Глава 2. Тюрьма

СЕБАСТЬЯН

— Вставай, быстрее!

Меня встряхнули, отхлестали по щекам, затормошили.

— Что?.. — попытался понять спросонок, что происходит. — Катерина?

— Быстро, вставай! — потянула за руку, заставила свалиться с лежанки.

— Ты что творишь, волчица? — потер ушибленный зад.

— Себ, тебе срочно нужно бежать! За тобой уже идут! Беги, а то убьют!

— О чем ты вообще? — помотал головой.

— Маат умерла! — выдохнула сестра. — Лавия приказала бросить тебя обратно в тюрьму и хвалилась, что скоро казнит, прилюдно!

— Маат умерла?!

— Да.

— Как Сильвия?!

— Не о том думаешь, кусок придурка! Бери теплую одежу и беги, как можно дальше беги! Или Лавия сживет тебя со свету!

— Что толку бежать? Она отыщет, ведьма ведь.

— Так хоть шанс будет! Давай же, — она сунула мне в руки плащ и начала подталкивать к двери.

И вдруг замерла.

— Не успели! Идут уже!

Глянула по сторонам, схватила кочергу и закрыла меня собой.

— Не дури! — вцепился в «оружие». — Отдай!

— Не отдам!

— Дура, если у нашей мамы сразу двух детей убьют, она не переживет! Ты это понимаешь?!

— Но как тогда?.. — всхлипнула, но кочергу отдала.

— Спокойно. Пусть забирают. Будет суд. Все устаканится, поверь.

Обнял ее, плачущую. Дверь распахнулась. Переместил сестру за спину и посмотрел в ухмыляющуюся морду Винсента, который поигрывал дубинкой.

Что ж, ситуация понятна — мои враги, как дерьмо, всплыли на поверхность. А вот мне придется идти на дно. И искать способ там выжить. Но главное — чтобы с Сильвией все было хорошо!

Очередной тычок дубинкой в бок и я полетел в грязь лицом — а как еще со связанными за спиной руками?

— Ты же понимаешь, что ответишь мне за это? — осведомился, отплевавшись и глянув на довольно ржущего Винсента.

— Да неужели с того света придешь за мной? — он присел на корточки рядом. — А? Не слышу! Что ответит первый чистокровный оборотень?

— Пошлет тебя так, что ушки завянут! — рыкнул в ответ, начав подниматься.

— Тут твое место, волк, — гад снова подрубил мои ноги и заставил вернуться в объятия грязи.

— Знаешь, а грязевые ванны, говорят, полезны.

— Перелом челюсти тоже? — осведомился подонок, с ноги врезав мне в лицо.

Сколько искр, твою же мать!

— Молчишь, разговорчивый наш? — Винсент снова присел на корточки и схватил меня за волосы.

Приблизил свою рожу к моему лицу и процедил:

— Ты не ту стаю выбрал в тот день в лесу, тварь!

— Так вот из-за чего ты такой злой! Обиделся, что оборотнем сделали? Не приглянулась человечья доля? А что так? Ешь вкусно, спишь на мягком, работать особо не приходится, Лавию дрючишь. Что не так?

— Ты у меня главное отнял, Себастьян, — в глазах мужчины сверкнула ненависть. — Свободу! И у меня, и у женщины моей, и у детей! Сделал рабами нас всех! В тюрьму посадил, да в оковы заковал! И за это ты сам сдохнешь в тюрьме!

Он встал и снова вломил ногой мне в лицо. И без того черная ночь, вспыхнув болью, погрузилась в кромешную тьму.

Очнулся в том же погребе. Открыл глаза, темно. Башка трещит, будто рога растут. Хотя шишки как раз таких размеров, что сойдут за рожки. Видать, не особо церемонились, когда тащили меня по лестнице. Наверное, все ступеньки лбом пересчитал. Ничего, у меня кости крепкие, оклемаюсь. Тут скорее уж от холода подохнешь, ледник жуткий!

Заставил себя встать и, не обращая внимания на тошноту, начал шагать и махать руками. Ни на одеяло, ни на алкоголь мне рассчитывать не приходится, так что буду согреваться так.

— Какая красота! — раздался во тьме голос.

Лавия. Придушил бы, да не дастся, ведьма. Но если подумать…

— Я тебе всегда нравился, да?

— Как самец? Возможно.

— А вот мне всегда противна была.

— Да ты что? — изобразила усмешку, но глаза полыхнули злостью.

— Я ничто, — развел руки в стороны. — Как и ты. Озабоченная самка с течкой.

— Ты совсем страх смерти потерял, волк?! — шагнула из темноты ближе.

Вот так. Иди сюда, иди.

— А зря! — прошипела. — Смерть рядом с тобой ходит. Совсем рядом! Чуешь ее дыхание за плечом?

— Смерть не чую, а вот смрад от твоего тела мерзкого — да, в нос шибает тухлятиной!

— Тварь! — взвизгнула и, потеряв контроль над собой, рванулась ко мне.

А я прыгнул навстречу.

У меня была всего одна попытка схватить ее тонкую шею и свернуть ее раньше, чем вырвется или применит заклинание. Тогда Сильвия будет в безопасности, эта маньячка не останется с ней один на один в огромном доме, где никто теперь ее не защитит.

Но я облажался. Ногти царапнули кожу этой мерзавки, но Лавия успела отскочить.

— Ты за это ответишь! — злобно выплюнула, потирая шею. — Завтра прилюдно будешь казнен!

— Зато хотя бы больше не придется с тобой спать, — отозвался с ухмылкой. — И то радость.

— Посмотрим, будешь ли ты завтра таким дерзким, болтаясь в петле!

Резко развернулась и ушла. В этом она права, когда накинут веревку на шею, все становятся послушными, потому что жить хотят. Надеюсь, у меня хватит сил умереть достойно. Хотя повешение не оставляет жертве такой привилегии — сложно сохранять достоинство, когда твое дерьмо и моча по ногам текут, а сам ты дергаешься в конвульсиях агонии.

Но самое страшное, что на все это заставят смотреть маму, сестру и Сильвию.