Глава 46

Роман

– Сына? У тебя есть сын? Надо же, вспомнил. Как только пацан наследство отца твоего получил, так нужен стал? – ухмыляется чертова баба. Всегда её не любил эту Викину подругу. Слишком наглая, самоуверенная, умная. Я был против этой дружбы. – Что, Рома, хреново дела? Решил снова мальчишку поломать? Не позволю, учти.

– Да ты кто такая? Это мой сын, и я имею право с ним поговорить. С дороги уйди, – шиплю я, борясь с желанием оттолкнуть эту ведьму.

– Вообще-то ты ко мне домой явился. И я сейчас с лёгким сердцем вызову полицию и дам тебе пинка под хвост, – улыбается Машка, совсем не испуганно. Нагло. – И от сына ты отказался, если помнишь.

– Меня ввели в заблуждение. Обманули, – черт, почему я оправдываюсь перед этой стервой. – Слушай, отойди по-хорошему.

– По-хорошему? – щурится мерзкая дрянь. – Вон пошёл.

– Что? – я не привык к такому обращению. Никто и никогда меня так не топтал. Даже отец. Она говорит спокойно и уверенно. И я чувствую, как во мне вскипает огненная ярость.

Соня стоит за спиной Машки. Она её не видит. Унижает меня при дочери. Такого я не могу простить.

– Я сказала: пошёл вон. Ты чего пришёл вообще? Прощения у ребёнка попросить? Так поздно. Ты его и его мать раздавил, а теперь ищешь разговора. Мерзость ты, Зарецкий. Подонок и дрянь.

– Я тебя… – делаю шаг вперёд, сжав кулаки. В душе бушует раскалённый вихрь. – Пусти, стерва.

– Вот только попробуй, – ухмыляется Машка. Она не боится меня. – Не стыдно тебе перед детьми, Рома? Ведёшь себя как…

Каждое её слово словно удар под дых. Чувствую себя жалким. Даже чертова дура меня таким считает. С тех пор как отец сделал из меня петрушку ярмарочного, все смотрят на меня, как на неудачника. Даже дочь поддерживает чужую ей тетку. Смотрит на меня с осуждением и презрением.

– Папа, уходи. Не нужно, – голос Сонечки звенит. Мелкая неблагодарная дрянь. Сбежала сразу туда, где сытнее.

– Я поговорю с ним. Тетя Маш, не надо, не нервничайте. Он этого не заслуживает, – Димка появляется в прихожей. Он вырос за то время, что я с ним не общался. Возмужал. Стал мужчиной. Черт, он же похож на меня. А я слепец. – Что вам надо, Роман?

– Что, отцом не назовёшь меня? – щурюсь, глядя на мальчишку.

– Отцом? Пусть тебя отцом зовёт твой настоящий сын, – ухмылка на губах Димки горькая и злая. – Ты же так маме сказал, когда её бросил больную и разбитую? Она чуть выжила. Ей было ужасно больно, слышишь ты? А ты теперь пришёл просить прощение? Проси и уходи. Хотя оно мне не нужно – твоё извинение.

– Ты как со мной разговариваешь. Ты, сопляк, – всё-таки срываюсь я. Наглый мальчишка глумится надо мной.

– Имею право так разговаривать. Ты подлец. И не за прощением пришёл, права тетя Маша. Знаешь, я с мамой поговорю. Сколько тебе надо заплатить, чтобы ты от нас отстал?

– Ты за языком следи. Зря я тебя не порол, – рычу я. – Видно, пришло время.

– Папа, прекрати, – вступается за брата Соня. Интересно, когда они успели стать такими дружными? Всегда как кошка с собакой жили. – Уходи. И маму не трогай. Дай ей продышаться. Стать счастливой дай.

– Где она?

– Так, всё. Проваливай. Поговорили, – Машка захлопывает дверь прямо перед моим носом. Стою, как оплеванный. Кто посеет ветер, пожнёт бурю, блин.

К дому подъезжаю спустя два часа. Взвинченный до предела. Руки трясутся, перед глазами колышется пелена.

Колет какое-то предчувствие. Тишина меня встречает гробовая. Только на грани слуха, где-то слышу тихий писк, почти сип.

– Сью, – зову я, ещё больше раздражаясь. Младенец ещё тут. Даже эта дура не выполнила то, что я ей приказал. Ну я ей покажу. Сжимаю кулаки. Мне нужно выплеснуть злость. Нужно срочно, иначе я просто взорвусь. Тишина. Где же моя женушка-обманщица? Нет, я не хочу с ней делиться ничем. Дам пинка оглушительного, как только она откажется от ребёнка, отдаст его, предаст ради денег. Это моя месть за её обман. – Сью. Где ты?

Ребёнок снова пытается заплакать, но я слышу только свистящий какой-то писк. В детской Сью нет. Только красный от криков младенец. Губы у него синюшные. Я ещё не осознаю до конца, в какую задницу я попал. Но чувствую липкий страх, расползающийся по позвоночнику. Малыш задыхается. Хватаю его на руки. Где эта тварь? Тоже мне, мать. Паника начинает бежать по венам.

Скорую нельзя. Сразу возникнет море вопросов. Сую малышу бутылочку с водой. Он присасывается к ней так жадно, что даже у меня где-то ёкает внутри.

Памперс у мальчишки полон. Ребёнок пахнет ужасно, голоден. Он явно давно один. Заматываю его в одеяло. Бегу к машине. Найду Сью и убью. Ещё этих проблем мне не хватало. Но я знаю, где искать помощи. Вика никогда не откажет. Она же вся такая правильная. На ходу достаю телефон. Соня. Дочь отвечает не сразу.

– Где твоя мать? – кричу я слишком истерично. – Соня, прошу тебя, просто скажи.

– Папа, я не…

– Черт, это вопрос жизни и смерти. Я не шучу.

– Ну, она… Пап, не надо к маме. Давай я помогу тебе. Что нужно?

– Соня, я прошу тебя, – умоляюще хриплю я. Девчонка, видимо, проникается. – Мне нужна помощь. У меня проблемы. Ты не сможешь помочь. А вот твоя мать…

– Она в квартире… ну той, что ей от родителей досталось. Пап, пожалуйста…

Бросаю телефон на сиденье, рядом с притихшим младенцем. Мне страшно до одури. Хотя… Это замечательный повод помириться с Викой. Чем черт не шутит. Она ведь все еще любит меня, я уверен в этом. А еще она жертвенная и добрая. Вдавливаю в пол педаль газа. Квартира Вики у черта на рогах. Но я до неё долетаю за полчаса.