Глава 5. Корпорация "Болото". Первые инвестиции

Ночь Денис не спал. Сидел в кухне при свете коптилки, перелистывал древнюю книгу. Пергамент шуршал, как сухие листья, но текст — странным образом — не расплывался и не пугал. Он был техническим. Сухим. Деловым.

«ГК "Рось-Артефакт"", — значилось во введении. — Основана в 2147 году от основания Империи. Основной вид деятельности — добыча, очистка и распределение магической энергии. Генеральный директор — Рюмин А.И. Ключевые активы: артефактные рудники (12 ед.), очистительные комплексы (4 ед.), сеть распределения (17 узлов)».

Денис потёр глаза. Рюмин — это фамилия правящего клана Империи Рось. Вот, значит, как все начиналось. Не с древних магов, не с богов. С корпорации. С монополии на энергорынке. А потом — что-то пошло не так. Революция? Крах? Война? Книга об этом молчала.

Дальше шли чертежи. Очиститель энергии — конструкция простая, почти примитивная. Три контура: грубый, средний, тонкий. Энергия проходит по спирали, оставляя примеси на медных пластинах. На выходе — чистая субстанция, которую можно использовать для питания артефактов любого уровня.

— Нам нужна медь, — сказал Денис вслух. — И стекло. Кварцевое стекло, которое держит высокую температуру. И свинец для экранирования.

Агафья, дремавшая в углу на лавке, открыла один глаз.

— Медь есть в руднике. Тот камень — он не только добывает энергию, но и содержит металл. Надо просто выплавить.

— У нас есть плавильная печь?

— Была у твоего деда. В сарае за домом. Ржавая, но, может быть, оживёт.

— Может быть, — передразнил Денис. — Ничего более определённого?

— Если не нравится, иди в столицу и купи новую, — огрызнулась Агафья. — Денег-то — три монеты. Тебе даже на извозчика не хватит.

Денис промолчал. Она была права.

Он вернулся к книге. Нашёл раздел «Калибровка и настройка»:

«Для работы очистителя необходима исходная энергия в виде первичных накопителей (ПН). ПН загружаются в приемный контур. Очищенная энергия (ОЭ) накапливается во вторичных накопителях (ВН). Коэффициент очистки — 0.7. Потери — 30%. ОЭ пригодна для использования в артефактах I-III уровня».

— Тридцать процентов потерь, — пробормотал Денис. — Грубовато, но сойдёт.

— Что сойдёт? — спросила Агафья сонно.

— Наш будущий бизнес. Слушай сюда. Мы добываем первичную энергию — грубую, дешевую. Можем продавать её как есть, копейки. Можем очистить — и продавать в десять раз дороже. Нам нужно оборудование, которое стоит три копейки. А сделаем мы его из говна и палок.

— Ты так весело говоришь о нашем скором конце, — буркнула старуха и снова закрыла глаза.

Денис усмехнулся и продолжил читать.

К утру он знал наизусть всю техническую часть. Конструкция очистителя уложилась в голове как знакомая схема — ничего сложного, если есть чем резать металл и чем плавить стекло.

Проблема была в сырье. Медь — из рудника. Стекло — из болотного песка, который, по словам Агафьи, содержал крошки кварца. Свинец — вообще загадка.

— Свинец есть в церкви, — сказала Агафья, когда Денис разбудил её на рассвете. — В старой часовне на краю болота. Крышу свинцом кроют. Но часовня проклята. Твой дед туда ходил — и вернулся без глаза.

— Без глаза? — переспросил Денис. — И всё? Мышь на него напала?

— Не мышь. Тварь. Часовня стоит на месте старого захоронения. Там души умерших магов, которые не ушли в перерождение. Они злые. И они не любят живых.

— Но свинец есть?

— Есть.

— Значит, пойдем за свинцом.

Агафья покачала головой.

— Ты безумен, граф. Абсолютно безумен.

— Спасибо, это я уже слышал.

Часовня стояла на сухом островке посреди болота, в часе ходьбы от имения. Денис взял с собой Егора и Мирона. Вооружение — лопата, топор и верёвка. Агафья отказалась идти наотрез.

— Я свое пожила, — сказала она. — Умирать в компании с проклятыми душами не входит в мои планы.

Дорога была тяжёлой. Болото чавкало под ногами, иногда приходилось прыгать с кочки на кочку. Егор шёл первым, проверяя тропу — у него был какой-то звериный нюх на твёрдую почву. Мирон замыкал, ворчал и крестился (хотя, как заметил Денис, местная религия не знала креста — Мирон просто махал рукой как мельница).

Часовня показалась неожиданно.

Маленькая, серая, сложенная из грубого камня. Крыша просела, но свинцовые листы на ней блестели в свете двух солнц — не тронутые ржавчиной, почти новые. Дверь — дубовая, окованная железом — была приоткрыта.

— Чую магию, — сказал Егор, поёжившись. — Сильную. Как будто кто-то плачет внутри.

— Плачет?

— Не буквально. Так — ощущение. Горечь.

Денис подошёл к двери, толкнул. Дверь со скрипом открылась.

Внутри было темно. Пахло ладаном, старой кровью и ещё чем-то сладковато-тошнотворным. Денис вытащил коптилку (взял с собой на всякий случай) и зажёг.

Свет выхватил из тьмы алтарь. Простой каменный стол, на котором лежало… тело. Нет, не тело. Останки. Скелет в лохмотьях, с провалившейся грудной клеткой. На черепе — трещина.

— Чей? — спросил Мирон шепотом.

— Не знаю, — ответил Денис. — И знать не хочу.

Он прошёл в глубь часовни. Свинцовые листы на крыше виднелись сквозь дыры в потолке — их было много. Наверное, десятка два, каждый размером с хороший рюкзак.

— Как будем снимать? — спросил Егор.

— Топором, — сказал Денис. — Я полезу на крышу. Вы страхуете снизу.

— А души? — спросил Мирон.

— У душ нет топоров. Это наш аргумент.

Денис вскарабкался на крышу по обломкам стены. Свинец оказался мягким, податливым — листы отходили легко, если поддеть их топором. Четыре листа он снял, сбросил вниз, где Мирон и Егор ловили их и складывали в мешки.

На пятом листе рука Дениса замерла.

Потому что из темноты часовни донёсся голос.

— Ремезов...

Голос был не громким, но отчётливым, как будто кто-то шептал прямо в ухо. Денис замер, топор застыл в воздухе.

— Ты пришёл за свинцом... — продолжал голос. — А придешь за смертью...

— Кто здесь? — спросил Денис, не оборачиваясь.

— Хозяин.

Снизу донёсся вскрик Мирона. Денис глянул вниз: из дверей часовни тянулись призрачные руки. Серые, полупрозрачные, они хватали Егору за ноги, пытались утянуть внутрь. Егор отбивался лопатой, но лопата проходила сквозь них как сквозь туман.

— Егор! Беги! — крикнул Денис.

— Не могу! — заорал тот. — Они держат!

Денис выругался, спрыгнул с крыши — приземлился неудачно, подвернул ногу, но удержался. Подскочил к Егору, схватил его за руку, дернул. Призрачные руки держали крепко — не физически, а ментально. Казалось, они вцепились в саму душу.

— Топор! — рявкнул Денис. — Дай топор!

Егор протянул топор дрожащей рукой. Денис замахнулся — и ударил не по призрачным рукам, а по косяку двери.

Удар пришелся на железную оковку. Искры посыпались. Свинец на крыше, приняв удар, издал странный звук — высокий, звенящий.

Призрачные руки дрогнули. На секунду — всего на секунду — они ослабили хватку.

Денис рванул Егора на себя. Мирон, очухавшись, схватил другого и потянул. Втроём они откатились от часовни метра на три.

Призрачные руки убрались внутрь. Дверь захлопнулась сама собой — с гулким, могильным стуком.

— Что это было? — прошептал Егор, белый как мел.

— Охрана, — сказал Денис, отдышавшись. — Система безопасности. Древняя, но до сих пор работает. Мы задели её, когда начали снимать свинец.

— А почему топор подействовал? — спросил Мирон.

— Не топор. Искры. Когда я ударил по железу, от свинца пошел звук — резонанс. Оказывается, свинец здесь не просто так лежит. Это часть системы. Экранирование.

Денис поднялся, отряхнулся. Нога болела, но терпимо.

— Мы возьмем свинец. Но не сегодня. Сегодня мы поняли, кто наш противник.

— Кто? — спросил Егор.

— Корпорация "Рось-Артефакт", — ответил Денис. — Вернее, то, что от неё осталось. Часовня — это не культовое сооружение. Это распределительный узел. Трансформаторная будка. И охрана — программа, а не души магов.

Он поднял с земли четыре свинцовых листа, которые успел сбросить. Тяжёлые, каждый килограммов по десять.

— Этого хватит на первый очиститель. Пошли.

Они пошли обратно, таща свинец на себе. Егор всё оглядывался, Мирон крестился кулаком. Денис молчал и думал.

Корпорация «Рось-Артефакт». Империя Рось, которую основали Рюмины. Технологии древних — это не магия. Это промышленность. А он, Денис Попов — бывший топ-менеджер по антикризиске — попал в мир, где когда-то был глобальный корпоративный коллапс. И никто, кроме него, этого не понимает.

Это как если бы я очутился в России после распада СССР, — думал он, продираясь сквозь кусты. — Только вместо заводов — рудники. Вместо акций — артефакты. А вместо олигархов — князья кланов.

Он усмехнулся.

— Егор, — сказал он вдруг. — Ты знаешь, что такое приватизация?

— Чего?

— Неважно. Потом расскажу.

К вечеру они соорудили первый очиститель.

Процесс был мучительным. Агафья нашла в сарае старый котёл — чугунный, проржавевший, но целый. Денис переплавил в нем медные пластины (наковыряли из рудника) и свинец (с часовни). Егор выдул из кварцевого песка грубую колбу — без нормальной печи, почти на коленке. Мирон скрутил из проволоки контуры.

Получилось уродливо. Котёл стоял на трёх камнях, сверху висела колба, снизу — свинцовый поддон. Вся конструкция напоминала самогонный аппарат, собранный бомжами.

— И это будет очищать магическую энергию? — скептически спросила Агафья.

— Это будет, — ответил Денис. — Поставь три монеты в котёл.

— Сам поставь. Я боюсь.

Денис взял три артефактные монеты, которые добыли вчера. Положил их в чугунный котёл. Закрыл крышкой (ржавой, дырявой). Поднёс коптилку к нижнему контуру — медной спирали, обмотанной вокруг котла.

— Прогревать нужно равномерно, — сказал он, сверяясь с книгой. — Как дистилляция. Энергия начнёт испаряться, проходить через кварцевую колбу, очищаться и конденсироваться в поддоне.

— Звучит как рецепт каши, — буркнул Мирон.

— Заткнись и смотри.

Денис нагревал спираль минут двадцать. Сначала ничего не происходило. Потом котёл начал светиться — слабым, голубоватым светом. Кварцевая колба наполнилась туманом. Свинцовый поддон зашипел.

И — кап.

Первая капля упала на свинец. Прозрачная, густая, похожая на ртуть. Она покатилась по поддону, замерла и затвердела — маленькой, идеально круглой жемчужиной.

— Очищенная энергия, — выдохнул Денис. — Вторичный накопитель.

Он поднял жемчужину пальцами — холодная, гладкая, невесомо-тяжелая. Внутри пульсировал свет — ровный, спокойный, без той грубой пульсации, что была у монет.

Агафья взяла жемчужину, поднесла к глазам.

— Чистая, — сказала она. — Я такой не видела никогда. Даже у столичных магов.

— Сколько она стоит?

— Десять... нет, двадцать серебряных. Может, тридцать. Чистая энергия — это валюта. Ею можно питать боевые артефакты, порталы, лечебные кристаллы. То, что раньше делали только архимаги.

— Тридцать серебряных за штуку, — подсчитал Денис. — Из трех первичных монет (тридцать серебра) мы получили одну очищенную (тридцать серебра). Нулевая прибыль.

— Погоди, — сказала Агафья. — Ты забыл про потери. У нас было три монеты, да? А в поддоне — не одна жемчужина. Смотри.

Она наклонилась над поддоном. Там, кроме первой жемчужины, лежали еще две — помельче, но тоже идеальные.

— Три жемчужины из трех монет? — удивился Денис. — А потери?

— Нет потерь. — Агафья подняла одну жемчужину, раздавила пальцами — та рассыпалась в блестящую пыль. — Вот потери. Часть энергии уходит в брак. Но выход — две из трех. Две жемчужины из трех монет. Шестьдесят серебра из тридцати. Сто процентов прибыли.

— Сто процентов, — повторил Денис. — Это уже бизнес.

Он посмотрел на котел. Тот светился, гудел, выпускал пар. Красивая, опасная, неправильная машина.

— Теперь нужно масштабирование, — сказал он. — Нам нужно больше первичных монет, больше очистителей, больше людей. И время. Но у нас его нет.

— Почему нет? — спросил Мирон.

— Потому что через три дня мы должны отдать князю чистую энергию. И потому что через две недели Барятинские придут за имением. У нас есть максимум десять дней, чтобы стать рентабельными.

— Десять дней? — Мирон выпучил глаза. — Ты рехнулся, граф? За десять дней даже репу не вырастить. А ты хочешь построить завод!

— Не завод, — поправил Денис. — Стартап.

Он развернул бересту, начал чертить схему.

— Слушайте план. Первое: завтра идем во вторую деревню — Осиновку. Заключаем договор. Второе: запускаем рудник на полную мощность — три смены, по двенадцать человек в смене. Если людей не хватит, берем из третьей деревни, даже если придется уговаривать силой. Третье: строим десять очистителей — таких же, как этот. Четвертое: работаем круглосуточно. Пятое: через десять дней у нас есть запас очищенной энергии — для князя, для Барятинских, для продажи.

— Сила? — спросил Мирон. — Чем мы будем уговаривать третью деревню?

— Договором. Я не собираюсь никого заставлять. Я убеждать буду.

— А если не убедишь?

— Значит, ошибся в расчетах. Но я не ошибаюсь.

Денис отложил перо, посмотрел на очиститель. В поддоне накапала еще одна жемчужина. Живая, пульсирующая.

— Агафья, — сказал он. — Ты говорила, что в столице такие продают.

— Продают.

— Нам нужен сбыт. Но мы не можем ехать в столицу — меня не выпустит печать. Значит, нужен посредник.

— Посредник — это риск, — сказала Агафья. — Он может обмануть, украсть товар, продать нас Барятинским.

— Значит, найдем надежного. У тебя есть знакомые в городе?

Агафья помолчала, потом кивнула.

— Есть один. Торговец. Старый, вороватый, но набожный. Клятву даст — не обманет.

— Завтра же пишем ему письмо. С образцом.

— Письмо? — Агафья удивилась. — Ты умеешь писать?

— Открою секрет: в моем прошлом... в моей школе грамоте учили. Писать, считать, убеждать. Всему, что нужно для бизнеса.

Он взял новый лист бересты, обмакнул перо в чернила.

«Уважаемый господин [имя], — начал он. — Предлагаем вашему вниманию продукцию нового типа — очищенная магическая энергия в стабильных вторичных накопителях. Характеристики: чистота — 97%, стабильность — бесконечная, совместимость — артефакты I-III уровней. Цена — договорная. Прилагаем образец. С уважением, граф Денис Ремезов, генеральный директор Корпорации "Болото"».

Агафья прочитала, нахмурилась.

— Генеральный... чего?

— Директор. Это как глава торгового дома. Только круче.

— Как у древних, да? — тихо спросила она. — Как те, кто построил рудники?

Денис посмотрел на неё. В глазах старухи был не ужас — странное, незнакомое выражение. Надежда.

— Да, — сказал он. — Как у древних.

— Тогда, — она выпрямилась, оправила фартук, — тогда я, Агафья Знаменская, назначаю себя коммерческим директором. Жалованье — процент от прибыли. Льготы — жилье и питание. Договор — на крови. Идет?

Денис усмехнулся и протянул ей перо.

— Идет.

Она расписалась на бересте корявыми буквами — кровью, из пальца. Денис дописал внизу: «Договор вступает в силу с момента подписания».

— Теперь у нас есть компания, — сказал он, свернув бересту. — Осталось получить лицензию, победить конкурентов и не обанкротиться в первый квартал.

— Ты говоришь непонятные слова, граф, — вздохнула Агафья. — Но почему-то мне кажется, что всё это — правда.

За окном завыл князь болот. Денис не обернулся.

— Спи, князь, — сказал он в темноту. — Завтра будет тяжелый день.

Он погасил коптилку и лег на лавку, подложив под голову книгу древних. Спать — всего четыре часа. Потом — новая деревня, новый договор, новые риски.

Актив оживал. Корпорация «Болото» начинала свою работу.

И никто — ни Барятинские, ни Совет кланов, ни древние духи — не могли это остановить.

Потому что Денис Ремезов знал главное, чему учит антикризисное управление:

Когда бизнес умирает — надо менять бизнес-модель. А не сдаваться.