Глава 8. Битва за столичный рынок. Первый экспорт

Егор уехал в столицу на рассвете четвертого дня.

Денис лично собирал его в дорогу: три жемчужины очищенной энергии зашиты в подкладку старого армяка, две — россыпью в кармане, «на чай и взятки». Крепкие сапоги, шапка с заячьим ухом, деревянная фляга с морсом, хлеб на три дня и нож — не для драки, для хозяйства.

— Запомни, — сказал Денис, стоя на крыльце. — Сначала иди к торговцу Никодиму. Лавка на Ржаной улице, дом с зеленой крышей. Скажешь: «Агафья Знаменская кланяется». Он поймет. Покажешь жемчужину. Скажешь — пятьдесят серебряных за штуку. Ни копейкой меньше.

— А если заартачится? — спросил Егор, переминаясь с ноги на ногу.

— У тебя есть запасной вариант. Лавка Вощагиных. Тоже торгуют артефактами, но более честные. Если Никодим откажется — иди к ним. Цена та же.

— А если и они откажутся?

— Тогда продашь жемчужину на черном рынке. Но это крайний случай. Черный рынок — это риск. Там могут обмануть или убить.

Егор побледнел, но кивнул.

— И последнее, — Денис понизил голос. — Если встретишь Барятинских или Рюминых — молчи. Ты — крестьянин, который везет в столицу оброк. Ничего не знаешь о руднике, об очистителях, обо мне. Понял?

— Понял, граф.

— Тогда с богом. Не местным, а любым, который тебя услышит.

Егор развернулся и зашагал по дороге. Быстро, не оглядываясь. Ящеролошак ему не дали — лишнего транспорта не было. Шестьдесят верст пешком, через лес и два поселка. Денис прикинул: при хорошей скорости — два дня туда, день на переговоры, два дня обратно. Пять дней. Если повезет.

— Вернется, — сказала Агафья, стоя рядом с ним. — Упрямый он.

— Знаю. — Денис повернулся к имению. — А теперь за работу. У нас есть пять дней, чтобы удвоить производство.

План был простой и безумный.

Денис задумал запустить второй рудник.

Не официальный — тот, что числился бы в отчетах для Рюминых. И не тайный, о котором они договаривались с князем болот. А третий. Резервный. На случай, если что-то пойдет не так.

Князь болот долго упирался. Пришлось торговаться три часа — стоя по колено в болотной жиже, пока Агафья нервно перебирала четки на берегу.

— Зачем тебе три рудника? — шипел князь, его белые глаза горели недовольством. — Ты что, собираешься завалить Империю энергией?

— Я собираюсь создать резерв, — терпеливо объяснял Денис. — Если один рудник остановится по техническим причинам, второй продолжит работу. Если второй — третий. Клиенты не должны страдать из-за наших проблем.

— Клиенты? — Князь скривил безгубый рот. — Ты говоришь о людях, которые охотятся на мой народ. На тварей болотных.

— Твой народ, — Денис сделал ударение на этом слове, — твой народ питается энергией, которую мы добываем. Без нас они бы голодали. А с нами — живут в достатке. Разве это не партнерство?

Князь замолчал. Вода вокруг его костлявых ног забурлила — признак внутренней борьбы.

— Ладно, — сказал он наконец. — Третий рудник. Но ты будешь платить мне не четверть, а половину с него.

— Треть, — возразил Денис.

— Половина, — повторил князь.

— Сорок процентов. И я ставлю там свой очиститель, который работает на энергии рудника. Так что твоя доля — чистая. Тебе не нужно ничего очищать, обрабатывать, перевозить. Ты просто получаешь жемчужины.

Князь подумал. Кивнул.

— Сорок. Но если ты обманешь — я приду за тобой. Даже в столицу. Даже в спальню самого Рюмина.

— Договорились.

Они ударили по рукам. Князь исчез в тумане, оставив на память пучок болотной тины на плече Дениса.

Агафья, наблюдавшая издали, подошла, брезгливо стряхнула тину.

— Ты дружишь с чудовищем, граф.

— Я веду бизнес с чудовищем, — ответил Денис, отряхиваясь. — Это разные вещи.

Следующие три дня прошли в бешеном ритме.

Денис распределил крестьян по трем сменам — утро, день, ночь. Каждая смена — по двенадцать человек. Задача: рудник должен работать двадцать четыре часа в сутки. Ни минуты простоя.

Очистители — теперь уже пять штук, из которых два Денис смастерил из подручных материалов (в ход пошли старые котлы, медные тазы и даже обломок артефактного меча, найденный в болоте) — стояли в подвале имения. Работали почти бесшумно, только шипели и светились голубоватым светом.

— Не нравится мне это, — бурчал Мирон, спускаясь в подвал с очередной партией черновых монет. — Весь дом светится. Издалека видно.

— А кто увидит? — возразил Денис. — Вокруг болото на три версты. Ближайшая дорога — в часе ходьбы. А ночью туман такой, что даже ящеролошак споткнется.

— Барятинские уехали, но могли оставить соглядатаев.

— Могли. Поэтому мы поставим охрану. Твои мужики будут дежурить по очереди. С рогатинами и свистками. Если кто чужой — свистим, тушим свет, прячем очистители.

— Свистками? — удивился Мирон.

— Подойдут. У нас нет магической сигнализации. Будем использовать народные средства.

Мирон вздохнул и пошел готовить дозор.

На пятый день, к вечеру, вернулся Егор.

Денис услышал его за версту — парень хромал, дышал как паровоз и что-то бормотал себе под нос. Агафья первой выбежала навстречу.

— Вернулся! — закричала она. — Живой!

Егор упал на крыльцо, выдохнул:

— Сделал, граф.

— Что сделал? — спросил Денис, уже зная ответ.

— Продал. — Егор вытащил из-за пазухи тяжелый мешочек. Звякнул серебром. — Все три жемчужины. По пятьдесят пять серебряных. Никодим сначала ломался, но когда увидел чистоту — согласился. Сказал, таких у него не было никогда.

— Пятьдесят пять? — удивился Денис. — А цена была пятьдесят.

— Я поднял. — Егор слабо улыбнулся. — Никодим спросил, сколько. Я сказал шестьдесят. Он сказал нет. Я развернулся и пошел к Вощагиным. Тогда он догнал и предложил пятьдесят пять. Я согласился.

Денис расхохотался.

— Егор, ты — прирожденный коммерсант.

— Какой? — не понял Егор.

— Торговец. С сегодняшнего дня ты — коммерческий директор Корпорации "Болото".

— А Агафья?

— Агафья — директор по безопасности. И по совместительству — главный ворчун.

Агафья фыркнула, но не обиделась.

Они зашли в дом. Денис пересчитал серебро — сто шестьдесят пять монет. Целое состояние по меркам провинции. За эти деньги можно было купить пять коров, десяток свиней или нанять отряд наемников на месяц.

— Вот как выглядит прибыль, — сказал Денис, выкладывая монеты на стол. — Первая настоящая прибыль.

— А что было до этого? — спросил Егор.

— Убытки. Инвестиции. Риски. Теперь — прибыль. Теперь мы — бизнес.

Он разделил монеты: двадцать пять — Агафье, двадцать пять — Егору, двадцать пять — в общий фонд деревни (на ремонт колодцев, крыш, покупку скота), остальные — в резерв.

— Завтра покупаем новых ящеролошадей, — сказал Денис. — И повозку. Нам нужна логистика.

— Логистика? — переспросил Мирон.

— Доставка товара до столицы. Своими силами. Нельзя зависеть от случайных возниц.

Мужики переглянулись. Слова Дениса звучали странно, но серебро на столе говорило само за себя.

Ночью, когда все разошлись, Денис сидел в кухне один и считал.

Расчет окупаемости на месяц:

Доходы:*3 рудника × 10 часов работы × 3 монеты/час = 90 черновых монет в день.*Очистка: из 90 черновых монет получается 60 чистых жемчужин (потери 30%).*60 жемчужин × 55 серебра = 3300 серебра в день.*

Расходы:Доля Рюминых (концессия, 45%): 1485 серебра.Доля князя болота (40% с трех рудников в среднем): около 900 серебра.Доля крестьян (20% от чистой прибыли после вычета долей Рюминых и князя): примерно 200 серебра.Закупка материалов (медь, свинец, стекло, ткань для фильтров): 100 серебра.Питание и одежда для работников: 50 серебра.

Итого расходов: около 2735 серебра.

Чистая прибыль (до налогов): 565 серебра в день.

В месяц: 16950 серебра.

Денис отложил бересту. Цифры кружили голову. За год — двести тысяч серебра. Это больше, чем бюджет половины провинциальных городов. Если, конечно, удастся сохранить темп.

Но он знал: в бизнесе нет вечного роста. Будут кризисы, сбои, конкуренция. Барятинские только притихли, но не сдались. Рюмины скоро узнают, что рудников не один, а три. Князь болот может в любой момент передумать. Крестьяне — устать.

— Надо диверсифицировать, — пробормотал он. — Нельзя зависеть от одного продукта. Нужно развивать смежные направления.

— Ты с кем это? — спросила Агафья, входя с охапкой дров.

— С собой. Важная беседа.

— Ну-ну. — Она бросила дрова в печь. — Я тут подумала, граф. Ты все говоришь о бизнесе, о прибыли. А про главное забыл.

— Про что?

— Про Совет кланов. Через две недели будет ежегодный сбор. Туда съезжаются все знатные роды. Барятинские будут. Рюмины будут. И будут спрашивать: а где Ремезов? Почему отброс не явился?

— Я не могу явиться. Печать не пускает.

— Вот именно. Они скажут, что ты добровольно отказался от права голоса. И тогда любое решение о твоих землях будет принято без тебя. Например, о передаче рудников в государственную собственность.

Денис замер.

— Ты права, — сказал он. — Это риск.

— Не риск, а гарантированная потеря. Без твоего голоса Совет утвердит изъятие земель в течение часа.

— Тогда нужно, чтобы меня кто-то представлял.

— Кто? Я? — усмехнулась Агафья. — Крестьянка?

— Нет. — Денис потер подбородок. — Нам нужен союзник среди знати. Кто-то, кто захочет нас поддержать.

— Никто не захочет. Ты отброс. Бездари никому не нужны.

— Кроме тех, кто на нас зарабатывает.

Денис встал, прошелся по кухне.

— А что, если предложить долю не только Барятинским, но и другим кланам? Распылить влияние. Чтобы никто не мог нас съесть, потому что нас делят несколько хищников.

— Ты хочешь сделать из своего рудника общий пирог? — удивилась Агафья.

— Именно. Приватизировать убытки и социализировать прибыль.

— Ты говоришь странные слова.

— Я говорю на языке большого бизнеса, Агафья. На этом языке весь мир говорит, просто вы не знаете. — Он взял перо. — Завтра пишем письма. Всем, у кого есть деньги и власть. Предлагаем купить долю в Корпорации "Болото".

— А если они откажутся?

— Не откажутся, если увидят чистую энергию.

Денис посмотрел на жемчужины, лежащие на столе. Они переливались в свете лампы — идеальные, чистые, ценные.

— Завтра, — сказал он, — я иду в третью деревню.

— Зачем?

— Убеждать. Нам нужно больше людей. Триста крестьян — это мало. Нужно пятьсот. Тысяча. Чем больше искр, тем больше энергии. Чем больше энергии, тем больше денег. Чем больше денег, тем сильнее наша позиция.

— А если они откажутся? — снова спросила Агафья.

— Тогда докажем, что отказываться невыгодно.

Он погасил лампу и лег спать. Но сон не шел. В голове крутились цифры, имена, риски.

А еще — странное предчувствие. Казалось, что в болоте, за окном, что-то изменилось. Затихло. Ни воя, ни бульканья. Только редкие фосфоресцирующие точки, как звезды на воде.

Князь получил свою долю и затаился. Но затаился ли? Или готовит что-то?

— Завтра, — прошептал Денис в темноту, — завтра будет новый день. Новые проблемы. Новые сделки.

Он закрыл глаза и провалился в сон — тревожный, полный чертежей, цифр и белых глаз.