Глава 1. Ложь

СЕБАСТЬЯН

Проснулся и первые несколько секунд пребывал в блаженном неведении, считая все случившееся дурным сном. А потом реальность догнала, жестко накрыла осознанием — это было на самом деле. Сильвия, и правда, вошла в лавку в тот самый злополучный момент, когда гадина Лавия елозила по мне, сидящему на стуле.

Моя ведьмочка убежала прочь, погнался за ней, с трудом догнал, попытался объяснить, но поговорить нам не дали. Прибежали парни-оборотни, начали нести какую-то околесицу о том, что я пытался убить Лавию. Постарались скрутить меня, но сумел отбиться, потому что мне нужно было все объяснить любимой, чтобы перестала смотреть с такой болью во взгляде, которая полосовала душу в клочья.

А потом сзади ударили по голове. Последним, что увидел, развернувшись, оказалась наглая рожа Винсента. Вот не зря же ждал от него подлянки…

Очнулся в тюрьме, в поселении ведьм. Под камеру здесь был приспособлен погреб. Тут держали пьяниц и драчунов, а также тех, кто посмел ослушаться ведьм. Теперь пришла моя очередь морозить тут задницу.

Оглядел стены, решетку и крошечное оконце под потолком, в которое лился скупой свет. Утро сейчас или день? Сколько в отключке провалялся? Кто ж его знает, уже потерял ощущение времени. Да и голова трещит. Хорошо, видать, Винсент приложил меня по башке, до сотрясения.

Приподнялся на локтях. Все кружилось, перед глазами черные мушки водили хоровод. Песни не поют, и то ладно. Усмехнулся, но зря — ком тошноты тут же подпрыгнул к горлу. Едва успел отклониться от лежанки, как вывернуло наизнанку. Однако пустой желудок исторг на пол лишь горечь и тошноту, облегчения рвота не принесла.

— Пить, верно, хочешь? — спросил чей-то голос.

— Да, — прохрипел, даже не разобрав, кто говорит.

— Желаешь стакан воды из рук женщины, у которой едва дочь не убил, получить?!

Повернул голову, прищурился, стараясь сквозь мушек, которые мельтешили перед глазами, как полоумные, разглядеть говорящего.

Маат, конечно же.

Подошла ближе к решетке, пристально вгляделась в меня горящим ненавистью взглядом, а потом сказала, как в лицо выплюнула:

— И не мечтай, негодяй!

— Не убивал… — хрипло выдохнул.

— Еще и врать осмеливаешься, щенок?!

— Я ее не…

— Молчать!

Она резко вытянула вперед руку и сжала пальцы в кулак. Мою глотку тут же сжала невидимая ладонь. Гортань захрустела, как лист бумаги, который скомкали в сердцах. Захрипел, схватился за горло, расцарапал грудь, в которую никак не мог пробиться воздух. В сердце взметнулась паника.

— Не переживай, не убью, — прошипела Маат. — Сейчас не убью! — она опустила руку.

Жадно хватая воздух, упал на лежанку. Голос женщины проникал в уши словно сквозь вату и впивался в мозг:

— Лавия все рассказала, как польстилась на тебя, бабника, как ты их с Винсентом в лавке де Бош увидел, взревновал, с ножом набросился!

— Ложь! — прохрипел с трудом.

— Даже мать твоя опознала тот нож, которым ты мою дочь пырнул! Ты сам его делал! Даже Сара отрицать того не стала!

— Все было н-не… так! — попытался встать, но какая-то тяжесть придавила к койке, никак не перебороть. — Н-не… так…

— Заткнись, мерзавец! — крикнула ведьма.

Что-то ударило меня в грудь и все вокруг почернело.

СИЛЬВИЯ

Хлопнула входная дверь. Мама ушла. Я встала с кровати, в которой так и пролежала всю ночь без сна, прошла в комнату Лавии.

— Стучать разучилась? — язвительно осведомилась она, глядя на меня с усмешкой.

— Зачем ты соврала матери? — подошла к кровати, на которой сестра лежала.

— В чем именно соврала? — Лавия прищурилась.

— Себастьян не мог ударить тебя ножом. Ты все подстроила. Я была там, никакого Винсента и в помине рядом не было! Себастьян выбежал вслед за мной тут же!

— Так скажи это маме, — предложила сестра, медово улыбаясь. — Расскажи все, коли правду так любишь! Как трахалась с ним, поведай ей! В деталях распиши, у нее-то секса давненько не было!

— Какая ты мерзкая! — прошептала, отступив назад.

— Я? — Лавия изогнула бровь. — Ты, овечка невинная, отдалась оборотню, который трахает все, что шевелится, а мерзкой стала я? А ты не оборзела, сестренка? Наглостью от любовника заразилась, что ли? — она привстала с кровати. — Себастьян со мной давненько греховодничает, это ты третьей лишней к нам залезла!

— Не знала ведь… — помотала головой.

Глаза заволокло слезами. Щеки полыхали от стыда.

— Поздно реветь! — сестра снова опустилась на подушки. — Лучше включи мозг, дура. Да, тебя поимел оборотень, зато впредь будешь умнее.

— Но зачем ты это делаешь? Врешь, что он тебя убить пытался?

— Потому что это правда. Винсент из подсобки вышел, Себастьян решил, что до этого я с ним на том же стуле, взревновал и… А потом уже за тобой помчался. — Лавия вздохнула. — Ну, и чего ты головой мотаешь?

— Он не мог!

— Чего не мог? С нами обеими спать? Здорово же негодяй тебе голову задурил! Про любовь, поди, пел? Что никогда у него такого не было, говорил? Глазками сверкал? Даже голос, наверное, у него дрожал? Да, в этом он хорош!

Промолчала, потому что ответить было нечего.

— Дурочка ты, Сильвия. Они всем одну и ту же лапшу на уши вешают. А мы, бабы, ведемся. Сказки нам потому что хочется. Хорошо. Мне, сестре не веришь, Алану спроси. Ее тоже твой оборотень оприходовал. Или наш? Уж не знаю, как его и называть-то теперь!

Алану?! Не удержалась, расплакалась. Я действительно полная идиотка! Себастьян просто бабник. Может, и остальное правда?

— Не обижайся на меня, Сильви, — Лавия улыбнулась. — Как женщина, прекрасно тебя понимаю. Но мы с тобой сестры. Нельзя позволить, чтобы какой-то мерзавец, да еще хвостатый, сумел нас рассорить!

— Ты права. — Едва слышно прошептала я.

— Не всегда с тобой ласковой была, знаю, уж прости, — она протянула мне руку. — Характер такой. Но ты моя единственная сестра. Ты, дочка и мама — больше никого ведь нет у меня. Обнимемся? — откинула одеяло, и стала видна повязка на боку с запекшейся кровью.

Я разрыдалась пуще прежнего и кинулась к ней.

ЛАВИЯ

В соплях ведь всю меня перемазала! Я, перестала улыбаться — уже скулы свело. Как могла, стащила с себя ночнушку, которую Сильвия обрыдала, и отшвырнула в сторону. Вот ведь святая простота, ее вокруг пальца обвести, как пирожок у Дженни отнять! Та глазками похлопает, вздохнет, да еще приятного аппетита пожелает! Сестра такая же. Во все поверила, абсолютно во все! Весь дом слезами обольет теперь.

Прикоснулась к повязке, снова набухшей от крови. Вот тут мне не повезло, Винсент умудрился воткнуть нож крайне неудачно, сосуд какой-то повредил. Мать зашептала, конечно, да я и сама пару заклинаний мощных наложила, но кровь так толком и не остановилась.

Ничего, к завтрашнему дню лучше станет. Жаль, конечно, хотела в нашу тюрьму в погребе наведаться, поглумиться над Себастьяном. А что, мне для здоровья полезно. Но придется отложить пока. Надо лежать и выздоравливать. Но валяться в постели так скучно! А чем себя занять, ума не приложу!

Винсенту велела не появляться пока, дождаться, когда поутихнет все, теперь жалею. Его пальцы и еще кое-что, удачно подвешенное, сейчас сгодились бы место болеутоляющих отваров, которыми провоняла вся комната — как и волосы мои, и одежда.

Зато результат достигнут. Еще немного осталось — подождать, когда предавшему меня Себастьяну вынесут смертный приговор. Маат лично должна будет наложить заклинание смерти. С удовольствием погляжу, как он начнет в корчах извиваться на полу, а потом издохнет! Ибо не надо было предпочитать Лавии ее младшую сестренку!

За нее я следом примусь. Раскрою матери глаза на истинную натуру этой невинной овечки. Надо будет что-то этакое придумать, чтобы Маат не только не рассматривала малявку больше в качестве преемницы, но даже просто смотреть на нее не могла. Придумаю, мне труда не составит. Нашу кроткую малышку ждут очень, очень тяжелые дни!

Морщась от боли, встала с кровати. Подошла к окну. И, оказалось, очень вовремя — как раз, чтобы увидеть, как к Верховной ведьме подошла Сара, мать Себастьяна. Вот с этой гадиной нужно держать ухо востро! Прищурилась, наблюдая, как волчица что-то быстро говорит Маат.

Надо приструнить эту шавку. Напомнить ей, что совсем рядом со мной бегает ее любимая доченька, Катерина. И если мамаша хочет, чтобы у девочки и дальше оставались целыми ручки, ножки и головушка, то стоит стать умнее и захлопнуть свою поганую пасть!