Глава 7. Дефолт и переговорный процесс в экстремальных условиях

— Чаю, говоришь? — Аристарх перешагнул порог, не дожидаясь приглашения. Его сапоги оставили грязные следы на дощатом полу. — У тебя, отброс, даже крыша над головой дырявая. Какой чай?

— Морс, — невозмутимо ответил Денис. — Кислый, но бодрит. Агафья, принеси гостям питья.

Старуха метнула на него испепеляющий взгляд, но молча ушла в кухню. Три десятка вооруженных людей заполонили двор. Денис насчитал ровно тридцать два — типичный штурмовой отряд для «убеждения» неплательщиков. В Москве такие выезжали на объекты, где рабочие объявляли забастовку. Разница только в оружии: здесь вместо резиновых дубинок — артефактные мечи и арбалеты с мерцающими наконечниками.

Аристарх прошел в кухню, сел на лавку. Его люди остались снаружи — только двое телохранителей зашли следом, встали по углам. Молчаливые, с каменными лицами.

— Ты изменился, Ремезов, — сказал Аристарх, разглядывая Дениса. — Раньше ты был никчемным щенком, который дрожал при виде крови. А сейчас... сейчас ты смотришь как-то иначе.

— Тюрьма меняет людей, — ответил Денис, садясь напротив. — Ваша ссылка — та же тюрьма.

— Ссылка? — усмехнулся Аристарх. — Ты называешь это ссылкой? Я называю это агонией. Ты должен был сдохнуть за первую неделю. Князь болот должен был тебя сожрать. Но ты, я смотрю, не только жив, но и приоделся.

Он кивнул на рубаху Дениса — стираную, но чистую. На штаны — латаные, но целые.

— Крестьяне помогают, — пожал плечами Денис. — Я заключил с ними договор.

— Договор, — хмыкнул Аристарх. — С холопами. Ты, граф, опустился ниже плинтуса.

— Может быть. Но я жив. И мой рудник работает. Уже запущен.

Аристарх замер. Рука, лежавшая на столе, дрогнула.

— Что ты сказал?

— Я сказал, что артефактный рудник древних запущен. Добывает энергию. Двенадцать часов в сутки, стабильно. Вчера Рюмины уже приезжали с инспекцией. Арсений Рюмин, собственной персоной. Мы договорились о концессии. Завтра подписываем.

Денис врал про вчерашний визит — Рюмины были сегодня, а не вчера, и концессию ещё не подписали, но Аристарху об этом знать не обязательно. Главное — посеять сомнение.

— Рюмины? — Аристарх побледнел. — При чем здесь Рюмины?

— А при том, что согласно имперскому законодательству, все древние рудники, которые не могут быть использованы владельцем земли из-за отсутствия дара, переходят в собственность короны. Но если владелец всё-таки запустил рудник — пусть даже без дара — он имеет право на концессию. Это я и сделал. Рюмины уже дали предварительное согласие.

— Не может быть, — прошептал Аристарх. — Ты отброс. Ты никто.

— А ты, Аристарх, — Денис подался вперед, — ты теряешь время. Пока ты приперся сюда с тридцатью двумя мужиками, чтобы запугать меня, Рюмины готовят документы. Через неделю рудник будет юридически оформлен на Империю с правом моего управления. И тогда ты уже ничего не сделаешь. Потому что трогать рудник Рюминых — это трогать самого князя.

В кухне повисла тишина. Агафья замерла в дверях с кружкой морса в руках. Телохранители переглянулись.

Аристарх медленно встал.

— Ты блефуешь, — сказал он, но в голосе уже не было уверенности.

— Проверь, — пожал плечами Денис. — Поезжай в столицу, узнай у Рюминых. Только дорога займет два дня. А за это время я успею подписать с ними контракт. И тогда твоя попытка захватить имение будет считаться мятежом против короны. А за мятеж, Аристарх, знаешь что бывает?

— Что? — выдавил тот.

— Конфискация имущества. Всех твоих земель. Всех твоих долей. И петля на шее. Или арбалет в лоб — как там у вас принято казнить взбунтовавшуюся знать?

Аристарх сжал кулаки. Его лицо пошло красными пятнами — как у человека, который привык бить, а не думать.

— Я мог бы убить тебя прямо сейчас, — сказал он. — Просто взять и зарезать. И никакие Рюмины не узнают.

— Узнают, — возразил Денис. — У меня есть свидетель. Агафья. И ещё триста крестьян, которые видели, как вы приехали. И, кстати, — Денис достал из-за пазухи сложенный лист бересты, — вот копия моего завещания. Если я умираю, все права на рудник переходят к короне. Автоматически. Без права наследования кому-либо из рода Ремезовых или Барятинских. Рюмины уже ознакомлены.

Это была чистая ложь. Береста была пустой. Но Аристарх этого не знал.

— Ты... ты сумасшедший, — сказал он, отступая на шаг. — Ты готов отдать рудник Рюминым, лишь бы не отдавать его нам?

— Я готов отдать рудник тому, кто предложит лучшие условия, — холодно ответил Денис. — Рюмины предложили концессию и защиту. Барятинские предложили... что, Аристарх? Смерть? Гнилое болото? Три тысячи серебряного долга, который вы повесили на меня, чтобы я сдох, а вы забрали земли? Это не бизнес. Это рэкет.

— Заткнись, отброс!

— Не заткнусь. — Денис тоже встал. — Ты пришел ко мне в дом, в мое имение, с вооруженным отрядом, чтобы угрожать мне. Я не боюсь тебя, Аристарх. Потому что у меня есть то, чего нет у тебя: активы, партнеры и план.

— План? — усмехнулся Аристарх. — У отброса — план?

— У отброса — бизнес-план. — Денис развернул бересту на столе. Там была нарисована схема — корявая, но понятная. — Смотри. Рудник производит первичную энергию. Очиститель превращает её во вторичную. Вторичную можно продавать как есть или использовать для питания артефактов. У нас уже есть три очистителя. Через месяц их будет десять. Через год — пятьдесят. Мы можем покрыть половину рынка магической энергии в провинции.

Аристарх смотрел на схему с отвращением, но не отворачивался.

— Ты не сможешь конкурировать с кланами, — сказал он. — У нас монополия на артефакты.

— У вас монополия на легальные артефакты. — Денис подчеркнул слово «легальные». — А на сером рынке, Аристарх, знаешь, какие цены? В два раза выше. Потому что все хотят чистую энергию, но не все хотят платить налоги Империи. Я могу дать им то, что они хотят. По цене, которую они готовы платить.

— Ты предлагаешь мне стать контрабандистом? — Аристарх выпучил глаза.

— Я предлагаю тебе стать партнером, — поправил Денис. — Ты даёшь мне защиту от других кланов. Я даю тебе десять процентов чистой прибыли. Без риска, без вложений. Просто за то, что ты не будешь мешать.

— Десять процентов? — Аристарх скривился. — Ничтожно.

— Десять процентов от того, что будет, — сказал Денис. — А сейчас у тебя ноль. Потому что рудник уходит Рюминым. Выбирай: либо ты получаешь долю в бизнесе, либо ты получаешь ничего и врагов в лице короны.

Секунда. Другая. Воздух в кухне сгустился, как перед грозой.

Аристарх Барятинский медленно сел обратно на лавку.

— Ты, — сказал он с ненавистью, — ты, отброс, разыгрываешь меня как марионетку.

— Не разыгрываю. — Денис убрал бересту. — Предлагаю. Если ты не готов — уходи. Но тогда завтра я подписываю договор с Рюмиными, а послезавтра приходят их маги и ставят на руднике государственные печати. И ты уже никогда к нему не приблизишься.

Аристарх молчал минуту. Потом повернулся к телохранителям.

— Выйдите, — сказал он.

— Господин, — начал один.

— Выйдите, я сказал!

Телохранители вышли. Агафья тоже попятилась к двери, но Денис остановил её.

— Останься. Ты — свидетель.

Когда они остались втроем, Аристарх заговорил тихо:

— Допустим, я соглашаюсь. Что ты предлагаешь конкретно?

— Вот что. — Денис развернул новый лист бересты, начал писать.

Партнерское соглашение между графом Денисом Ремезовым и княжичем Аристархом Барятинским (представителем рода Барятинских).

Барятинские отзывают иск о долгах Ремезовых. Долг в 3000 серебряных аннулируется.

Барятинские признают право Дениса Ремезова на управление родовым имением и прилегающим болотом сроком на 10 лет.

Барятинские предоставляют военную защиту имения и рудников от посягательств третьих лиц (включая другие кланы).

Денис Ремезов обязуется выплачивать Барятинским 10% чистой прибыли от добычи и продажи магической энергии.

Контроль за финансовой отчетностью осуществляет независимый аудитор (по согласованию сторон).

Договор заключается на 1 год с правом пролонгации.

Аристарх прочитал, нахмурился.

— Независимый аудитор? Что это?

— Человек, который проверяет, не обманываю ли я тебя. Самый честный из доступных. Предлагаю Агафью. Она старая, злая и не продастся ни тебе, ни мне.

— Старуху? — Аристарх перевел взгляд на Агафью. Та стояла с каменным лицом, сжимая палку. — Ты шутишь.

— Нисколько. Агафья знает цены на энергию, знает рынок, знает всех торговцев. Она — идеальный контролер.

— И сколько ты ей платишь?

— Процент от прибыли. Как и всем. Я, Аристарх, строю систему, где каждый заинтересован в результате. Ты получаешь свои десять процентов только в том случае, если я получаю свои. Если я вру — ты недополучаешь. Поэтому тебе выгодно, чтобы я не врал.

Аристарх сверлил Дениса взглядом еще минуту. Потом расхохотался — громко, неестественно, с истерическими нотками.

— Ты, Ремезов, либо гений, либо безумец. Ты превратил свою смертную казнь в бизнес-проект. Ты заставил меня сомневаться, заставил торговаться, заставил предлагать партнерство. Тот, кого я хотел убить, теперь предлагает мне долю.

— Мир меняется, — сказал Денис. — Или ты с ним, или ты против.

Аристарх перестал смеяться. Посмотрел серьезно.

— Я не могу подписать такой договор без согласия отца.

— Подпишешь предварительный. На словах. А потом поедешь в столицу и убедишь отца.

— А если не убежу?

— Тогда завтра я подписываю договор с Рюмиными. И Рюмины получают всё. Твои люди уже видели, что я не блефую. Можешь спросить у Арсения, когда вернешься.

— Арсений здесь? — удивился Аристарх.

— Был. Уехал час назад. Сказал, что вернется завтра с писарём.

Аристарх вздохнул. Встал.

— Я подумаю.

— Думай быстро, — посоветовал Денис. — До завтрашнего утра.

Аристарх кивнул и направился к выходу. У двери обернулся.

— Ремезов, — сказал он. — Я все равно тебя ненавижу.

— Это взаимно, — ответил Денис. — Но ненависть не мешает бизнесу.

Когда отряд уехал, Денис выдохнул так, что зазвенели стекла (те, что еще оставались в окнах). Прислонился к косяку, сполз на пол.

— Граф! — Агафья бросилась к нему. — Граф, ты бледный!

— Всё нормально, — прохрипел Денис. — Просто... переговоры с вооруженными людьми всегда выматывают. В Москве... в общем, там было проще. Там не убивали сразу. Там сначала предупреждали.

— Кто? — не поняла Агафья.

— Никто. Не обращай внимания.

Он поднялся, пошел к столу. Налил себе кружку морса, выпил залпом.

— Аристарх согласится, — сказал он, глядя в стену. — У него нет выбора.

— Почему?

— Потому что он трус. Он приехал с тридцатью двумя мужиками, чтобы убить безоружного. Но когда я заговорил о Рюминых, он струсил. Такие люди не рискуют. Они всегда выбирают меньшее зло.

— А Рюмины? — спросила Агафья. — Ты говорил, что они были сегодня. Но они не были. Ты солгал.

— Знаю. Но Аристарх не пойдет проверять. Потому что боится показать, что он сомневается. Гордость не даст.

— А если они всё-таки встретятся? Рюмины и Барятинские? И сравнят показания?

— Тогда мы скажем, что я перепутал дни. Или что Арсений приезжал тайно, по частному вопросу. Или что Аристарх был пьян и плохо расслышал. — Денис усмехнулся. — В политике, Агафья, не важны факты. Важна интерпретация.

Агафья покачала головой.

— Ты говоришь как старый интриган.

— Я говорю как человек, который вел переговоры с кредиторами, у которых были свои вооруженные «отделы взыскания». Разница только в костюмах. И в количестве крови.

Он сел за стол, взял перо.

— Теперь надо готовить договор с Рюмиными. Настоящий. Потому что Аристарх или не Аристарх, а с Рюмиными мы должны заключить сделку. Это наш щит.

— Какой процент ты им предложишь?

— Сорок пять, как договаривались. Но с одним условием.

— Каким?

— Они не имеют права трогать моих людей. Ни крестьян, ни рабочих. Никого, кто подписал со мной договор. Это будет отдельный пункт.

Агафья удивилась.

— Тебе не жалко крестьян? Ты же бизнесмен, как ты говоришь. Бизнесмены обычно не думают о людях.

— Думают, — ответил Денис. — Хорошие бизнесмены думают. Потому что люди — это ресурс. Ресурс, который нужно беречь. Если я позволю Рюминым угнетать моих крестьян, они разбегутся. А без крестьян рудник встанет. Так что это не альтруизм. Это экономика.

— Тебе лишь бы оправдаться, — буркнула Агафья, но без злобы.

— Мне лишь бы работать, — поправил Денис.

Он писал до поздней ночи. Три варианта договора — с Рюмиными, с Барятинскими, с князем болот. Каждый — со своими условиями, процентами, подводными камнями.

Егор пришел под вечер, принес четыре новые жемчужины — очиститель работал на пределе, выдавая уже не по две, а по три чистых накопителя из трех черновых.

— Хорошо, — сказал Денис, принимая жемчужины. — Ты молодец, Егор. С завтрашнего дня ты — главный инженер Корпорации «Болото».

— Кого? — не понял Егор.

— Инженер. Это тот, кто умеет обращаться с машинами. Будешь следить за очистителями и рудниками. Получаешь тройную долю.

— А двойную слабо? — улыбнулся Егор.

— Не наглей.

Они рассмеялись. Впервые за много дней. Агафья, гревшая у очага похлебку, тоже улыбнулась — криво, но искренне.

— Граф, — сказала она, — а ведь у нас получается.

— Получается, — согласился Денис. — Но это только начало. Самый сложный этап — выйти на окупаемость. Пока мы в минусе. Нам нужно продать первую партию чистой энергии.

— Кому?

— Бывшему знакомому Агафьи. Торговцу в столице. Завтра же отправим письмо с образцом.

— А как мы отправим? — спросила Агафья. — У нас нет гонца.

— Егор отвезет.

— Я? — выпучил глаза Егор. — В столицу? Я там никогда не был.

— Пора начинать. — Денис похлопал его по плечу. — Я дам тебе три жемчужины. Одну — образец, две — на расходы и взятки. Вернешься с заказом.

— А если меня ограбят?

— Ты — глухой деревенский парень с лицом дурачка. Кто ж такого грабит?

— Спасибо, граф, — безрадостно сказал Егор.

— Не за что.

Они поужинали похлебкой, и Денис поднялся в свою комнату. Лег, не раздеваясь. Печать на запястье горела ровным голубым — теперь уже не сигнал тревоги, а просто свечение. Рабочее.

Мы сделали это, — подумал он. — Мы выторговали себе время.

Но время — это не деньги. Время — это возможность.

А деньги... деньги у нас еще появятся.

Он закрыл глаза. За окном выл ветер, и где-то в глубине болота светились белые глаза князя.

Партнер. Контрагент. Конкурент.

Какая разница? Главное — что он теперь не один.

Завтра, — подумал Денис, проваливаясь в сон, — завтра я подпишу первый настоящий контракт в этом мире. И это будет победа.

Очень маленькая. Очень хрупкая. Но победа.

А послезавтра начнется настоящая война.

Он уснул с улыбкой на лице.

Агафья, заглянув в комнату, перекрестила его по старой привычке, потом вздохнула и убрала руку.

— Какой же ты все-таки дурак, граф, — прошептала она. — Но, кажется, везучий.

За окном, в темноте, кто-то — или что-то — тихо засмеялось.

Князь болот получил свою чистую энергию и ждал следующей партии.

Барятинские уехали несолоно хлебавши, но обязательно вернутся.

Рюмины не знали, что их обвели вокруг пальца.

А Корпорация «Болото» готовилась к первому в своей истории экспорту.

Война только начиналась.