Глава 8

У матери дёргался глаз. А всё потому, что сегодня опять был дурацкий день, когда что-то пошло не так.

- Отец сказал, что опять что-то без его ведома будет, то все получим! – потёрла лицо она.

Остановить старшую жену это не могло никак, она была в ярости:

- Эта дура мне ребенка бьёт, а я молчать должна?! – почти визжала она, - да я её сейчас придушу, а потом сама же под удары лягу, но я не дам ребёнка калечить!

Наки в этот момент пряталась за Калистратом, который хмурился на всех подряд.

- Не трогала я эту мерзавку, пусть она и ведёт себя, как чернушка невоспитанная, - фыркнула средняя жена, - её саму на лавку надо, а вы её чуть ли не в задницу целуете!

Ахья покрепче схватила свой фартук, который держала в руках, распугала взмахом Наки и её вмиг переставшего выглядеть защитником мужа, а после так хорошо жваркнула по спине беглянки, что та взвыла и запричитала:

- Не трогала я её! Всегда к ней хорошо, а она… - шмыгнула носом и погладила себя по животу, чтобы совсем жалобный вид сделать, - а ты меня так бьёшь! И не стыдно тебе? Хоть раз плохое тебе сделала? Иль ещё кому?

Сидящая за швейной машинкой я тяжело вздохнула. К счастью, никто на меня и не смотрел.

- Ты мне тут зубы не заговаривай! – рявкнула старшая жена, - я тебя знаю. А ещё точно знаю, что ты это сделала!

- Кто сказал? – гордо возвысилась над всеми Наки, - кто это вообще придумать мог?

Она оглядела мать, Ахью, Калистрата, Шукура, меня… на мне её взгляд и застыл.

- Пальцем не трогала я эту девчонку! Слово ей плохое не сказала! Взгляда злого… - тут у неё в глазах сверкнула мысль, и она ухмыльнулась, - так я сейчас её приведу, спросим, кто её бил! А потом уже решать будем.

И мне совсем не понравился то, как она зло пыхтела, когда шла мимо истопочной.

- Ну я тебе устрою, - прошипела она, рванув в коридор.

А через минуту вернувшись с дочерью старшей жены на руках, которая протирала глазки от дневного сна.

- Ну! – тряхнула её средняя жена, - кто тебе синяков наставил? Говори давай, да побыстрее!

Ахья тут же забрала у неё дочь, пригладила у неё на голове волосики и улыбнулась.

- Солнышко, расскажи маме, как тетя Наки тебе надавала вчера, - покачала ребенка она, - как она тебя обижала?

Девочка расширила глаза на свою ухмыляющуюся няньку, скривилась и склонила голову, скрыв лицо.

- Видишь, не трогала я её! – оскалилась Наки, - Цефи, а кто вчера тебя стукнул, а? Ну-ка покажи на эту… заразу! Где она сидит? Покажи пальчиком! Ну давай быстрее! Где та, кто надавал тебе по…

Договорить она не успела. Ребенок, так и не подняв глаза, медленно протянул руку с выставленным пальцем в мою сторону, пока я хлопала глазами и пыталась понять, как тут вообще оказалась замешана я!

- И ты мне ещё врала?! – покраснела лицом старшая жена, - совсем сдурела, девка?

Я начинала бледнеть.

- Цефи, я же тебя только поймала, когда тебя Наки толкнула сюда, - едва разлепила губы я, - разве я тебя вообще трогала?

Она на секунду подняла на меня виноватые глаза. Серьёзно?

- То есть ты и сейчас продолжишь врать? – сделал ко мне шаг Калистрат, - в прошлый раз что из-за тебя было?

Мать рванула его за руку, прошипев:

- Не подходи к ней, сказано тебе отцом! За прошлый раз ещё Агьян тебе не воздал, а ты на новый злишься!

Мужчина вырвал руку из её захвата.

- Она мою жену подставляет, а я терпеть должен? Да я ей сейчас…

Наки оскалилась.

- А я не просто так мелкую привела, я же видела всё, только Унка мне сказала молчать, иначе ещё что мне придумает, как с побрякушкой той! Все ей поверили, а я виноватая осталась! – пропела она.

Старшая жена скрипнула зубами.

- Вот дрянь несусветная! Как лучше ей хочешь, а она… - покачала головой Ахья, - больше ничего доброго тебе не сделаю, хоть моли, хоть умирай. Поняла? Как ты только… всем уже нагадила за эту неделю! Ничего хорошего от тебя никто не видел! Злющая, наглая, ничерта не умеет! А сидит… точно, как графиня вечно! Стыда бы хоть немного набралась, сволочь! Мы тебя в дом приняли, а ты… пойду… Капитону скажу. М-может он хоть… надо же с этим бороться! Пригрели змею.

Все смотрели сперва на то, как она хлопает входной дверью, а после на блеющую меня:

- Й-я же ничего не…

- Заткнись, - качнула головой мать, - и в самом деле! Одни проблемы от тебя. Как только на порог ступила, так одни мучения, да ссоры пришли. Специально гадишь? Или в семье твоей так привыкли делать?! Правильно Ахья сказала, нечего тебя больше жалеть. С завтрашнего дня со всеми будешь наравне работать, а не отлынивать. Ясно? Заканчивай, давай, прохлаждаться. Сейчас пойдешь хладник уличный чистить, а потом…

Я стёрла с щёк слёзы.

- Я правда ничего не делала! – перебила мать, - они на меня наговорили! А Наки сама её…

Входная дверь медленно отворилась, пропуская сперва ревущую старшую жену, а после её удивительно спокойного мужа. Тот ледяной скалой прошёл до обеденного стола, сел на лавку и оглядел всех, кто был в комнате.

- Уверены, что она опять учудила? – взглянул на мать мужчина.

- Это не я, а она! – взмолила я, - пожалуйста, давайте ещё раз спросим, но это…

- Молчи, пока старшие говорят! – рявкнула мать, - она и до этого врала, а тут совсем уж. На малышей-то чего?

Капитон сжал челюсть, оглядел беззвучно ревущую от страха меня неприязненно и выдал:

- Нельзя так, без отца решать, но она до следующей субботы ещё чего удумает, а так хоть будет у неё в голове хоть что-то, - он тяжело вздохнул, - Шукур, ты муж. Решение твоё. Вот ты и веди её наказывать, как нужным считаешь.

Он встал, будто ему это всё совсем не нравилось.

- А вы не смейте вслед гадить, пусть умнеет сама. А если не справляется, то муж у неё есть, - он направился на выход, - вот через мужа и решайте. Не ваше это дело, и вашим не было.

За ним захлопнулась дверь. Мне стало легче. Хотя бы бить меня никто не станет, потому что единственное, что обычно делал Шукур – это замахивался и угрожал. А так… поговорит, да отпустит морозиться в погребе со льдом.

- Легко отделалась, - увела в комнату дочь старшая жена, - хоть немного бы зла в ответ тебе прибыло.

За ней шагала и мать.

- Так ещё же не отделалась, - ухмыльнулся Калистрат, - учись хорошо воспитывать, братец. Отобьётся от рук совсем, и потом сам разгребать будешь, - он схватил довольную Наки за руку, - ногами шевели. Обещала баню сегодня, а до неё ещё два часа. Так что это…

Мы с «мужем» переглянулись.

- Я ей вообще ничего не делала, - поджала губы я, - тем более не била.

- Вставай, - сам приближался ко мне он, - и мне плевать на этих придурков, - он захлопнул и закрыл дверь на ключ, - я терпеть не могу несправедливость. А ещё оставаться в долгу. Поэтому вставай к стене, поднимай юбки и не беси меня. Ну!

***

Когда я входила в ледник по ногам стекала кровь, горло занемело от крика, а распухшее лицо было пропитано слезами ужаса. Он бил не только по заду, но и ногам, животу, рукам, спине. Всё платье было пропитано кровью и изрезано плетёным из кожи бичом.

Он и правда мстил. Мне, Агьяну, Эве, отцу, всему свету. Только получила за всех хромающая я, которая дошла до сюда под расплывающееся зрение и адскую боль во всём теле. Это явно был перебор, поэтому в яму с поблескивающим внизу льдом я свалилась замертво, так и не уцепившись за лестницу.

***

Растолкала меня мать, принесшая свечку и оставившая ее наверху.

- Отоспалась, бесовка? – встряхнула меня она, - ее клянут, а ей все нипочём.

- Мне больно, - прохрипела, поднимаясь вслед за ней по ступеням и не чувствуя ничего ниже пояса – остальное болело до костей.

Женщина хмыкнула.

- Да ты только и горазда, что жаловаться и визжать! – фыркнула, - чего он бы там тебе набил? Так, погладил поди, а ты… - тут она оглядела грязную окровавленную меня при свете и побледнела, - в баню сейчас отведу, там смоешь грязь и… ладно, верю, что больно. Только не… халат принесу, с вещами сама разберёшься. Всё равно они на выброс были. Сшила новые юбки?

Я помотала головой.

- Не успела, значит, - тащила меня за руку по темноте она, - старое надень, да молчи. Сейчас отмоешься, прошмыгнешь, да из комнаты не выходи. От греха подальше. Я есть принесу, скажу, что заболела ты. И завтра… отлеживайся. Ох, и перебрал он. Хорошо, что хоть по лицу не хлестал!

Она втолкнула меня в предбанник, открыла стоящий тут сундук и вынула из него какие-то тряпки.

- Вот, быстрее мойся, да надевай. Платье вон какое тебе нашла… хм. Большое, но пойдёт. Выстиранное, если тут лежало, - она кивнула, - услышала меня? Сразу в комнату!

Я кивнула, комкая руками грязный подол, чтобы снять. Это уже казалось ужасно тяжёлым. Но мать вышла, закрыла дверь и ушла в дом по тропинке, позволив мне закрыться на вертушку.

***

Через час я едва дошла до дома, не в силах даже дышать, когда наступала на правую ногу. Её сковывала такая мука, что я два раза чуть не завалилась на траву сада, удерживаясь каким-то чудом за деревья. А после была лестница!

- Уна! Да наконец-то! – вышел мне навстречу буквально светящийся Агьян, - такая ты… лягушонка, - его это рассмешило, - нахлюпалась? А я ждал тебя, привёз твои эти золотые нитки и… ха, дорогое удовольствие, эти твои просьбы. Сейчас!

Он быстро зашагал по коридору спален, а после скрылся в своей комнате.

- Унай, сюда иди, - дрожащим голосом попросила мать, - разговаривать сейчас опять будем.

Опять?!

- Можно я пойду в комнату? – снова хотелось плакать мне.

- Нельзя, шагай быстрее, - вот отец очень сильно злился.

Ещё раз изобьют? Теперь уже потому что они нажаловались ему? Выбора не было, я пыталась не хромать до самой лавки, стараясь не издавать никаких звуков и не глядеть на молчащих всех за столом.

- Так! – едва не вприпрыжку рванул к своему месту Агьян, - нитки! – он стукнул какой-то странной коробкой по столу напротив меня, - но получишь их ты, как только расскажешь мне досконально, что было вчера. Каждое слово твоё, средней жены, Цефи и всех остальных, кто мог быть там. Дословно, побуквенно, со всеми звуками.

Я в этот момент медленно садилась на лавку рядом с Наки, понимая, что сделать это придётся, и мне будет больно. А эта сука возьми, да дёрни меня вниз, резко посадив на твердую поверхность!

Круги перед глазами заплясали так отчаянно, что стали кровавыми и яркими от того, как всё остальное потемнело. В голове стоял звон, через который и пробивался голос Агьяна:

- Уна, я жду, - он хихикнул, - а если не расскажешь, то пойдём говорить во-он в ту комнату, - ему было смешно.

И он указывал на истопочную, куда я теперь даже боялась глядеть. По щекам рванули слезы, боль всё нарастала, а понимание, что меня сейчас ещё раз будут бить, застыло в голове осознанием, что я просто не выдержу. Всё это происходило за секунду, а затем темнеющий мир, угаснув совсем, уронил меня с лавки как мешок. Быстро, резко и неожиданно.

***

- …я прошу прощения, господа, но давайте будем честны и разумны, - до уха донесся едва знакомый мужской голос, - раны не подразумевают простое наказание. Мы живём хоть и в законном обществе, где жена – собственность мужа, однако Всебогиня подобные действия не просто порицает, а… пытается искоренить. Насилие подобного характера… я вынужден вынести это на церковный суд, помимо сообщения графу, как отцу потерпевшей и…

Отец был где-то далеко, поэтому его громкая ругань казалась приглушённой.

- Я понимаю ваш гнев, господин Ларас, но и вы поймите – быков бешеных в стаде так не хлещут, как вы едва совершеннолетнюю девушку, которая пришла к вам в семью меньше недели назад! – это говорил наш местный лекарь.

Целитель, если быть точнее, у него же была магия исцеления и эльфийская кровь, которая её дает.

- Этого больше не повторится, - вот Агьян был близко, пусть и дальше уместившегося на краю его кровати лекаря.

- Уверен, что так и будет, - кивнул едва знакомый мужчина, - но подумай и сам, Агьян, твоему брату место на коленях под статуей в храме!

Там было больно, да. Пол перед ней был усыпан монетками во благополучие богини. И на них ставили сильно провинившихся горожан на всю ночь.

- Так и суньте его в ваш храм, но деревенский смрад не поднимайте! – рявкнул отец, отчего я вздрогнула.

Все это, естественно, заметили.

- Унай, обезболивающее в крови разошлось? – дотронулся до моего плеча целитель, - всё ещё больно?

Не так сильно, как до обморока. Но лучше так, чем опять в холоднике на земле.

- Я хочу домой… - вырвалось плаксивое от меня.

Я и глаза нормально открыть не могла. Голова раскалывалась.

- Через десять минут я поеду к твоему папеньке, Уна. Не переживай. А он уже будет решать, - водил надо мной рукой лекарь, - может и заберёт тебя. Ты же так хотела в город на учебу, да и граф тебя отпускал, радовался. Как ты сюда угодила, Унай?

Я зажмурилась.

- Не заберёт, - почему-то зло прорычал Агьян, - мы сами решим всё вопросы. И я повторюсь – ничего подобного больше не повторится. А если эта скотина или какая другая подойдёт к ней или не так посмотрит, то я подойду и оторву ей голову, чтобы она вообще не могла больше ничего делать!

Из коридора раздался вой. К-кажется Шукура. Они все там?

- Второй раз за год, Агьян, - прошептал лекарь, - там тоже девочка юная была, а вы не углядели. Тут же не просто крестьянка. Ты же знаешь, что про таких, как она, расследование будет! А пойди она с письмом куда? Ещё и граф хвалился, что в хорошую семью отдаёт, уверен был, что вы её тут не обидите. Пусть и пил, как сватов отправил, но уверен в вас был. А что ему теперь скажете?

Может у меня и правда была возможность вернуться домой? К маменьке, которая и подзатыльники не больные совсем раздавала! К папеньке, который только грозно говорить умеет, а не… да кто меня обратно такую порченую пустит?

- Разберёмся, - рявкнул отец, - я сейчас со всеми вами разберусь! Ладно до этого, а тут вы что придумали?! Капитон! Ты ему сказал такое сотворить? А?! Ты, спрашиваю, разрешение дал? Видел же, знал, что он дурак отбитый, а разрешил!

Я всхлипнула.

- Идите решать всю эту дрянь подальше отсюда! – ледяным тоном произнёс Агьян.

По комнате будто прошла волна ветра, которая рванула в открытую до этого дверь, снесла что-то со шкафов и плеснулась в моё лицо почти ударом. Я попыталась закрыться рукавом.

- Я уже и тебе после этого не доверяю, - пророкотал голос целителя, - оставить успокоительное? У меня с собой.

- Иди ты, - буркнул Агьян, - они не в первый раз это сделали. Те капли, за которыми я ездил к тебе, были для неё, - он отвернулся к окну – я подглядывала с кровати, - а я ещё сижу, представляешь. Шучу, - он зло хмыкнул, - вижу, что что-то не так, но мысли появляются, что она только из бани, вот её и шатает. Знаешь про что шучу? – теперь злой хихик, - про то, что если не признается, что не она накосячила, то я её… на лавку пойду допрашивать.

Целитель цокнул.

- У тебя всегда было что-то не то с юмором, согласен, - мужчина покачала головой, - а тут ты совсем… рехнулся. Психуешь, нервничаешь. Неужели так страшно, Ян?

Ему в ответ был какой-то неправильный смех. Резкий и будто не весёлый совсем.

- Я на нее глядеть два года боялся, а они только и делают, что толкают, шпыняют её! – прорычал старший брат, - руку поднимают и… ладно, я молчу.

Целитель поджал губы.

- Я тебе сразу сказал, увози, - он закинул ногу на ногу, - одни родственники – другие, какая разница, если и там ей жить и терпеть? Эти бьют…

- Те убьют, - добавил Агьян, - нет уж, пусть сидит тут. Я всё решу. Так что можешь сразу разбираться по поводу безудержного насилия с остальными членами семьи Ларасов. Эта свинья уже получил.

Целитель тяжко выдохнул.

- Я видел, - он поджал губы, - ты ещё добрый. За такие-то раны на ней. Я зашил три, остальные вроде сами затянутся. Но эти… он её будто рубил, а не…

Агьян это явно слушать не хотел, потому и перебил:

- У меня другой вопрос! – недовольно, - Уна, а какого чёрта ты постоянно молчишь? – он заставил меня спрятать за тканью и нос, - я по-твоему… и второй вопрос сразу же! – тут он рычал, - ты сидела до этого спокойно, а упала после того, как я… пошутил. Думаешь, что я способен тебя ударить?

Странный вопрос. Он же умеет бить. Значит способен.

- После таких вопросов и я теперь так думаю, - подпер локтем голову лекарь, - но давайте я поеду до графа. Скажу ему приехать утром, да и сам… да, сам тоже съезжу к нему. Швы капай раз в день, опиум каждые два часа в ночь и завтрашний день. Не переусердствуй – будет как половина высших… ну ты понял. Спокойной ночи, - он встал, но обернулся, - и да, брата я твоего тоже подлатаю. Не могу уйти из дома с недолеченными людьми.

Агьян фыркнул. Но промолчал. Я же прошептала:

- Спасибо.

Второй раз оглянувшийся лекарь мило улыбнулся мне, поклонился зачем-то и вышел в коридор, где с противоположного подоконника на нас продолжал смотреть отец.

- Я не хотел тебя оставлять и тем более обижать, Уна, - встал и прикрыл дверь Агьян.

Он выглядел виноватым. Но только пару секунд после того, как сказал. После его лицо стало снова злым, и он вынул голову в коридор, чтобы прорычать:

- Утром разберёмся со всеми вами. А сейчас спать! Унай переносить не будем, её запрещено шевелить. Всё! Ты что-то хотел, пап?

- Непорядочно ей быть в твоей комнате, - тихо произнес отец, - оставь дверь открытой.

- Угу, - кивнул Агьян.

И закрыл дверь, вызвав у отца ругань. Я её тоже слышала.

- Деньги заберу! – хмыкнул старший брат.

- Ага, щас! – топал до своей комнаты мужчина, - какой же противный, прости богиня!

Мы же остались одни.

- Проблема в том, - так и остался стоять, опираясь на дверь, Агьян, - что я буду часто уезжать и на несколько дней, оставляя тебя одну. И сделать с этим я ничего не могу.

Он так и не дождался ответа, понуро дошёл до кресла, плюхнулся в него и растёкся, глядя в потолок. А после молчал с минуту. Пока не придумал:

- Я так вчера ничего и не рассказал из школьных историй, - вспомнил он, - мысли убежали к тому, что ты была рядом. Я всё опять забыл, Уна, - он сглотнул, - и ничего особо забавного я вспомнить не могу. Разве что, как во время обучения построения порталов меня нечаянно занесло в не магический мир. В первый раз. Потом я пытался исследовать его сам, пусть и выходило плохо.

Я аж села, зашипела и завалилась обратно. Дёрнувшийся Агьян застыл на половину пути в мою сторону.

- Да, на попе тебе лучше не сидеть, - он пятился обратно, - на спине не лежать, а на… только левый бок. Больно? Я могу капнуть, и тебе станет легче.

По телу разливалась мелкая тянущая боль. Терпимо.

- Тогда продолжу, - он сел и потушил свечи рядом с собой, - дочь моей тётушки живёт там. Правит тем миром, пусть я и не понимаю зачем это ей. Люди там… странные. Женщины властные, ветреные и глупые, а мужчины слабые и подстраиваются под этих женщин. Наверное, меня больше это впечатлило, чем их машины, дома и странные языки, которыми обожает рассуждать тётушка.

Мне стало интересно:

- У твоего отца есть сестра? – пыталась лежать неподвижно.

Агьян понял, что я тяну к нему голову не просто так, и перенёс кресло в нужный угол. Теперь я могла… закрыть глаза от смущения. Естественно его это рассмешило.

- Кровное родство по матери, - забросил ноги на спинку кровати мужчина, - на самом деле Элли мне двоюродная бабушка. Её брат – мой дед. Однако, когда ты её увидишь, ты поймешь, что называть её бабушкой не совсем правильно. Она… своеобразный, но единственный человек, который мне помогает.

Я подняла взгляд на деревянный лакированный край подоконника. Как же странно всё сложилось. Меня же все его родственники будут презирать из-за того, что я по божьей воле не жена своего мужа. Я и перед Эвой боялась признаваться, что сотворила, а перед всёй семьей уж подавно.

- Никто и никогда больше не обидит тебя, Уна, - Агьян тяжело вздохнул, - и я оставлю тебя с собой, как бы ты не просилась к своему отцу. Тут я поговорю с семьей завтра, а там ты будешь одна, и вероятно, кто-то сможет навредить тебе, жениться или… ещё что.

Да я бы сразу уехала учиться, а не тут сидела! Он так говорит, будто я могла быть кому-то нужна. Тем более для женитьбы.

- А я тебе твои нитки привёз, - вспомнил и поднялся мужчина, - трех достаточно? У меня не было с собой денег на больше.

Улыбка наползла на губы сама собой. Не забыл, купил и… положил сейчас в мою руку какой-то сверток.

- Что ты будешь ими делать? – сел обратно в кресло Агьян, - ювелир удивился, когда услышал, что я попросил.

Ювелир?! Пальцы особо не слушались, но я развернула бумагу и… ничего не поняла.

- А где нитки? – оглядела моток непонятной проволки, поглядела на вытягивающееся лицо мужчины и пробормотала, - о-обычные. Цвет золотой. Такие только в городе продаются.

Ян, как его тогда назвал лекарь, медленно кивнул, а после хмыкнул:

- А я ещё подумал, зачем они тебе нужны, - ухмылка, - надеюсь, медальон хоть я так понял, - он пошарил по карманам, - м? Переложить тебя?

Я помотала головой. И открыла коробочку.

- У меня был маленький, - первое, что заметила, - без рисунка и… - я оглядела скисающего от моих слов мужчину, - этот красивее, спасибо.

На внешней стороне были изображены сплошным рисунком завитки цветов, на задней была та самая гравировка с буквами, помимо того, что вся эта часть была полностью золотая зачем-то.

- Чтобы кожу не мазала, так ювелир сказал, - как-то резко оказался рядом со мной у кровати Агьян, - серебро же темнеет. А ещё кулон можно открыть и положить что-то туда. Мне показалось сильно простым то, что ты нарисовала.

Так на том медальоне и некуда было что-то лепить, а тут раза в четыре больше места.

- Спасибо, - повторила я, - я постараюсь заслужить его, правда. Можно я завтра уберусь, как и обещала?

Меня сейчас волновало больше это, как и то, придётся ли мне вставать.

- Нельзя, - окончательно сел на пол и подпёр голову локтём, упирающимся в кровать, - ближайшую неделю тебе ничего нельзя. Мне сложно представить, как ты ходила и делала что-то в этот день.

Я вырубилась в холоднике. Ничего я не делала. И кровью не истекла, кстати, поэтому.

- Мать сказала, что не даст мне больше бездельничать, - совсем тихо произнесла, - а я ещё ничего за сегодня не выполнила.

Он зло сузил на мне глаза.

- Ты услышала, что я сказал? – нахмурился, а после того, как я сжалась и кивнула, покачал головой и стал на вид каким-то извиняющимся, - тебе нужно восстановиться, пойми это.

Я понимала, вот только я не у папеньки дома, а тут, а значит должна работать во благо семьи.

- Никто тебе и слова не скажет, если я так решу, - уверенно произнёс мужчина, - поэтому будь спокойна. Ещё минимум две недели я буду дома.

Так мало?

- Это сильно плохо, что я всех так подставляю? – не выдержала своих же мыслей, - мне и до этого говорили, что я всё плохо делаю.

Агьян дёрнул щекой.

- Я разберусь, - был недоволен, - это их проблемы, а не твои, Уна. Думай больше о себе.

Было бы это возможно.

- А ещё теперь все знают, что я плохая, - зажмурила глаза, - я же тут лежу, как…

- Скорее размышляют о завтрашнем разборе полетов от меня, - мужчина хмыкнул, - о том, как сберечь свою шкуру и оправдаться, - смешок, - до меня дошло осознание, что если ты не занята, то ты будешь много думать. Предлагаю то, от чего ты будешь в восторге. Я тебе почитаю, а ты постараешься заснуть. Договорились?