Глава 14. Дом, милый дом

Тамерлана встречали в аэропорту. Нырнув в плотный поток приземлившихся пассажиров, он намеренно замедлил шаг. Искал взглядом мамин красный платок. Но Алия увидела рослого сына раньше и замахала руками:

— Тамик! Тамик, мы здесь!

Плевать, сколько тебе лет, по маме будешь скучать вечно. Он обнял её, прижавшись щекой. Время будто остановилось, стих шум аэропорта. От мамы пахло её любимыми духами и почему-то персиками.

— Как долетел? — Отец хлопнул по плечу. — Чемпион.

— Нормально, — Тамерлан и его обнял. — Место досталось хорошее, было куда ноги вытянуть. А так… Проспал почти всю дорогу.

— Хорошо, что отдохнул, — мама не отпускала его рукав. Рядом маячили друзья, двоюродные братья и другие родственники. Приветственные плакаты развернули, выкрикивали поздравления. Чудо, что репортёров не позвали. Зачем? Всего лишь турнир большого шлема. Не олипиада же. — Мы заждались тебя. Сразу в ресторан поедем.

Когда было по-другому? Тамик чмокнул маму в щёку и с громким криком ворвался в толпу друзей. Следующие несколько минут прошли, как в тумане. Вернее, в цветном и шумном вихре. Опомнился он только на заднем сидении автомобиля. Украдкой вытащил телефон и отправил Оксане заранее приготовленное сообщение.

“Долетел. Всё хорошо. Позже позвоню”.

Это “позже” растянулось на несколько часов. В ресторане стол ломился от угощений. Обошлось без приглашённых артистов, но роль тамады взял на себя муж сестры матери и не давал гостям скучать. Тосты шли один за другим. Говорили о молодом поколении, о будущем республики. Подвыпившие старики вспоминали молодость и щедро делились мудростью. В итоге Тамерлан вздохнул спокойно только, когда начались танцы.

Телефон жёг карман. Минут двадцать назад Одуев явственно слышал, как тренькнуло уведомление, вытащил гаджет, но даже экран разблокировать не успел. Отец сел рядом.

— Кто у тебя там в Москве? Как её зовут?

— Оксана, — ответил Тамерлан и машинально вжал голову в плечи. Знал, что отец не обрадуется русскому имени. — Я влюблён и не хочу в жёны никого другого.

Наверное, не слишком уверенно сказал. Стул под отцом скрипнул, Карим Ахматович наклонился к уху сына и сказал:

— Забудь её. Влюблённость скоротечна. Сегодня сердце из груди выпрыгивает, а завтра лицо из памяти сотрётся. Думаешь, я не понимаю? Молодым не был? Погулял — и хорошо. Дома ждёт невеста…

— Значит, не понимаешь, — голос Тамерлана окреп. Нет, он ещё не перечил и даже не дерзил отцу, но отступать не собирался. — Оксана не просто очередное увлечение, я жизнь с ней прожить хочу. Детей воспитывать…

— Она беременна? Какой срок?

Кровь начинала вскипать. Отец перебивал, уводя разговор в выгодном ему направлении. В том, где сын — провинившийся мальчишка, а ему, мудрому родителю, предстоить исправлять косяки.

— Нет, я предохранялся. А если бы была? Тогда ты бы дал разрешение на свадьбу?

Карим едва заметно поморщился и обернулся на мать. Алия их не слушала. Болтала с сестрой о каких-то общих знакомых.

— Нет, тогда я предложил бы отвезти её в дорогую частную клинику и сделать аборт. Тамерлан, мы не в игрушки играем, речь идёт о твоём будущем. Московские девицы хороши только, пока ты в Москве. Нормальной семьи ни с одной из них не будет. Чему их сейчас учат? Карьера, карьера, карьера. “Живи для себя, дети вообще не нужны”.

— Оксана другая…

— Ну да, — отец громко хмыкнул и дёрнул плечом. — Все они “другие”, когда замуж хотят. А точнее, денег. Больших денег. Чтобы муж бизнес купил, а она из себя деловую потом корчила. И это не считая Мальдив-шмальдив, прады, гуччи и дольчей с габбанами. Угомонись. Дураки учатся на своих ошибках, я же тебе добра хочу.

— Насильно вручив мне “правильную” невесту? Так по твоему мнению выглядит добро?

Отец потянулся отвесить подзатыльник, но задержал руку в воздухе. Впервые признал за сыном право быть хоть чем-то недовольным? О, нет. Скорее всего, боялся, что теперь его собьют с нужной траектории разговора.

— Да, именно так. Ну женишься ты на своей Оксане, помыкаешься пару лет, потом всё равно разведётесь. Пойми ты, она не приживётся здесь, а в Москве ты не навсегда. Закончишь институт, завершишь спортивную карьеру, начнёшь тренировать. Или не начнёшь. Для кого я семейный бизнес строил? Ты мой единственный сын, дело всей моей жизни достанется в наследство именно тебе. Так что крути не крути, а домой ты вернёшься. С молодой женой, ага. И что? Начнётся ад. Ты замучаешься разъяснять ей на каждом шагу, что можно, а что нельзя. Не зная наших традиций, она будет постоянно тебя позорить. Пусть не специально, но будет. Один раз выскажешь, второй раз, третий. Дальше знаешь что? Бунт. Обычный такой бабий бунт. “Не для того я замуж вышла, Тамерлан, чтобы ты мной командовал!” И после первой же крупной ссоры она будет позорить тебя уже намеренно. Из вредности. Чтобы прогнуть и затолкать под каблук. Ты хочешь там очутиться? Что молчишь?

Тамерлан зубами скрипел. Пытался отвлечься на пару глотков вина, но от алкоголя становилось только хуже. Самое страшное — немного правды в словах отца было. Оксана действительно независима и своенравна. Она физически не сможет так слепо подчиняться мужу, как всю жизнь учат девушек их веры. Зачем далеко ходить, если они успели несколько раз поссориться, и Оксана ни разу не уступила? Тамерлану приходилось покупать цветы и топтаться на пороге с извинениями. Что изменится после свадьбы? Здравый смысл подсказывал, что ничего. А тут ещё родители и родственники будут подливать масла в огонь: “Тамик, ты должен приструнить жену. Поставить её на место. Ты мужик или тряпка?” А он не хотел ругаться. Он хотел просто жить с любимой женщиной.

— Я люблю тебя, сын, — отец воспользовался запрещённым приёмом, — и на самом деле хочу добра. По молодости многого не разглядеть. Влюблённость застилает глаза, и кажется, что море по колено. Нужно всего лишь чуток потерпеть. Здесь наступить себе на горло, там. Но жизнь — штука длинная. Ты устанешь. Поверь, тебе надоест каждый раз отвоёвать территорию и что-то доказывать жене. Любовь кончится. А без любви исчезнет то, ради чего ты был готов страдать.

У Тамерлана холодок пробежал по позвоночнику. Вот сейчас слова отца достигли цели. Он расстроился, скис и продолжал молчать.

— Так зачем воевать, м-м-м? — протянул отец. — Если можно сразу выбрать подходящего человека. Не хочешь Наилю? Пожалуйста. Мама приглядит другую невесту. Женщинам лучше видно характер друг друга, перед мужчинами они устраивают спектакль. Хоть всех девиц на выданье обойдём. Что скажешь?

По логике Тамерлан должен был обещать подумать, но в его глазах подобное смахивало на капитуляцию. Любой ответ, кроме жёсткого нет, отец воспримет как да.

— Нет, моё решение не изменилось, — выцедил сквозь зубы младший Одуев. — Никто мне больше не нужен. Всё.

Он резко отодвинулся на стуле, шаркнув ножками по гранитной плитке. На воздух хотелось. Срочно. А лучше сесть в машину и немного покататься. Ночной город всегда его успокаивал.