Глава 16. “Я же говорил”

Уходя, Оксана так хлопнула дверью, что стены палаты задрожали, а Тамерлан поморщился. Голова была тяжёлой. После операции ничего не болело, анестезия ещё действовала, но проснуться до конца он не мог. Мысли плавали разваренным пшеном в жидком супе. Тошнило.

— Что ты ей наговорила? — вытолкнул он сквозь сжатые зубы. — Наиля!

Дочь подруги сестры дяди Ужаха опустила взгляд. Её привели в палату полчаса назад. Семья невесты, будущая родня, примчалась пожелать скорейшего выздоровления. Практически в полном составе, ага. Отец, мать и закутанная в хиджаб Наиля. Тамерлан только открыл глаза. Вынырнул из темноты наркоза на яркий свет больничной палаты.

“Как же такое могло случиться? Куда смотрела охрана?”

Он что-то отвечал, оправдывался, но голоса стоящих рядом людей пролетали сквозь него. Смысл в голове не задерживался.

“Поправляйся, мы будем за тебя молиться”.

Зачем осталась Наиля, когда все ушли? Какого… она вообще рот открыла при Оксане?

— Отвечай! — рявкнул Тамик. Раздражение поднималось изнутри, проламывая толстый лёд послеоперационного безразличия. — Какая ещё помолвка?

— Наша. Ты разве не помнишь?

Соперник во время удушающего и тот шептал громче. Что она сказала? Какой-то бред. Но переспрашивать бессмысленно. Образцовая невеста, воспитанная в правильных традициях, уже превратилась в тень. Её полуразмытый образ маячил где-то справа. И всё, что делал, — продолжал раздражать.

— Не помню. Я отказался от свадьбы с тобой как раз перед аварией.

То, как она резко вскинула на него глаза, Тамерлан скорее почувствовал, чем увидел. Ждал повторения сцены с Оксаной. Не так, чтобы очень надеялся, но был бы не против, чтобы и навязанная Наиля хлопнула дверью. Естественно, не дождался. Девушки из хороших семей публичных сцен не закатывали. Они молча глотали обиду, прикидывая, как отомстить мужчине по-другому. Исподтишка. Чтобы на неё даже не подумал.

— Наиля, ты здесь? — голос отца раздался вместе с деликатным стуком в дверь. — Выйди в коридор, пожалуйста, тебя родители ищут.

Идеальная со всех сторон исламская девушка в хиджабе оттенка “кофе с молоком” бесшумно выскользнула из палаты.

— А ты даже прикованный к кровати пользуешься повышенным спросом у девушек, — Карим Ахматович закрыл дверь и сел на стул возле кровати. — Я видел как от тебя выскочила какая-то фурия. Потом она ругалась с Тимуриком. Оксана? Это она?

— Да, — обречённо выдохнул Тамерлан.

Пазл медленно начинал складываться. Раз Тимур здесь, значит, именно он притащил Оксану из Москвы. Вот уж оказал медвежью услугу. Нет, чтобы на пять минут позже. На пять грёбанных минут! Тогда настоящая невеста и фальшиво засватанная разминулись бы.

— Симпатичная, — отец выставил оценку, будто сидел в жюри конкурса красоты. — Но истери-и-и-и-и-ичная.

— Зато моя, — вяло огрызнулся Тамик. — Или нет…

Способность соображать, где он находится и что происходит, наконец-то, вернулась в полном объёме. Оксана его бросила. Не просто обиделась и высказала, что думает, а ушла. Насовсем. Уже поздно догонять её и пытаться что-то объяснить. Всё кончено. Да если бы он встал с кровати и вдруг пошёл, это мало бы что изменило. Опять цветы и подарки? Опять стоять под дверью общаги с повинной головой?

“Прости, ты всё не так поняла”.

Как хотела, так и поняла. По другому не поступала с самого начала отношений. А сейчас у Тамерлана совсем не было сил бороться и что-то доказывать. Кончились одновременно с тем, как оборвался визг тормозов. Дождь пошёл. Машину занесло на мокрой дороге и выбросило на встречку.

— Прости, сын, — тихо сказал отец. — Зря я завёл тот разговор. Ударил по больному, разозлил тебя. Далась мне эта девчонка? Не взбрыкни я на неё, ты бы не сел за руль и…

— Хватит, папа. Ты не в чём не виноват.

— Хотя, может, оно и к лучшему, — продолжил он через паузу. — Не пришлось ждать несколько лет. Умница-красавица показала истинное лицо. Она специально прилетела, чтобы бросить тебя? Так не терпелось избавиться от инвалида?

Раздражение ещё раз ударило по нервам, ярость пузырилась вязкой слюной в уголках губ. Тамерлан хотел крикнуть “она не такая”, но сам осёкся. Получалось, что именно такая.

— Совести ведь хватило орать, стоя над больным в кровати, — морально добивал отец. — Ни любви, ни жалости — ничего не шевельнулось в душе. Подождала бы хоть месяц для приличия. Сделала вид, что ей не всё равно. Но нет. Загорелось всё решить в сию минуту. Вот оно, московское воспитание…

— То ли дело наши девушки, — не выдержал Тамерлан. — Особенно Наиля.

— Да, — невозмутимо кивнул отец. — Особенно Наиля. Заметь, она здесь. Не махнула хвостом, не умчалась заниматься своими делами. Не отказалась от тебя.

— А вы и рады с мамой. Без меня помолвку заключили?

— Что ты, — сверкнул взглядом Карим Ахматович, — совсем нет. Да, мы разговаривали с её родителями и с Наилёй ещё до аварии. Однако последнее слово за тобой. Я повторю, что ты можешь не торопиться. Думай. Не прогоняй только девушку, она хорошая. Попросилась ухаживать за тобой. Нет, не в качестве сиделки, больничного персонала хватает. Но привезти любимые книги, заказать что-то вкусное в ресторане, развлечь разговором — почему нет?

Запал спорить и ругаться медленно заканчивался. Слишком мало сил осталось у Тамерлана. Слишком забористыми медикаментами обкололи до операции. От них тело превратилось в овощ, а мозги в кисель.

— Делайте, что хотите. Я уже всё сказал. До аварии.

— Отдыхай, — мягко ответил отец. — Поспи лучше. Мы с мамой будем рядом.