Глава 9. Третья деревня. Агитация и первый профсоюз

Третья деревня называлась Гнилые Верхи.

Название говорило само за себя. Денис ожидал убожества, но реальность превзошла ожидания. Если Заозерье хотя бы стояло на твердой земле, а Осиновка имела колодец с более-менее чистой водой, то Гнилые Верхи ютились прямо на болотной жиже, на сваях. Дома — кривые, с покосившимися крышами, многие без труб — дым валил прямо сквозь дыры в соломе. Вонь стояла такая, что Агафья, шедшая впереди с палкой, дважды останавливалась и плевалась.

— И как они здесь живут? — спросил Денис, стараясь дышать через рот.

— А никак, — ответила Агафья. — Они здесь не живут. Они здесь выживают. Гнилые Верхи — это место, куда ссылают крестьян за долги. Хуже только каторга.

— У них нет выхода?

— Есть. Сдохнуть.

Денис поморщился. В Москве он видел трущобы и депрессивные моногорода, но такого запустения — чтобы люди ютились на сваях над гниющей водой — не видел даже в кризисные девяностые.

По улице — если грязную тропинку между хижинами можно было назвать улицей — шли молча. Женщины прятались в домах, дети выглядывали из щелей, мужики, работавшие где-то на задворках, замирали и смотрели исподлобья.

Староста вышел не сразу. Денис уже начал думать, что его здесь вообще нет, когда из крайней хибары выбрался тощий, сутулый старик с длинной седой бородой, в рваном армяке, подпоясанном веревкой.

— Кто такие? — спросил он сиплым, надорванным голосом.

— Граф Ремезов Денис, — представился Денис. — Ваш законный владелец земли.

— Нет у нас владельца, — равнодушно ответил старик. — Был граф Ремезов, да помер. Остался отброс, которого сослали в болото подыхать. Ты, что ли, тот самый отброс?

— Я самый, — кивнул Денис. — Но не подох пока.

— А зря. Подыхал бы — нам же спокойнее.

Мужики, собравшиеся вокруг, зароптали. Не агрессивно, скорее одобрительно.

— Вижу, вы не рады гостям, — сказал Денис, оглядывая толпу. — И правильно. Кто же радуется барину, который приходит за оброком?

— А ты не за оброком? — спросил старик.

— Нет. Я за другим. Я пришел предложить вам работу.

Тишина. Дети перестали выглядывать. Мужики замерли.

— Какую работу? — подозрительно спросил староста.

— Добывать энергию. На артефактном руднике. Условия: работа по двенадцать часов в сутки, сменами. Питание — за счет хозяина. Одежда — за счет хозяина. Оплата — процент от прибыли. Доля каждому — по договору.

Старик усмехнулся.

— Процент от прибыли? Ты, граф, нас дураками считаешь? Работать на барщину — это мы умеем. А чтобы барин платил — такого не бывало.

— Бывает, — возразил Денис. — У меня уже две деревни работают. Заозерье и Осиновка. Спрашивать можете.

— Далеко ходить, — отрезал старик.

— Егор, — позвал Денис.

Егор вышел вперед, вытащил из кармана горсть серебряных монет.

— Вот, — сказал он. — Это моя доля за прошлую неделю. Двадцать пять серебряных. Чистыми. Без вычетов.

Глаза мужиков округлились. Двадцать пять серебряных — это была годовая подать для крестьянской семьи в Гнилых Верхах. Денис специально дал Егору монеты покрупнее, чтобы блестели.

— Покажите, — попросил один из мужиков, помоложе.

Егор протянул. Мужик взял монету, поднес к глазам, попробовал на зуб. Кивнул.

— Настоящее серебро.

— Еще бы, — сказал Денис. — Я не фальшивомонетчик. И не рабовладелец. Я — бизнесмен. Вы работаете — вы получаете. Вы не работаете — не получаете. Всё честно.

— А если заболеем? — спросила баба из толпы.

— Лечить будем. Есть у меня знахарка.

— А если поранимся?

— Компенсация. Договором предусмотрена.

— А если у нас дети?

— Детей учить будем. Грамоте, счету, обращению с энергией. Если ребенок научится — будет получать долю как взрослый.

Толпа загудела. Старик-староста нахмурился, почесал бороду.

— Ты много обещаешь, граф. С чего ты такой щедрый?

— С того, что дешевая рабочая сила — это невыгодно, — ответил Денис. — Я плачу вам, вы работаете лучше. Работаете лучше — рудник дает больше энергии. Больше энергии — больше прибыли. Больше прибыли — больше доля каждому. Круг замыкается. Это не щедрость. Это экономика.

— Странная экономика, — покачал головой старик. — Никто так не делает.

— Поэтому у всех долги, а у меня — прибыль. — Денис сделал паузу. — Я не буду вас уговаривать, люди из Гнилых Верхов. Хотите — приходите завтра в имение, подписывать договор. Не хотите — оставайтесь здесь, на сваях. Мне ваше согласие не нужно. Мне нужны работники. Найдутся другие.

Он развернулся и пошел обратно. Агафья и Егор — за ним. Никто их не окликнул.

— Ты уверен, граф? — спросила Агафья, когда они отошли на сотню шагов. — Они же отчаянные. Могут и убить за серебро.

— Не убивают отчаянные. Убивают те, кому нечего терять. А этим есть что терять. Они видели монеты. Они знают, что у нас есть деньги. И они придут.

— Когда?

— Завтра на рассвете.

Агафья не поверила, но промолчала.

На рассвете у ворот имения стояли полсотни человек из Гнилых Верхов. Со стариком-старостой во главе.

— Принимай работников, граф, — сказал старик. — Только договор давай честный. Не обмани.

— Не обману, — ответил Денис. — Агафья, готовь бересту. Будем писать.

Подписание договора с Гнилыми Верхами растянулось на три часа. Крестьяне не умели читать, поэтому Денис зачитывал каждую статью вслух, потом переводил на их язык, потом отвечал на вопросы. Терпеливо, без раздражения — как на переговорах с крупным клиентом, который сомневается.

Статья первая: работники получают жилье в имении или рядом. Не в хибарах, а в нормальных домах. На первое время — казармы (приспособили под них два сарая), потом — отдельные избы.

— Жить будете в тепле и сухости. Туалеты — отдельно, с выгребными ямами. Вода — из колодца, который мы почистим в первую очередь.

Статья вторая: питание — три раза в день. Каша, хлеб, иногда мясо. Деньги на еду вычитаются из доли.

— Вычитаются, — повторил Денис, видя недовольные лица. — Но вы будете есть. Своими глазами. А не гнить на сваях с пустыми животами.

Статья третья: оплата — процент от чистой прибыли. Раз в неделю — выдача доли. Наличными. Серебром.

— Почему не каждый день? — спросил один мужик.

— Потому что прибыль мы считаем раз в неделю. В конце каждого цикла. Так удобнее для бухгалтерии.

— Для чего?

— Для учета денег. Агафья будет вести учет. У нас есть книга доходов и расходов.

Статья четвертая: безопасность. Работники имеют право носить при себе оружие для самообороны. Имение охраняется совместно — силами самих работников, под руководством Мирона. В случае нападения — все встают в строй.

— На нас могут напасть, — сказал Денис. — У нас есть враги. Но мы будем защищаться. Вместе.

— А если кто из наших погибнет? — спросила молодая баба с ребенком на руках.

— Семье погибшего — компенсация. Сто серебряных. И место в имении для вдовы и детей. Дети учатся бесплатно.

Это был решающий пункт. Денис увидел, как глаза баб загорелись. В Гнилых Верхах смерть кормильца означала голодную смерть всей семьи. Здесь — давала шанс.

Староста, которого звали Пахом, подписал договор первым. Кровью. За ним — еще двадцать человек. Потом — еще тридцать. К вечеру в списке было семьдесят два имени. Мужчины, женщины, даже двое парней лет по пятнадцати, которые отпросились у родителей.

— Теперь мы — бригада, — сказал Денис, закрывая книгу. — Не крепостные. Не рабы. Работники. У нас есть права и обязанности. Если кто-то нарушает договор — мы разбираемся на общем собрании. Если кто-то обижает слабого — наказываем сообща. Это называется «корпоративная культура».

— Слышь, граф, — сказал один из молодых, кудрявый, с наглыми глазами. — А если ты сам нарушишь договор? Если не заплатишь?

— Тогда вы имеете право уйти. Все. Коллективно. И забрать с собой инструменты, которые я выдал. Это тоже в договоре.

— И кто тебя заставит?

— Никто. Я сам заставлю себя. Потому что если я обману вас — вы уйдете, рудник встанет, бизнес рухнет. Это не в моих интересах. — Денис усмехнулся. — В этом и заключается честность в бизнесе. Она выгодна.

Кудрявый недоверчиво покачал головой, но спорить не стал.

Размещение семидесяти двух человек оказалось задачей нетривиальной.

Денис отдал под жилье все свободные помещения: два сарая, конюшню (ящеролошадей перевели под навес), даже чердак главного дома. Спали на нарах, вповалку, но — сухо и тепло. Агафья организовала кухню: варила кашу из крупы (купили в Осиновке), пекла хлеб (печь в имении работала, хотя и дымила), раз в два дня резала курицу.

— Еды много не будет, — предупредила она новичков. — Но голодными не останетесь. Граф обещал — граф сделает.

— Откуда такая вера? — спросил Пахом.

— А ты посмотри на Егора и Мирона. Первые работники. Жили в таких же хибарах, как вы. Теперь — при деньгах, при деле. Граф не обманывает.

Пахом посмотрел на Егора, который сидел на крыльце и чистил нож. Худой, жилистый, с умными глазами. Одет в новую рубаху — купили в столице. На поясе — серебряный кошель.

— Ладно, — сказал Пахом. — Посмотрим.

Первая смена из Гнилых Верхов вышла на рудник через два дня.

Денис лично обучал их — как зажигать искру, как гасить, как синхронизироваться. Шло туго — люди были измождены, голодны, запуганы. Но у них было одно преимущество перед крестьянами из Заозерья и Осиновки: они ничего не боялись. Потому что хуже, чем в Гнилых Верхах, уже не будет.

— Проще, — объяснял Денис, стоя у рудника. — Просто представьте, что вы тяните лямку. Каждый тянет в свою сторону, но вместе вы тянете в одну. Поняли?

— Поняли, — ответил кудрявый парень (звали его Лукьян). — А если кто-то тянуть не будет?

— Тогда я его выгоняю и беру другого. Работа — добровольная.

— Звучит как барщина, — буркнул кто-то из мужиков.

— Барщина — когда тебя заставляют и не платят. Здесь — предлагают и платят. Чувствуешь разницу?

Мужик промолчал, но в глазах загорелось что-то похожее на понимание.

Первый день дал всего десять черновых монет — в три раза меньше, чем давали опытные работники. Второй день — пятнадцать. Третий — двадцать.

— Прогресс, — сказал Денис, записывая цифры в книгу. — Через неделю догонят остальных.

— А через месяц перегонят, — добавил Егор. — У них мотивация выше. Они знают, что такое голод.

— Не пугай людей, — усмехнулся Денис. — Пусть работают спокойно.

На десятый день ссылки — двадцать первый день работы Корпорации «Болото» — случилось событие, которого Денис не планировал.

К нему пришла женщина.

Молодая, лет двадцати пяти, с бледным лицом и горящими глазами. Одета в чистое платье — не крестьянское, с отделкой. Пришла не из деревни — из столицы. Приехала на наемной ящеролошаке, с охраной (двое мужиков с арбалетами).

— Граф Ремезов? — спросила она, стоя у крыльца.

— Он самый. — Денис вышел навстречу. — С кем имею честь?

— Варвара Игоревна Вощагина. Дочь купца Вощагина. Того самого, к которому вы посылали своего человека.

Денис напрягся. Егор говорил, что Никодим отказался покупать по пятьдесят, но Вощагины согласились. Денис тогда не придал этому значения — обычная торговая сделка. Но если дочь купца приехала в имение сама, значит, дело серьезное.

— Чем обязан? — спросил он осторожно.

— Вашим товаром, — ответила Варвара. — Чистая энергия, которую вы продаете, — лучшая на рынке. Отец хочет заключить с вами эксклюзивный контракт. Я приехала обсудить условия.

Денис почувствовал, как Агафья за его спиной замерла. Старуха явно не ожидала такого поворота.

— Проходите, — сказал Денис, открывая дверь. — Предлагаю чаю. Морса, то есть. Чай у нас еще не завезли.

— Морс подойдет, — кивнула Варвара, переступая порог.

В кухне она осмотрелась. Увидела чертежи на стенах, бересту с таблицами, медные очистители в углу (Денис перестал их прятать — смысла не было, новости всё равно разойдутся). В глазах — не удивление, а спокойный профессиональный интерес.

— Вы построили здесь завод, — сказала она. — Из ничего.

— Не завод, — возразил Денис. — Производство. Мелкосерийное.

— Но вы собираетесь масштабироваться.

— Собираюсь.

— Тогда у нас есть о чем поговорить.

Варвара села за стол, положила перед собой кожаный мешочек. Развязала, высыпала на стол горсть артефактов. Не жемчужин — готовых изделий. Кольца, браслеты, кулоны. Все — с голубоватым свечением.

— Это то, что мы делаем из вашей энергии, — сказала она. — Бытовые артефакты. Светильники, грелки, обереги. Рынок огромен. Но нам не хватает сырья. Ваша чистая энергия — лучшая. Мы хотим покупать всё, что вы производите.

— По какой цене? — спросил Денис.

— Семьдесят серебряных за жемчужину.

Агафья подавилась воздухом.

Денис сохранил невозмутимость, хотя сердце забилось быстрее.

— Восемьдесят, — сказал он.

— Семьдесят пять, — ответила Варвара.

— Восемьдесят пять, — повторил Денис.

Варвара посмотрела на него долгим взглядом.

— Вы торгуетесь как базарный торговец, граф.

— Я торгуюсь как человек, который знает цену своему товару.

— Восемьдесят. И мы берем на себя доставку. Вы не платите за транспорт.

— Девяносто. И мы доставляем сами.

— Почему?

— Потому что я хочу контролировать логистику. Если ваши люди будут забирать товар отсюда, они увидят всё производство. Узнают наши технологии. Смогут скопировать. А это — коммерческая тайна.

— Вы не доверяете нам?

— Я никому не доверяю. — Денис усмехнулся. — Это основа бизнеса. Доверие — хорошо, но контроль — лучше.

Варвара подумала. Потом кивнула.

— Восемьдесят пять. Вы доставляете до столицы. Оплата — по факту приемки.

— Идет, — Денис протянул руку.

Варвара пожала. Ладонь оказалась теплой, сухой, с твердыми мозолями — не купеческая дочка, а делец. Вкусный актив.

— Еще одно, — сказал Денис. — Я хочу, чтобы вы познакомили меня с другими купцами. Расширение рынка.

— Вы и так нас скоро вытесните, — заметила Варвара.

— Не вытесню. Предложу сотрудничество.

— Сотрудничество с конкурентом?

— С партнером. Мы производим сырье. Вы — готовые изделия. Кто-то — торгует. Вместе мы можем создать сеть. Дистрибуцию.

— Дистрибуцию?

— Распределение товаров. Я научу. Это выгодно.

Варвара вздохнула.

— Вы странный человек, граф Ремезов. Не похожи на отброса.

— Я не отброс. Я предприниматель.

— Какая разница?

— Отбросы носят печать, — Денис показал запястье, где клеймо светилось ровным голубым. — А предприниматели носят идеи. Иногда они вреднее печатей.

Варвара рассмеялась. Впервые — звонко, искренне.

— Ладно, — сказала она. — Заключим контракт завтра. Сегодня я хочу посмотреть на ваш рудник.

— Это опасно, — предупредил Денис. — Князь болот не любит чужаков.

— Я умею договариваться с нежитью. — Варвара подняла руку, на пальце сверкнул перстень с темным камнем. — Артефакт защиты. Лицензия Совета кланов.

— Тогда пошли.

Они пошли на болото — Денис, Варвара, её охрана (осталась на почтительном расстоянии) и, конечно, Агафья с палкой.

Рудник работал. Во всю мощь. Семьдесят два человека из Гнилых Верхов трудились в три смены, и камень пульсировал медными прожилками, выплевывая черновые монеты с интервалом в десять минут.

Варвара смотрела, раскрыв рот.

— Это... это невероятно, — сказала она. — Вы запустили то, что не могли запустить лучшие маги Империи.

— Я не магию использовал, — скромно ответил Денис. — Я технологию.

Из тумана выступил князь болот. Белые глаза горели в сумерках. Варвара не вздрогнула, но перстень на её пальце засветился ярче.

— Кто это? — спросил князь, глядя на неё.

— Партнер, — ответил Денис. — Не бойся, она своя.

— Я никого не боюсь, — обиделся князь.

— Коммерческий партнер, — уточнил Денис. — Она покупает нашу продукцию.

— И много платит?

— Восемьдесят пять серебряных за жемчужину.

Князь задумался.

— Это больше, чем мы получали раньше. Ты что, занижал мою долю?

— Я продавал дешевле, потому что не было рынка. Теперь есть.

— Я хочу больше, — сказал князь. — Моя доля — не сорок процентов. Пятьдесят.

— Сорок пять. И ты получаешь их не от выручки, а от чистой прибыли. Это выгоднее.

— Не верю.

— Проверь. Я дам тебе отчет.

Князь хмыкнул и растворился в тумане.

Варвара перевела дух.

— Ты дружишь с древним ужасом?

— Я веду с ним бизнес. — Денис пожал плечами. — Это проще, чем с людьми. У него нет скрытых мотивов.

— Кроме желания тебя сожрать.

— Это не скрытый мотив. Это очевидный. Я его учитываю в расчетах.

Варвара покачала головой.

— Ты сумасшедший, граф.

— Это я уже слышал.

Они вернулись в имение, и Денис напоил гостью морсом с мятой (мяту нашли на болоте, Агафья засушила). Варвара рассказала о делах в столице: Барятинские что-то замышляют, Рюмины укрепили власть, на рынке артефактов — кризис, потому что прежние поставщики энергии (маги-одиночки, которые конвертировали дар в товар) уходят в тень.

— Вам нужны новые источники, — подытожил Денис. — Мы — самый стабильный источник.

— Да, — кивнула Варвара. — Но мы боимся, что вы станете монополией.

— Не стану, если вы станете нашим партнером. — Денис подался вперед. — Слушай, Варвара. Давай без дураков. У тебя есть связи, деньги, рынок. У меня — технология, производство, уникальный продукт. Мы можем объединиться и захватить половину имперского рынка артефактной энергии.

— А вторую половину?

— Оставим конкурентам, чтобы не обвинили в монополизме. Это называется «здоровая конкуренция».

— Ты говоришь как антимонопольный чиновник.

— Я говорю как человек, который знает, что монополия плохо кончается. Или её растаскивают, или она гниет изнутри.

Варвара задумалась. Потом протянула руку.

— Давай попробуем.

Денис пожал.

— Завтра готовь контракт. Детали обсудим.

Варвара уехала после заката, оставив охрану на случай нападения. Денис смотрел ей вслед, пока повозка не скрылась за поворотом.

— Женщина, — сказала Агафья за его спиной. — Молодая, красивая, умная. И без мужа. Осторожнее, граф.

— Чего мне бояться? — усмехнулся Денис. — Я отброс. Меня даже целовать противно.

— А вот и нет, — возразила Агафья. — Ты не видел, как она на тебя смотрела.

— Не выдумывай.

— В выдумках нужды нет. Я баба старая, но глаза еще видят.

Денис отмахнулся и ушел в дом. Но всю ночь ему снилась Варвара. Не в романтическом смысле — в деловом. Они подписывали контракты, строили графики, обсуждали дистрибуцию. Она была идеальным партнером. А идеальные партнеры встречаются редко, и за них нужно держаться.

И неважно, что она купеческая дочка, а я — отброс без дара, — думал Денис, засыпая. — В бизнесе важен результат, а не происхождение.

Печать на запястье светилась ровным голубым. Не серым, не багровым. Цветом уверенности.

За окном всхлипнуло болото. Князь получил свою долю и спал спокойно. Ну или делал вид, что спит.

Корпорация "Болото" расширялась. Найм, производство, сбыт — все три кита бизнеса встали на место.

Оставалось только одно: выжить до того момента, когда прибыль станет не просто цифрами на бересте, а реальной силой.

А для этого нужно было пережить Совет кланов.

До него оставалось четыре дня.