Ахья, - ладно, не бери близко к сердцу, Унай. Я просто разозлилась на эту… опять дочь вся в синяках, а Наки скажет, что играет ребенок. Да как так играть можно?

Вот вроде совесть твердит сказать, а страх…

- Она её… - начала было, как отец снова недовольно пробасил:

- Девки, вы все лясы выточили, а? Нам долго ждать, пока вы наболтаетесь? Быстрее выедем – раньше вернёмся, а вы тут хоть круглосуточно талдычьте! Где кулёк, что мать оставила?

Старшая жена встрепенулась, схватила со стола что-то, да припустила в ту комнату, пока я стояла у печи и пыталась не коситься на проём. Не выходить же мне его провожать. Как будет выглядеть? Я же по документам не его. От этого настроение совсем упало. Ещё и целый день его не будет – вроде и с ним боязно, а без него совсем жуть берёт.

- Доброе утро, - обозначился Агьян, стоящий у стены плечом возле самого входа в кут, - до вечера всё убери в комнате, как вчера говорил. Сундук сам унесу потом. Нитки твои… ничего другого не придумала, помимо них?

Зачем так открыто?! Все явно слышат, что он говорит, а он и не стесняется.

- Ох, вот и славно, что ты нашёл кого в свою светлицу отправить, - прошла мимо него мать с ведром молока, - а то я всё Эвку просила, а она любительница тяп-ляп делать. Сам же знаешь. А Унай… пожалуется на тебя, переделывать будешь. Уяснила?

Я быстро закивала. О, он, если на это пожалуется, то я точно не испугаюсь. У него столько жалоб на меня страшенных может быть, мама не горюй.

- Не трави её, - сверкнул глазами Агьян, - любите вы цепляться по всяким мелочам.

- Дык женщины, сын, - махнул ему отец, - чего им ещё делать, кроме как друг друга обсуждать? Ладно, всё. Поехали. Калистрат коней запряг уже поди, а мы тут… мать, ты воды налила?

И пока продолжалась беготня, никто не замечал, как смотрел на меня с усмешкой Агьян, кивал и уходил вниз. А я разглядывала из окна на вход, как он запрыгивает в седло, набрасывает на голову капюшон плаща и зачем-то одёргивает полы, совсем закрываясь от взглядов. А после поднимает глаза на меня, будто чувствуя, что я смотрю на него.

- На стол накрывай, - вернулась старшая жена, - мужики уж вставать начали.