Глава 49

Роман

Сью я нахожу в клубе. Там, откуда я ее вытащил. Правильно народ говорит: можно бабу вытащить из грязи, но из нее грязь вычистить гораздо сложнее. Она сидит у стойки бара, смотрит в одну точку, что-то пьет из несвежего бокала. И почему я повелся на нее? Ей до моей жены как до луны. В Вике есть порода, а это… пустышка, завернутая в красивый фантик.

Вика… Она ведь сама виновата в том, что я потерял к ней интерес. Перестала меня стараться удивить, стала отрешенной, вечно уставшей. Больной. Эта ее болезнь дурацкая и толкнула меня в объятия Сью. Просто моя жена эгоистично погрузилась в свои страдания, наплевав на всех вокруг. Я не виноват. И я ее верну. От соперника избавлюсь легко. Слишком легко и безоговорочно поверил он мне на слово. Но сначала… Сначала я разберусь со Сью. Еще никто так меня не кидал, как она. Такого я не прощаю.

– Здравствуй, дорогая, – дурацкие высокие стулья. Крайне неудобные. – Не ждала?

– От чего же? – ухмыляется Сью. Взгляд у нее мутный, почти черный. Она будто сгорает изнутри. – Для того и пришла сюда. Чтобы ты меня нашел. Ты один? С кем ты оставил моего сына?

– Сына? Надо же, вспомнила о сыне, которого бросила одного задыхаться от крика?

Она просто плечом дергает. Снова упирается взглядом в стену.

– Деньги где? – хватаю ее за подбородок. Она даже не дергается. Словно кукла тряпичная. Молчит, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не смазать ее равнодушие пощечиной.

– Нету, – Сью кривится в улыбке. Гадина. Все мои проблемы создала мне она. Ненавижу. – Я их отдала. Отцу Петеньки отдала. А он меня выгнал. Прикинь, как смешно. У него новая баба. А я… Я просто чсертова дура.

– Кому? Кому ты отдала мои деньги, тварь? Адрес говори, – рычу я. В глазах пляшут огненные искры. Она так и улыбается. Смотрит на меня с жалостью и презрением.

– Хрен тебе, Рома. Денег нет. И меня нет больше. Нет меня, умерла, растворилась, исчезла. Что смотришь? Что ты смотришь на меня? Я ненавижу тебя. Ненавижу, – она кричит, привлекает внимание редких посетителей клуба. Ни красоты в ней не осталось, ни шарма. Пустая. Как барабан. – Ты нищий, убогий козел, у которого ничего нет. Ничего.

– Заткнись.

– А то что?

Он соскальзывает с барного стула, идет к выходу из чертовой забегаловки. Она разрушила мою жизнь. Она, гадина.

Нагоняю Сью уже на улице. Она стоит в темном закутке, припав спиной к стене. Не плачет. Просто сползает по шершавой кирпичной кладке, словно пытаясь собрать кожу.

– Сколько там было бабок? Сколько ты украла?

– Десять миллионов. Десять. Но где они, я не скажу тебе. Может, хоть ему то, что с нами случилось, принесет счастье и свободу. Его я люблю. Даже после того, как он меня обманул, унизил, выгнал. Вот такая я дура. А ты… Ром, ты же ничтожество. И отец твой это знал. И жена бывшая твоя просто это не хотела признавать, пока с тобой жила. Ты просто червь…

Я слепну. Ярость повисает перед глазами пеленой. Эта тварь меня словно нарочно выводит из себя. Дразнит. Провоцирует.

– И сына от тебя я бы ни за что не родила. Потому что ты слабак…

Я больше не контролирую себя. Бью наотмашь.

Сью падает молча. В глазах нет ни испуга, ни удивления, ни боли. Ударяется головой об чертову стену. Я смотрю на алую струйку, стекающую по ее виску. Сью, распластавшуюся по асфальту. Ее пустые глаза, глядящие на клочок темнеющего неба. Черт. Твою мать. Дура. Гадина. Она все сделала, чтобы меня уничтожить.

– Только попробуй сдохнуть, – сиплю я, глядя на ее губы, шепчущие: «Спасибо». – Только попробуй.

Адреналин бежит по венам, выжигая все чувства, кроме адского страха. Дотрагиваюсь до шеи жены. Пульса нет. Паника накрывает с головой. Что делать? Что?

– Эй, мужик, какого… – вздрагиваю. Только свидетеля мне не хватало. Черт. Я даже лица прохожего не вижу. Судя по голосу, парень молодой. Делаю шаг в его сторону. Сжимаю кулаки. – Эй, хорош. Помогите. Люди. Полиция!

Срываюсь с места, прекрасно понимая, что все бесполезно. Сью все-таки выполнила обещание. Она меня уничтожила. Одно радует, Вика тоже не будет счастливой. Не имеет права на это.

Замираю на месте. Горло рвет истеричный смех. Бежать от неизбежного глупо. Но самое поганое, что я просто ведь хотел быть счастливым. Виноваты все, кто мне мешал это сделать. Все. Ненавижу. Ненавижу. Мученицу Вику, отца, Димку, который получил то, что по праву должно быть моим, предательницу дочь, Сью, которая заставила меня переступить черту, легковерного докторишку. Они все будут жить и смеяться надо мной. Они все не достойны…

Кофе. Мне нужен крепкий, черный напиток. Чтобы привести в порядок мысли. Понять, что делать дальше. Захожу в первое попавшееся по пути кафе. Темно на улице становится слишком резко. Словно кто-то могущественный накидывает на город тяжелое одеяло. Эспрессо похоже на деготь. С трудом делаю глоток. Смотрю в панорамное окно, перед которым останавливается полицейская машина. Сижу спокойно. Бессмысленно бежать. Да и от себя не сбежишь. Что я чувствую? Нет, совсем не раскаяние. Сью получила то, что заслужила. Не ненависть к испуганной девчонке-бариста, стоящей за стойкой. Наверняка она меня сдала. Хотя вряд ли уж так быстро ориентировки разошлись. Просто патрулю повезло. Так и должно быть.

Я чувствую пустоту. Звенящую такую, равнодушную. Мне не жалко никого, кроме себя. Потому что все, что сейчас со мной происходит, – вина тех, кто мне должен до края жизни.

– Руки в гору. И не делай глупостей, мужик, – приказ за моей спиной звучит как выстрел. Допиваю мерзкий кофе, не подчиняюсь. Закрываю глаза.