Глава 3. Последнее пророчество

ЛАВИЯ

Скрипя зубами от злости, я вылетела из подвала, где держали Себастьяна. Ничего, пусть хорохорится, петушок! Завтра ощиплют перышки, гонора поубавится! Зашагала к дому, улыбаясь. Все мои враги скоро получат по заслугам.

Сначала мамочка сюрприз преподнесла — я и не ожидала, что старая кукла все-таки добьет ее. Давным-давно положила ее в подполье, все ждала, когда же результаты будут, а потом рукой махнула, решив, что не сработало, что защита Маат сильнее моих чар была. А оказалось, что куколка-то работала, и во второй, которую я совсем недавно за шкаф положила, и нужды никакой не имелось.

Вошла во двор и вздрогнула, когда что-то темное зашевелилось у двери. А, это всего лишь бабка Вещунья! Вот ведь старая мразь, напугала!

— Тебе чего тут надобно? — осведомилась, подойдя ближе.

— С подругой попрощаться приходила. — Ответила и поджала губы.

Терпеть ее не могу! Вечно уставится немигающим взглядом, ну точно сова, которая наклевалась забродивших ягод, и что она там видит, никому не ведомо. Меня недолюбливает, точно знаю, в детстве, еще в Алалии, слышала, как гадина говорила моей матери, что я «дурная кровь, вся в бабушку пошла, много бед принесет ковену». Казалось, следом предложит утопить, как ненужного щенка.

— Попрощалась? Тогда проваливай. У меня дел много.

— Это каких же? — ехидно проскрипела старуха.

— Похороны, казнь, вступление на пост новой Верховной ведьмы.

— А преемнице-то не до этого. Она сидит рядом с покойницей, оплакивает ее.

Как же хочется эту рухлядь спиной к себе развернуть да в зад пнуть, чтобы летела с крыльца мордой в грязь!

— Язык-то придержи, Вещунья, — я шагнула к ней.

— Маат преемницей Сильвию избрала, — та надменно вздернула нос. — И тебе прекрасно о том известно. Отсюда чую, как тебе всю нутряху крутит от зависти.

— Иди, всем расскажи, старая кошелка, — прошипела ей в лицо, — ежели жить надоело! Околеешь, никто ведь выяснять не будет, из-за чего.

— Не пужай, детка, — она усмехнулась. — Мне осталось-то с гулькин нос. Скоро за Маат следом отправлюсь.

— Вот и отлично, побыстрее бы!

— И не говори, не задержусь, чтобы не видеть, как ты ковен сгубишь, прохиндейка мерзкая!

— Заткнись уже, гадина!

— Скоро земля мой рот засыплет, тогда и умолкну навеки! — она шагнула ко мне и вперила в лицо свой немигающий взгляд, — а ты запомни мои слова! Все получишь, чего твое черное сердце возжелает. Вот только недолго радоваться будешь — придет расплата, откуда не ждешь, сгинешь, вопя от боли, как безумная! И имя твое ведьмы во веки вечные проклинать будут!

Старуха довольно кивнула сама себе, припечатала:

— Таково мое последнее пророчество! — и зашагала прочь.

Снова вздрогнув, я посмотрела ей вслед. Говорят, последнее пророчество у вещуний самое сильное, даже проклясть им могут эти мерзавки. Но мне расстраиваться не стоит, ведь еще говорят, что судьба ведьмы в ее руках! Да и раз уж изрекла эта рухлядь, что все получу, чего мое сердце возжелает, значит, никто не помешает старшей дочери Маат стать новой Верховной ведьмой!

Презрительно плюнув вслед бабке и пожелав ей кости поломать по дороге, вошла в дом. Было совсем тихо. Зеркала занавешены, по углам цветы со свечами. Хотела сказать, что будто умер кто, хихикнула — ведь и правда, умер. Ничего, скоро траур закончится, в честь новой Верховной ведьмы — себя то бишь — такой праздник закачу, что до утра дом гудеть будет!

Думая об этом, я поняла, что подошла к спальне матери, лишь когда перед лицо оказалась дверь. Ну, раз уж пришла, зайду.

Под ногами скрипнула половица, и Сильвия, сидящая в кресле в обнимку с моей дочерью, открыла глаза. И что за привычка дурацкая у ведьм — сидеть около трупа? Прощаются они, видите ли! Поздно, уж коли смерть пришла, чего прощаться, душа улетела.

Эта мысль пролетела в сознании, но осталась без внимания, потому что я увидела лежащий на коленях младшей сестры гримуар Маат!!!

— Ах, ты ж мелкая гадина! — я рванулась к ней. — Он мой!

Но стоило подбежать, как книга исчезла. Руки схватили лишь воздух. Меня затопила ярость, которую обрушила на сестру.

— Не ори! — она встала, прижимая к себе захныкавшую Дженни. — Негоже у смертного одра матери так себя вести!

— Да пошла ты! Вместе с матушкой! Гримуар принадлежит мне! Я — преемница Маат!

— Тогда почему же он от тебя прячется? — сестра усмехнулась. — Раз он твой, если ты преемница Верховной ведьмы, так возьми его!

— Ты пожалеешь о каждом сказанном слове, дрянь! — меня затрясло.

Так хотелось бы задушить эту мелкую тварь! Но нельзя начинать путь преемницы с такого, к сожалению. Ничего, немного подождать, и ей придется пожалеть о своей наглости. Я расправлюсь с ней так, что она будет умолять меня о смерти!

Взяла себя в руки, усмехнулась, глядя, как Дженни размазывает сопли по лицу. По какому недоразумению у меня родилось это ничтожество?

— Такая дочь у Верховной ведьмы, позор! — бросила я, отступив на шаг.

— Не смей так говорить! — теперь Сильвия изволила гневаться, видите ли. — Эта малышка — единственное хорошее, что тебе каким-то чудом удалось сделать за всю твою никчемную жизнь!

— Да уж лучше бы я спала только с оборотнями! Они хоть стерильные!

— Замолчи! — от сестры неожиданно пошла упругая волна силы, оттолкнувшая меня.

— И это все, на что ты способна? — мотнула головой, потому что на самом деле, удар оказался на удивление мощным, я не упала только благодаря отменной реакции, позволившей мне вовремя поставить погасивший волну защитный щит.

— Если бы рядом не лежало тело нашей умершей матери, тебе досталось бы куда сильнее! А теперь убирайся, не смей тревожить ее покой!

— Конечно, уйду, уж сидеть около трупа всю ночь точно не буду! — направилась к двери.

— Это дань уважения. Но что ты об этом знаешь?

— Касаемо уважения поговорим завтра, когда здесь соберутся старейшие ведьмы Алалии, чтобы решить вопрос о том, кто примет Силу от Верховной ведьмы.

— Да будет так.

Будет, сестренка. Ты еще не представляешь, как будет! Ведь пока ты будешь сидеть у коченеющего трупа, я заручусь такой поддержкой ведьм, что тебя завтра никто и слушать не станет!