Глава 16
Роман
– Я не могу так больше! Ты слышишь? Не могу! Это хуже тюрьмы. Проклятая золотая клетка. Тут нечем дышать, ты слышишь меня? Я забыла, когда была одна. В этом чёртовом доме нет понятия личных границ. Нет…
Смотрю на беснующуюся Сью, с трудом сдерживая ярость. Чёрт, как она подурнела. Беременность же должна красить. Вика светилась вся изнутри, когда носила детей. Казалась мне воздушной и волшебной, хотя её беременности не были простыми. А эта… вся оплыла, отекла. И даже красота лица поплыла, превратилась в вечно недовольную маску. Не баба, а постоянно ноющее, блюющее существо, требующее нескончаемого внимания.
– Ром, я не выдерживаю. Ты слышишь? – срывается на крик моя новая жена. Спасибо отцу родному. Удружил, мать его. – Я не могу варить этот грёбаный холодец. Меня тошнит от одного его запаха. Я не могу гулять под конвоем. Мне порой кажется, что я в тюрьме. Только вышек с пулемётчиками не хватает по периметру двора. И дочь твоя… Объясни девчонке, что я не её персональная мусорная корзина. Не могу разгребать ещё и её проблемы. Детские, дурацкие. Не могу больше! Я устала.
– Ну, ты же хотела стать моей женой, куколка. А моя дочь теперь твоя забота. Учись быть мамой. Хотела стать богатой – так что придётся потерпеть, – морщусь. Мне её не жаль, вот уж странность. Я тоже устал. Устал от самодурства отца, который словно с цепи сорвался. Стал нестерпимым, капризным, требовательным. Превратил меня в своего раба, который бежит, словно пёс, в любое время дня и ночи. И эта чёртова дура ещё закатывает истерики.
– Да пошёл ты. И отец твой пошёл на хрен… – срывается на визг Сью. Вика никогда не позволяла себе говорить со мной в подобном тоне. – Вы больные. Твой отец просто тиран.
– Рот закрой, – шиплю я.
– А то что? Что ты сделаешь? Ты же только со старухой справляешься. А отцу служишь, как…
Я слепну от ярости. Злюсь на хлёсткую правду. Эта сука совсем обнаглела. Даже не понимаю, что делаю. Рука действует отдельно от разума. Сью замолкает на полуслове, смотрит на меня расширившимися глазами, зажимает щёку рукой.
– В следующий раз следи за языком, куколка.
Она опускается в кресло, выглядит выжатой и растерянной. Замолкает. И тишина эта болтается в воздухе, словно рваная паутина. Липкая и бессмысленная. МНЕ ЕЁ НЕ ЖАЛКО.
Обтянутый трикотажем живот ходит ходуном. Там мой ребёнок. Чёрт…
– Прости. Я… чёрт. Я тоже задолбался. Я… прости, – опускаюсь на колени перед женщиной, которая сейчас похожа на сломанную куклу. Стыд трансформируется в какое-то тонкое отвращение. Она пахнет отталкивающе. Не противно – именно неприятно мне. Цветами и горечью. Зачем я с ней связался? Нет у меня ответа. Жил бы себе, воспитывал детей, Димка бы был моим сыном. Всё было просто. Она права – этот дом тюрьма. Ад, данный нам за свершённое. Пропахший старческой болезнью, проклятым холодцом и ненавистью. – Нужно потерпеть. Немного. Месяца полтора от силы, врач сказал. А Соня… я с ней поговорю. Малыш, ну прости меня. Не знаю, что на меня нашло.
– Не называй меня так. Омерзительное прозвище. «Малыш». Господи, Рома…
Что? Опять этот её взгляд. Пощёчина… А ведь когда я ударил Вику, Сью не была против. Наоборот, сказала, что я всё сделал правильно. Ярость снова заполняет меня до искр из глаз. Ярость и чёртов стыд за то, что я и вправду превратился не пойми в кого. Отец гоняет и в хвост и в гриву, беременная Сью закатывает истерики. Даже дочь сменила вектор – смотрит на меня как на пустое место. И я совсем не знаю, о чём она думает. Но понимаю, что начинает меня презирать, видя, что я мечусь как дворовый барбос, пытаясь всех ублажить. Откуда бы у девочки взяться уважению?
– Хорошо, – целую молодую жену в распухший нос. Она молчит. Смотрит куда-то сквозь меня. Да и чёрт с ней. – Будь умницей, удели внимание старику. Он хотел фильм посмотреть.
– А ты куда? – в голосе Сью я слышу страх и боль.
Куда я? Да всё равно – лишь бы хоть ненадолго вырваться из родового гнезда. В этом она права. Дышать тут нечем, как в каком-то пыточном склепе, каменном мешке, из которого не сбежать. Ничего. Осталось недолго. Недолго. И я стану богатым и свободным. Я стану…
– Соню отвезу в дом Вики. Она хочет кое-какие вещи забрать. Девчачьи загоны. Тебе ли не понять. Ты же у меня молодая жена, – пытаюсь пошутить. Чёрт, почему я чувствую себя виноватым. Она же знала, на что шла, когда решила забеременеть от женатого мужика.
– Пожалуйста. Не оставляй меня тут одну, – шепчет Сью одними губами.
– Хватит, – терпение кончается. Снова ярость вспышками. Скорее бы уже отец оставил меня в покое. Первое, что я сделаю, когда его не станет – разведусь с этой дурой. Оттуда, куда отправится папуля, ему будет очень сложно контролировать мою жизнь. – Будешь делать всё, что скажет старый дурак. Все его прихоти исполнять. Прикажет голой на столе танцевать – будешь танцевать. Тебе не привыкать. Или забыла, откуда я тебя вытащил? Помнишь?.. Вот и умница.
Сью отводит взгляд. Вот и правильно. Должна знать своё место.
Соня ждёт меня внизу. Разукрашенная как индеец. Одежда на ней… Вика ни за что не позволила бы дочери нацепить на себя это барахло. Вика…
Мне придётся с ней увидеться сегодня. И что-то в груди переворачивается в предвкушении этой встречи. Я не хочу смотреть в глаза своей больной жены. Я её ненавижу. За что? За то, что она лучше меня, умнее меня, честнее меня. Так сказал мне отец, наплевав на то, что это именно моя чистенькая женушка первой наставила мне рога, родив «сына» – бастрючонка непойми от кого. Ничего. Время всё расставит по местам. Время и терпение.