Глава 7. Прощай, ведьма, здравствуй, ведьма!

СИЛЬВИЯ

Все в жизни просто. Выживает сильнейший, выигрывает хитрейший, получает, что хочет, подлейший. Сегодня убедилась в этом на личном опыте. И хотя мне горько было видеть, как Лавия вытирает ноги о волю нашей матери, вставать во главе ковена ценой пролитой крови трех оборотней — нет, это не для меня. Если ведьмам нужны смерти, чтобы оградить себя от проблем, то нам с ними не по пути.

Они заслужили, чтобы ими руководила такая же, как они, беспринципная Лавия.

Я стояла в сторонке, пока длился ритуал прощания с Верховной ведьмой, который завершился преданием ее тела огню. Сестра же уже вовсю развила бурную деятельность по подготовке своего Посвящения — в тот же вечер, даже не дав устроить День тишины, когда мы поминали бы Маат и ее дела.

К Лавии ручейком текли ведьмы, получая от новой хозяйки приказы. Все торопились засвидетельствовать почтение, порадовать льстивыми речами и пышными пожеланиями. Про меня забыли, как и про бывшую Верховную ведьму, впрочем. К догоранию ритуального костра нас осталось немного — тех, кто действительно пришел попрощаться.

А потом мы просто разошлись в разные стороны, унося в душе тяжесть и непролитые слезы.

Что делать дальше? Никогда еще я не замирала, не зная, что принесет завтрашний день. Обычно жизнь была не особо богатой на события, непростой, но не баловавшей сюрпризами, особенно, хорошими. А сейчас я словно стояла на обрыве, окруженная тьмой. Один неверный шанс — и обеспечен полет в пропасть, которая уже распахнула объятия.

— Поплачь, детка, — проскрипела Вещунья, подойдя ко мне. — И ступай отсюда прочь. Иначе Лавия со свету тебя сживет.

— Куда мне идти? — тихо спросила я, почувствовав, как по щекам, и в самом деле, потекли слезы.

— Твоя судьба у твоих ног сотней тропинок лежит.

— Ни одну не вижу.

— Из-за того это, что сердечко твое болит. Глаза страдание застит. Отпусти его, пусть ветер подхватит и унесет, в воду отпусти его, пусть в речных водах растворится. Мама всегда с тобой останется, в душе жить будет. Не тоскуй по ней.

— Как не тосковать? — всхлипнула и едва смогла сказать. — Подвела я ее, волю не исполнила, Силу не приняла, позволила Лавии все отнять.

— Маат не знала твоей судьбы, хотела она, чтобы ты ее дело продолжила. Но я ведаю — не в том предназначение твое, детка.

— Но мама…

— Раскрою тебе секрет, дитя, — ведьма улыбнулась и подмигнула, — родители наши тоже ошибаются. Непогрешимые взрослые тоже совершают поступки, которых стыдятся, делают неправильный выбор. На душе Маат тоже лежало много тяжелых камней. Не всеми решениями своими она гордилась. Что-то не успела исправить. О чем-то даже не узнала.

— О чем вы?

— Грех тяжкий — создание оборотней, насилие это над природой. Но у нее выбора не было, ради ковена взяла Верховная такую ношу на свою душу, чтобы выжили мы все. Но об этом потом подумаешь, а сейчас ступай, ведаю — твой путь далеко от этих мест пролегает. — Вещунья подтолкнула меня. — Иди и ни о чем не жалей, не в твоих силах спасти ковен. Пришло его время. Получит, что заслужил.

Ее руки словно крылья мне подарили. Не задумываясь, собрала в котомку только самое нужное, а потом увидела на тумбочке у кровати браслетик, который сплела мне в подарок Дженни, и опустилась на кровать, ахнув. Буря чувств пронеслась смерчем сквозь душу. Вспомнила многое. И замотала головой — нет, не могу оставить малышку с Лавией!

Может, не права я. Все же она дочь ее, разлучать мать и дитя нельзя. Но как вспомню ее недавние рыдания из-за того, что моя бессердечная сестра головы козляткам отрубила на ее глазах! Нет, не могу! Без малышки никуда не уйду! Иначе мое сердце потом изведет меня думами и том, как там племяшка, не прибила ли ее еще злобная мать. Или и того хуже — не сделала ли своей копией.

Бросилась в комнату Дженни, прошлась ураганом, покидала в котомку вещи, а потом дождалась, когда все уйдут чествовать Лавию, нашла крошку, которая свернулась клубочком в кресле в спальне бабушки.

— Зайка моя, мне нужно уйти из поселения, — начала объяснять, а она тут же разрыдалась и бросилась мне на шею.

— Н-не ухоти, Шильви!

— Пойдешь со мной? — погладила ее, вздрагивающую, по головке. — Не знаю, куда…

— Пойду! — перебила девочка. — Ш тобой кута уготно пойту!

— Тогда идем, — мы осторожно вскользнули во двор, прокрались к воротам и выбежали за границы поселения.

Что я творю? Одна, с маленьким ребенком, в ночь…

Замерла в нерешительности. Еще не поздно вернуться. Быть тише воды, ниже травы, И Лавия хоть и будет доставать, но потом ей наскучит. Да и времени особо не будет у новой Верховной ведьмы.

Уже встала вполоборота, чтобы зашагать обратно, как ветер донес до меня аромат. Такой знакомый, до боли родной — запах моего волка! Он потянул к себе, ненавязчиво, играючи — как Себастьян завоевывал мое сердце, а потом властно, не оставляя сил сопротивляться этому зову — как наше с оборотнем притяжение в тот день, когда стихия свела нас навсегда.

Не глядя назад, где не осталось ничего, о чем можно было сожалеть, я пошла к лесу.

Фигуры на холме, стоявшие к нам спиной, стали видны, когда мы с Дженни вышли из чащи. До них было еще очень далеко. Но сердце трепетало, когда взгляд останавливался на широкой мужской спине, а потом поднимался выше, к серебристой шевелюре.

Себастьян почувствовал, обернулся, удивленно выдохнул — не знаю, услышала это, или просто ощущала его уже как себя. Подошла ближе, обмирая от страха — ведь рядом стояли Сара с Катериной, вынужденные все бросить и бежать в неизвестность из-за козней моей сестры. Ребенка которой я, сама обуза, привела с собой.

— Сильвия! — оборотень шагнул ко мне, но остановился, будто заставил себя.

Не нужна? Мысли заметались в голове. Столько проблем принесла всей его семье! Уйти?

— Вот ты козел! — фыркнула Катерина и так толкнула брата в спину, что он налетел на меня и тут же прижал к себе, не вдохнуть. — Хватит мучить девушку!

— Почему ты здесь? — шепнул он, с надеждой заглядывая мне в лицо. — Там же церемония Посвящения? Попрощаться пришла?

— Да, там церемония Посвящения, — подтвердила, грустно усмехнувшись. — Лавия стала Верховной ведьмой.

— Почему?

— Потому что хитрая лисица, — вмешалась Сара. — Все обстряпала так, при помощи Аланы, что Сильвии пришлось бы, если б стала преемницей Маат, убить нас всех.

— Ты отказалась? — он изогнул бровь.

— Ты против, что ли? — Катерина стукнула его по плечу.

— Я не убийца, — помотала головой. — Мама бы такого не допустила.

— Не уверена, — пробормотала Сара и отошла от нас. — Идем, дочь, дадим им поговорить.

— Самое интересное ведь пропущу! — пробурчала та, но отошла к матери.

— И что теперь будет? — спросил Себастьян.

— Не знаю. — Пожала плечами, с тревогой глядя на него. — Мы с Дженни обратно не вернемся, точно. Если позволите, пойдем с вами. Ты не думай, малышку я понесу на руках, — зачастила, уговаривая, — она нас не задержит, а я сама смогу пригодиться — ворожбой следы запутаю, путь выведаю, пропитание найду и…

— А зачем тогда мы тебе? — рассмеялся он, озорно сверкая улыбкой, и поддразнил, — только под ногами мешаться будем!

— Ты мне нужен, Себастьян.

— Почему? — посерьезнел и прижал к себе еще крепче.

Медовые глаза моего волка пытливо уставились прямо в душу.

— Потому что я люблю тебя! — не отводя взгляд, твердо ответила и рассмеялась от переполнявшего душу счастья.

— Наконец-то! — воскликнула Катерина, тут же получив шлепок пониже талии от Сары. — Чего? Сама тоже подслушиваешь ведь!

— Мать должна быть в курсе! — важно шепнула волчица.

— Сестра тоже!

— Да все уже в курсе, — Себастьян расхохотался и посмотрел на них. — Что я безумно люблю мою ведьму, а она — меня!

— А меня любите? — Дженни дернула нас за рукава.

— Тебя любим больше всех! — мой волк подхватил девочку одной рукой, другой обнял подошедших сестру и мать. — Ты же в нашей стае самый маленький волчонок, а младших всегда любят сильнее остальных!

— Тогта латно, — малышка кивнула, довольно улыбнулась и чмокнула его в щеку. — Я тоше ваш вшех очень-очень люблю!