Глава 4. Куколка

ЛАВИЯ

В саду уже царствовала подступающая осень. Прохладный ветерок вился между деревьями. Листья желтели, опадали и совсем некстати громко хрустели под ногами, лишая меня возможности тихо подобраться к Винсенту. Впрочем, оборотень все равно ничего не слышал, потому что с хрустом вгрызался в яблоко.

Как же вкусно он ест! Даже самой захотелось сорвать краснобокий фрукт с ветки, прогнувшейся под весом плодов почти до самой земли, вонзить в него зубы и насладиться сочным вкусом. Впрочем, мой волк все делает так — с наслаждением, с огоньком. Уже соскучилась по кое-каким его навыкам.

— Ох, и напугала же! — он протяжно выдохнул, когда положила ладонь пониже талии.

Развернулся, отшвырнул прочь огрызок, сграбастал своими ручищами, прижал к себе, да так крепко, что свежая рана отозвалась жгучей болью.

— Осторожнее! — сморщилась, отталкивая его.

— Прости, — ослабил хватку. — Соскучился просто, не сдержался. Сильно болит?

— А сам как думаешь? Пырнул меня ножом и еще спрашивает.

— Ведь не хотел! Сама настаивала!

— Расслабься, — усмехнулась.

— Я бы лучше напрягся, — он многозначительно глянул на меня.

— Потом, — ощущать его желание было приятно, но сейчас не до шалостей.

— Тогда слушай, чего скажу, — Винсент посерьезнел. — Мамка твоя вчера вечером разрешила Саре сынка из тюрьмы домой забрать.

— Что? — ахнула я, почувствовав, как внутри все заледенело, будто льдышку проглотила. — Чего такое несешь?!

— Правда это. Она пришла к нему, а он в несознанке на полу валялся. Короче, жар у него, бред, еще чего-то.

— Так ему и надо.

— Так-то да, но из-за всех этих радостей Маат Саре разрешила его дома лечить. Видать, чтобы не подох.

— Какая же дура моя мать! — прошипела я. — Да и пусть бы сдох, велика печаль!

— Ну, тебе новости рассказал, теперь пойду. — Волк печально вздохнул.

— Уже сбегаешь?

— Как иначе-то? Маат меня работой по загривок нагрузила. Теперь все обязанности Себастьяна на мне, продохнуть некогда.

— Наказала за шашни со мной, — я кивнула, — это на нее похоже. Терпи, мой хороший. Потом все тебе возмещу.

— Точно? — он погладил меня по груди.

— Будь спокоен. — Оттолкнула. — Все, иди, не гневи Маат, ты и так сейчас не в фаворе. Не надо давать ей повод сорвать на тебе зло. Если не хочешь отведать розог, конечно.

— Кое-чего другого отведать хочу, — оборотень подмигнул мне.

— Коли есть силы на кое-чего, значит, не ахти много у тебя работы!

— Моя жгучая крапива! — снова прижал к себе, жарко поцеловал, потом отступил на шаг. — Все, пошел, а то ведь не выдержу, в кусты утащу!

— Непременно утащишь, — усмехнулась, ощущая, как полыхает все тело. — Но не сегодня. Все, кыш с глаз моих!

Глядя ему вслед, облизала с губ яблочный вкус поцелуя. Так, начинаем думать головой и идем к Маат. Пусть расскажет мне, что же ее сподвигло выпустить из тюрьмы мерзавца, который пытался убить ее старшую дочь!

Мать я нашла в библиотеке, сидящей за столом с кучей раскрытых книг. Огромные фолианты и маленькие книжонки окружали ее со всех сторон. Что же ты ищешь, Верховная ведьма, очень любопытно!

— Ты что-то хотела? — женщина рассеянно глянула на меня, подняв взгляд от страниц.

— Поговорить. — Дрожь в голосе сдерживать не стала, пусть поймет, какую боль причинила дочери своим решением.

Правда, голос дрожал от ярости, но сделаем вид, что это от подступивших к моим прекрасным глазам слез.

— Что произошло? — нахмурилась обеспокоенно.

— Ты меня спрашиваешь? Сама скажи!

— Лавия, давай без игр, я занята.

— Какие игры, мама? Это ты играешь не пойми, во что! Освобождаешь из тюрьмы гада, который твою дочь ножом пырнул, едва не прикончил! Как так, скажи?!

— Он болен, мне пришлось позволить матери забрать его домой.

— Вот как? То есть пусть выздоравливает в теплой постельке, пока я мучаюсь от боли в животе?

— Лавия, хватит! — Маат вышла из-за стола и подошла ближе. — Таково мое решение. Не смей его оспаривать! Ни как дочь, ни как ведьма ковена ты не имеешь такого права!

Темнишь, матушка. Я прищурилась, разглядывая ее. Чувствую, что-то не так. Ты разрешила Саре забрать ее сыночка домой не потому что пожалела! У тебя… Да, все верно, у тебя сомнения появились! Ну, надо же!

— Ты отпустила его, так как не веришь мне! — яростно выдохнула я, сжав кулаки. — Не веришь собственной дочери!

— А как мне тебе верить?! — в ответ громыхнула она. — Вчера только кукла-убийца, тобой сотворенная, мне и руки, и душу обожгла! Как после такого доверять твоим словам?!

Вот оно что, Сара подсуетилась, куколку мою, которая Хэнка извела, Маат подсунула! А я-то в толк взять не могла, все думала-гадала, куда она из подполья под их убогой хижиной делась. Все углы облазала, так и не нашла, рукой махнула, решив, что дурные крысы утащили.

А оказалось, ее волчица припрятала, чтобы матушке моей глаза раскрыть на доченьку. Долго ждала, тварь хвостатая, идеально момент выбрала! Что ж, за это она мне ответит, всему свой срок. И сама Сара, и доченька ее ненаглядная, Катерина.

Ах, да, и сынок Себастьян, конечно, же! Самым первым на растопку костра моей ненависти пойдет. Вся семейка пожалеет, и уже очень скоро, что со мной связались! Изведу под корень весь род их поганый, чтобы и следа не осталось!

— И что же, по-твоему, сама я нож тот себе в бочину воткнула?! — бросила я в лицо матери. — Тот самый, который Себастьяном лично сделан?

— Не знаю, Лавия. Сейчас просто не знаю, во что верить. — Она отступила на шаг и оперлась на стол.

— Ну, спасибо, мама. — С горечью покачала головой и смахнула настоящие слезы, что потекли по лицу. — Мало мне было того, что в преемницы себе ты Сильвию выбрала. Промолчала я, ни словом не обмолвилась, как больно ты мне сделала. А теперь еще и во лжи обвиняешь дочь, которая недавно… — всхлипнула от жалости к самой себе, — да уж лучше бы умерла я, чем такое слушать!

Резко развернулась и пошла к двери.

— Лавия! — окликнула Маат.

Не обращая внимания, выбежала в коридор, рыча от злости, вошла в свою комнату и подошла к комоду. Выдвинула ящик, покопалась в носовых платках и обрезках тканей от платьев. Вот то, что надо. Одобрительно кивнула, начав скручивать новую куколку. Голова, руки-ноги. Послюнявила красный карандаш и нарисовала кукле большой круглый рот.

— Вот какая ты получилась красивая! — усмехнулась, разглядывая новую убийцу. — Какое же имя тебе дать? Сара? Катерина? Может, Сильвией наречь? Или же, — я склонила голову на бок, — тебя будут звать Маат?