Первая любовь

Не испытывала голода, не хотела пить и спать не могла. Болезненные ощущения внутри, словно душа сжимается и рвётся на куски. Такое я испытывала только когда ненавидела. Да, несмотря на всеобщую любовь и обожание, у меня были недруги. Их звали Влад и Васька, они царя волчьего Лихо сыновья. Зажравшиеся мажорики.

Хотела я учиться в университете. Поступила, на занятия ходила. Недолго. Два этих долговязых желтоглазых волчонка решили, что у нас вполне может быть хороший тройничок. Как я от них бегала, как с ними воевала. И меня же, жертву, из университета! Их папаша постарался, чтобы меня выставили дальше путешествовать по племенам.

Тогда я возненавидела. Но ненависть сменилась…

Это чувство, что зарождалось внутри, сродни лютой злобе. Только врага нет, есть тот, кого я хотела всем своим сердцем.

Мне страшно от этого. Оно огромное и горячее, неконтролируемое, как извержение вулкана и вытекающая горящая лава.

Любовь.

Я пыталась её подавить, она меня замучила. В комнате своей лежала, а чувствовала запах моря. Подушечки пальцев помнили, какой дракон на ощупь, его мелодичный юношеский голос в голове.

Неконтролируемая эмоция.

Любовь.

Для неё нет препятствий, для неё нет имён и племён. Она не задумывается о последствиях, она жаждет здесь и сейчас.

Я догадывалась, что не то, что любить, даже приближаться к Ардису нельзя и будут последствия.

Уже слишком поздно. Меня обволакивало тайное желание. И я дурела, стонала и с ума сходила.

Наверно, у такой особенной, как я, и первая любовь будет особенной. До судорог в конечностях, с повышенной температурой тела, с бредом и в поту.

Ольга три раза приходила, ближе к вечеру пропала.

Я же хотела к Ардису, но не могла… не могла. Потому что нельзя так любить дракона.

Мне бы хотелось, чтобы он знал это, как сильно он мне дорог…

Как я хочу к нему, как я хочу его…

Но не иду, потому что погибаю.

Я тронула себя между ног…

— Ардис, — сорвалось с моих губ.

Вспоминала экстаз от полёта, от купания. От того, как он касался моей груди. Тело сладко содрогнулось. Я опять испугалась и села на кровати, вся в поту.

Так, надо разумно подойти к сложившейся ситуации.

О том, что в доме появился мужчина, я поняла по звукам. Ольга стонала и кричала на весь дом. Она занималась любовью. Верная жена. Значит, вернулся сам царь котолаков Леонид Львович.

Прикрылась халатиком, вышла из комнаты.

Коридор второго этажа наполняли скрипы кровати, ахи и вздохи, сладостные крики.

За окнами стояла непроглядная ночь. Источником света служил фонарик, что горел на кухне внизу и сеял приглушенный алый свет.

Только я к двери Ольгиной спальни подошла, где уединилась пара котолаков, как она тут же открылась. Пришлось резко вскинуть глаза. Открыл потный и взъерошенный мужик, видеть его половой орган не хотелось.

В тёмных вьющихся волосах золотой царский обруч. На лице с веснушками поблёскивали распутные зелёные глазища. Тело крепкое, но меня воротило от этого мужчины. От них всех.

Улыбнулся мне по-доброму.

— Здравствуй, Яся. Тебе чего?

Думаю, он бы с удовольствием меня пригласил в спальню. Котолаки невероятные паскудники. На мордах всё написано. Кошки почти выродились. Они гуляли сами по себе тысячи лет и семьи не создавали. В мире людей потерялись.

Но вот этот, с глазами неприятными, Лео Сан, всех объединил, спас маленького Бесконечного котика, который немного меня старше и восстанавливает города, заставляя самое распутное племя создавать семьи и не бросать своих детей.

— Слышу, что Ольгу Ниловну убивают, пришла помочь, — тихо ответила я, не уточняя, кому именно помогать.

Леонид Львович прищурил глаза и своей рукой коснулся моего лица. За сутки царапины от когтей бешенной Оли не прошли. От его прикосновения я недовольно фыркнула.

Мерзкий. Они тут все отвратительные.

— Сейчас ужинать будем, спускайся вниз, — прошептал он и стиснул зубы.

Дверь перед моим носом захлопнулась.

Сейчас, Оля, тебе влетит за увечья. Ну, или тебя лишат секса, что тоже неплохо.

О, я придумала классную игру. При Лео я буду ласковая кошечка, а при Ольге лютой сукой.

Вот будет весело!

Я с улыбкой спустилась на кухню. Приготовила для Лео чашку и кусок пирога.

Лео быстро спустился. На нём была чёрная юбка и больше ничего. Он улыбался мне. И ему я очень нравилась. Знал, кого взял под опеку. Его обязали. Альфа котолаков совсем молодой и побоялся со мной общаться. Хотя и женат… Вот такая история с кошками, вся их хвалёная пара может распасться, если Яська Многоликая поманит. Правильно Бесконечный лев по имени Никанор меня опасался. Я уже искала партнёра для первого секса, и он, видимо, знал об этом. Поэтому опекала меня супружеская пара.

— Угощайтесь, — очаровательно улыбнулась я и пригласила Лео за стол.

Он вначале взял с печи свою походную сумку на длинной лямке и положил на стол книгу. Сам сел напротив.

Я рассмотрела складень из золота, украшенный красными и зелёными самоцветами. Имелся сбоку маленький замочек. Раскрыла створки, под ними пряталась старинная книга, написанная от руки. Пожелтели страницы и пожухли у них края.

«Работа с пространством» и автор «Пассарион Андреевич Бесконечный волк».

Это написал мой отец.

— Я не умею колдовать, — тихо призналась я.

— Но прочитать надо.

Уплетал пирог котолак и мурлыкал, как настоящий кот.

Спустилась на кухню Оля Ниловна. Куталась в зелёный шёлковый халат. Недовольная, губы поджимала. Швырнула мне на стол свой учебник по анатомии.

— Не все мышцы выучила! — рявкнула она, и кот ей в спину кинул жёсткий недовольный взгляд.

— За что твоя жена меня ненавидит? — громко спросила я.

— Замолчи немедленно! Никакого уважения к старшим, — возмутилась кошка.

Я с кровожадной ухмылкой прожгла её взглядом. Так тебе и надо. Ещё пару дней в этом доме, и я начну по-настоящему сопротивляться.

— Я эти шрамы на лице оставлю на память и всем буду рассказывать, как мне было «хорошо» у вас в гостях.

— Твоя мать, — Лео вздохнул, прежде чем продолжить.

А я замерла… Моя мать. О ней никто не мог толком что-либо рассказать. Только Догода и знал о маме, говорил общие фразы: хорошая, добрая, милая.

Что знал Леонид Львович?

— Когда мы с Олей встретились, — Лео посмотрел на жену, та кивнула, — Оля была волчица.

— Это как? — ошарашенно уставилась на леопарда. — А как же вы? Я думала, она приëмная дочь волков... Они всех подбирают.

— Нас бы убили. — Он посмотрел на меня стеклянными глазами. — Оборотни с разными зверями не могут быть вместе, такие пары противоестественны и должны быть уничтожены.

— Но она — леопард, как и ты! — ахнула я.

— Да, твоя мама заставила Олю обернуться и убила её волчицу.

Хорошая, добрая… Видимо, не совсем. С другой стороны, пара влюблённая вместе осталась.

— А так бывает? — удивилась я.

— Да, потеряв волчицу, Оля стала человеком, и я успел поставить ей метку котолака. Она обернулась, мы поженились.

— Оля не хотела тебя? — с сожалением посмотрела на котолака.

Он усмехнулся, тряхнул тёмной шевелюрой:

— Хотела. Всё правильно, но слишком жестоко поступила Многоликая, Оля до сих пор забыть не в силах.

— Ну и пошла твоя Оля, — с вызовом прошипела я. — Я-то тут при чём?

— Не надо обо мне в третьем лице в моём присутствии, — раздражённо сказала Оля и с чашкой чая села рядом с мужем. — Не дай бог, тебе, Ясения, узнать, что значит, потерять своего зверя, с которым ты родилась. Пустота, боль, страх. И даже когда на замену дают другого, чувство потерянности не исчезает. Это тяжёлая утрата, которая наносит увечье душе и телу.

Вот какая у меня была замечательная мама, загрызла Олю. Мне не светит это. Я даже их поссорить не смогла. Сидели напротив, два сапога пара. Целовались. При мне одинокой.

Ну, хотя бы выяснила, почему меня Оля Ниловна так грызла.

Я взяла свою корзину и положила на дно две книги.

— И куда это ты? — фыркнула Ольга.

— В лес, что б тебя не видеть.

— Ты действительно не уважаешь старших, — вздохнул Лео. — Останешься в доме.

— Чтобы слушать, как вы трахаетесь?! — возмутилась я. — И вы воняете!

Отвернулась и вышла из дома. Спиной чувствовала их тяжёлые взгляды.

***

Что мой папа мог путного написать? Первое предложение в книге: «Генерируйте манну на уровне глаз». Всё, дальше можно не читать. Я не фига не поняла. Ладно, я играла в компьютерные игрушки. Допустим, манна — это колдовская энергия внутри мага. А я не колдовала! Так что манна для меня — это каша. И как её генерировать на уровне глаза, папа не пояснил.

Но книга красивая. С картинками не по теме.

Я сидела на краю бассейна, болтала ногами в воде. Надо мной шумели высокие деревья. Ветер скидывал с них сухие листья и уносил их в полуразрушенную башню.

Ардис спал на сине-зелёной плитке глубоко под водой. Выходить не собирался. Обиделся. Меня целый день не было.

Книгу я решила сохранить, раз мой папа Пассарион её написал. Почитаю лет через триста. Когда стану великой колдуньей.

Я пошевелила ногами. Брызги разлетелись в стороны. Капли сияли на солнце. Если Ардис не выйдет, я нырну за ним, постараюсь разбудить.

Я раскрыла книгу на середине.

«Когда иной колдун желает своими силами препятствовать переносу в пространстве, сделайте обманный манёвр, измените направление».

Гениально! Если на вашем пути кто-то стоит, сверните в сторону!

Нет, я эту книгу через пятьсот лет буду читать, просто из уважения к папочке. Когда оно, это уважение, появится? Я им не могу простить, что так долго жили и бросили меня, когда родилась.

Я часто задумывалась, как бы жила, если бы родители были рядом. Мне б не пришлось путешествовать. Или я путешествовала с ними. С добрыми. Любящими. Прекрасной парой, папой с медовыми волосами и васильковыми глазами и мамочкой с темно-русыми волосами и карими глазами. Говорят, я на маму похожа.

Ардис высунул морду из купальни. Хитро прищурил синие глаза и плюнул в меня водой.

Я упала назад и промокла до нитки. Стала нервно стряхивать воду со страниц книги. А она чернилами написана! Из неё листы стали выпадать.

От моего вопля дракон прищурился.

— Что наделал?!

Я показала ему жалкое состояние рукописи.

— Я хотел поиграть с тобой. — Дракон виновато прижал уши.

— Эту книгу писал мой папа! — заплакала я. — Что я Лео скажу?

Опала на землю и расплакалась. Обняла свои колени. Мне показалось, что последнюю нитку, что связывала меня с Пассарионом, обрезали.

Дракон обвил меня хвостом и спрятал в тени своего крыла.

— Про что была книга? — серьёзно спросил он.

— Работа с пространством, — захлёбываясь рыданиями, ответила я.

— Так у меня есть эта книга, — заявил Ардис. — Может, даже твой папа писал.

Всхлипнула и посмотрела на его улыбающуюся морду.

— А где она?

Вытерла слёзы.

— На острове, недалеко. — Дракон протянул мне свою когтистую лапу. — Полетели?

— Полетели, — улыбнулась я и дала ему свою ручку, свою крохотную ручку по сравнению с его ладонью.

Он подставил мне шею. И я уже лихо и бесстрашно забралась к его ушам. Устроилась удобно, получая кураж оттого, как он прыгает, отрываясь от земли. Как мои волосы в порывах ветра, что раздувают его крылья, во все стороны торчат.

— Если я когда-нибудь обернусь, то гарпией! — кричала я дракону. — Хочу с тобой летать.

— Найди серебряную флейту, — ответил дракон. — Она принадлежит Многоликой!

— Впервые слышу! Что за флейта?

— Слушай, Ясная, меня, — смеялся дракон, пролетая над лесом. Впереди светилось море и ватные облака встречали нас.

— Слушаю! Но меня Яся зовут! — крикнула я. Отпустила его уши и расправила руки в стороны, ощущая, что щемит внизу живота и от восторга ум за разум заходит.

— Оборотни пришли в Лес много веков назад. И привёл их очень сильный колдун, звали его Ром. У Рома была маленькая дочь. Многоликая.

— Это мой предок?

— Да, думаю, что раз ты тоже Многоликая, то Ром точно твой предок. Но Рома убили…

— За что?

— Ты будешь слушать? — возмутился Ардис.

— Так за что?

— За то, что свою маленькую дочь не захотел в жёны отдавать одному чудовищу! И осталась девочка сиротой. Взял её себе на воспитание один Хладнокровный. И создал для девочки флейту. На ней было восемь дырочек и четыре клавиши. Так вот эти клавиши управляли силой Леса. И могли через звук творить неведомые дела.

— Какие?

— Первая клавиша вызывала регенерацию. Любая рана заживала.

— Класс…

— Вторая клавиша вызывала у оборотней крылья…

— Да ты что?!

— Ты будешь слушать? — снова возмутился Ардис.

— Слушаю, слушаю.

Я погладила его шею.

— Третья клавиша была левитацией. С помощью музыки можно было двигать гигантские предметы. А четвёртая клавиша — разрушение.

— Вау! Я хочу! Ардис. Где эта флейта?

— Ты у своих спроси, скажи, что она принадлежит тебе. Если не поверят, то передай, что Ардис велел вернуть. — Он загоготал, и между моих ног появилась приятная вибрация.

В ослепительном ярком свете появился на горизонте остров. Он вначале был плохо виден. Но по мере приближения к нему вырисовывались скалы, поросшие кустами, лесочек, похожий из далека на грибницу. И башни высокие серели у леса.

— Ардис, — позвала я. — А там кто живёт?

— Я, — ответил он. — Но я давно там не был, поэтому извини за беспорядок.

— И больше никого?

— Звери дикие, но ты не бойся.

— Стрёмно как-то.

— Что такое «стрёмно»?

— Это страшно, большое опасение. А ещё бывает парень стрёмный — это значит совсем страшненький.

Мы вместе рассмеялись.

Дракон кружил над островом. С крон деревьев в ужасе разлетались птицы. По дорожкам под нами носились дикие звери. Никто не хотел стать ужином.

Он спустился ещё ниже к высокому замку. На одной из башен была настоящая взлётная площадка. Камни, поросшие мхами, огораживали большой полукруглый балкон. На него и приземлился Ардис. Сразу наклонился, чтобы я спустилась.

Спрыгнула на холодные камни и бесстрашно подошла к краю балкона, расправив руки в стороны. Когда Ардис встал за спиной, откинулась на него.

Своего дракона.

Вдвоём смотрели на стелющейся перед нами пейзаж острова. Он ласкался ко мне, и я поглаживала его шею. И пока он куда-то вверх смотрел, незаметно поцеловала.

Встретила хитрый сине-зелёный взгляд.

Я влюбилась.

И он поощрял. Дунул мне в щёку горячим дыханием.

Направился через арку внутрь замка, не дождавшись, когда я с открытым ртом всё вокруг рассмотрю.

Древний замок хранил прохладу. Камни, словно потные, были покрыты влагой. Чёрно-серые создавали мрак внутри огромных коридоров. Строение не предназначалось для людей. Потолки высокие, проходы широкие и полы все из камня. Если были двери, то метра четыре в высоту, двустворчатые. И, конечно, открыть их у меня бы сил не хватило. Полотна дверей были толстыми, массивными. На тех, что вели в зал, сохранились резные орнаменты. Пахло плесенью и пылью.

Зал гигантский. Окна арочные, вытянутые, в готическом стиле. Стёкла-витражи раскрашивали солнечный свет в разные цвета. Из мебели только гигантский стол, высотой мне по грудь. Под высоким потолком каменные балки. Насесты для крылатых.

Перед камином в два моих роста лежала бурая шкура медведя-великана. Я побоялась на неё вступить. Безглазая морда печально смотрела на меня, мех с высокий и пушистый… Такие медведи бывают только оборотнями.

Я знаю, что оборотни-медведи иногда страшные говнюки, но снимать с них шкуры и перед каминам расстилать для меня слишком.

Возможно, именно этот медведь мой любовный пыл остудил. Нужно не забывать, что дракон с Теплокровными двуликими не дружит.

«Не дружит». Кого я обманываю? Он – враг Теплокровных.

Я ещё поглазела на зал и пошла дальше, куда уполз мой крылатый ящер.

Ноги замёрзли сразу. Камни замка действительно были очень холодными. И, обняв себя за плечи, я содрогнулась.

Мрачно, жутко.

— Ардис! — позвала я. Эхом мой голос отразился от стен.

— Я здесь, — откликнулся откуда-то из темноты дракон.

Я вошла в кромешную темень. В этом месте она казалась бархатистой, отдельной субстанцией, и я даже пальцы растопырила, пытаясь руками её поймать. Впереди забрезжил тонкой полоской свет. Он просачивался в створки больших дверей.

Протиснулась в них и оказалась в круглой башне. На балконе…

Башня была пустотелой. С первого этажа и до того места, где стояла я и выше, ещё на этаж тянулись каменные стеллажи, заполненные тысячами книг. А может, десятками тысяч. Имелись большие окна, балконы и лестницы под человеческий рост. Но для дракона между стеллажами прикрепили сетки, такие «ползалки», чтобы можно когтями зацепиться. И он цеплялся. Складывал крылья и ползал по стенам в поисках нужной книги.

Я, открыв рот, смотрела по сторонам. Мы давно привыкли к тому, что книги все в электронном виде. Поэтому впечатлила библиотека, но книги были в ужасном состоянии. Переплёт той, что я вытащила, оказался гнилым. Листы слиплись.

— Нельзя так относиться к книгам, — сказала я.

— Здесь почти ничего полезного, — отозвался Ардис, проползая мимо меня наверх.

Я попыталась разглядеть название. «Любовные романы змейки Вары».

— Ардис, — усмехнулась я, — Ты слышал о любовных похождениях змейки Вары?

— Да, она редкостная потаскуха, любит оргии.

Я подняла наверх глаза. Он навис прямо надо мной.

Мало того, что у Ардиса не было половых органов, у него попа отсутствовала. Действительно, как из мрамора высеченный. Обтекаемая капля.

Дракон почувствовал моё пристальное внимание и сунул морду между своих лап, посмотрел на меня салатовыми глазами.

— Не могу уловить, о чём ты думаешь, — хитро прошептал дракон.

У меня щёки зажгло огнём, я потупила взгляд, кинула гнилую книгу потаскухи змейки Вары обратно на полку.

Настроение опять сменилось. Хотела побыстрее уйти из этого замка.

Дракон спустился на балкон, возвысился передо мной. — Так о чём ты таком думала? Я плохое слово сказал?

— Оргия? — хмыкнула я. — Зайцы молодые любят групповушки.

— А ты? — нахмурился Ардис.

— Ардис, а ты можешь человеком обернуться?

Морда состряпалась во что-то вымученное и недовольное.

— Ненавижу людей.

— За что? — удивилась я.

— Дрянное племя, — он вздохнул. — Поэтому я очень давно не перекидывался.

— Жаль, — хмыкнула я. — Я бы тебе что-нибудь предложила.

Собралась уходить, но мне дорогу перегородил его упругий хвост. Повиливал, не пуская к выходу.

— А так не хочешь? — совсем тихо спросил Ардис.

— С драконом? — надменно рассмеялась я. — У тебя ничего нет.

— Всё, я понял! — Он наклонил ко мне свою голову, и потемнели его тёмно-синие глаза, как морская пучина. — Ты гадала, куда делась моя дубина!

Я смотрела в его глаза и, казалось, тонула. Даже почувствовала лёгкое головокружение.

— Хочешь, покажу?! — восхищённо предложил он.

— Нет! — зло рявкнула я.

Меня немного расстроило, что он может догадываться о ходе моих мыслей. А то, что считывал все мои эмоции, вообще злило.

Ардис опять всё понял и протянул мне на своей ладони небольшую книгу. Я взяла её в руки и открыла. «Работа с пространством». Только вот писал её не мой папа.

Может, котолак не заметит подмены?

И вообще, можно сказать, что это мой отец писал, значит, книга моя и возвращать не надо.

— Я знаю, как поднять тебе настроение!

Дракон начал подталкивать меня к выходу из библиотеки.

— И как? — поморщилась я.

— Мы сейчас поймаем что-нибудь съестное на обед, а потом изучим мышцы ниже пояса.

— Я хочу, чтобы ты обернулся. Или помог мне перекинуться в гарпию, — вздохнула я. — Ты понимаешь, что я дерзкая и у меня настроение меняется. Это поэтому что я одинокая и родители рано умерли, а опекун, которого я любила, как родного отца, отказался от меня. И обернуться я не могу, и колдовать не умею. Вот и страдаю.

У меня ком в горле встал от отчаяния.

— Лучше бы я в мире людей жила, — накатили слёзы.

— Я тебя понимаю, маленькая — ответил дракон. — Не плачь, ты разрываешь моё ледяное сердце. Мне не нужен твой оборот, твои колдовские способности, твои родители и твои племена. Ясения Пассарионовна, ты мне нужна такой, какая есть.

— Я так и думала, — успокаивалась я, всё больше утверждалась, что Ардис самый лучший оборотень на свете.

Шла по тёмному коридору, прижимая к груди книгу. И рядом с драконом мне было совершенно не страшно, даже в кромешной темноте.

Все волки, котолаки, медведи, олени, зайцы и табун, никто его мне не заменит!

***

В колоссальном камине горел не менее колоссальный костёр. Пахло дымом и жаренным мясом.

— Не надо мне помогать! — рявкнула я, когда хвост попытался подсобить мне. Я самостоятельно закинула ногу и забралась на стол.

На столе стояли огромные кувшины из серебра и золота.

— Какие красивые! — Я заглянула в каждый из них. — Ты же дракон, у тебя по стереотипам должна быть сокровищница.

— Есть такая, — ответил Ардис и на золотое блюдо бросил жареную тушу кабана.

— Серьёзно? — усмехнулась я.

— Да, в подвале. — Ардис взял большой тесак и отрезал самый сладкий кусочек для меня. На серебряную тарелочку положил и к моим ногам поставил.

Я скрестила ноги и приготовилась обедать. На столе, а дракон за столом. Так мы были на одном уровне, и это почему-то меня радовало. Можно было смотреть в его колдовские глаза.

Посолила мясо и принялась есть. От голода желудок буквально слипся. Я не ела сутки, и мясо казалось невероятно вкусным, хотя было жестковатым.

— Так ты подумал насчёт обернуться человеком?

Я жевала и смотрела на его чудесную морду. Он увлечённо кушал, обгладывая косточки.

— А вдруг я стрёмный? — посмотрел на меня.

— Не думаю, — улыбнулась я. — И вообще, я тебя как личность люблю.

— Любишь? — вскинул бровь дракон.

Я не ответила, уткнулась в свой кусок мяса. И хотя глаза не поднимала, чувствовала, как он на меня смотрит. У Ардиса пронзительный тяжёлый взгляд. И если он недоволен, то этот взгляд давит. А когда… Влюблён, ласкает.

— Прекрати так на меня смотреть, — прошипела я недовольно.

— Мышцы изучать будем? — поинтересовался он.

— Можно, — усмехнулась, потому что изучение мышц ниже пояса предстояло быть очень откровенным. Но в любом случае, пока не обернётся, я ему не отдамся.

— Предлагаю у камина.

Я покосилась на шкуру несчастного медведя.

— На нём не буду.

— Вот как? Тебя это смущает? — удивился Ардис.

— Да. Это Теплокровный оборотень.

— А вдруг он был насильником и убийцей?

— Тем более, у него наверняка плохая аура.

Он смеялся. Отодвинул на край стола тарелки и кувшины. Нагло так, по-хозяйски обвил меня своим хвостом и пододвинул ближе к себе, на край.

У меня было игривое настроение. После обеда расслабилась, немного осоловела от сытости и кое-что себе разрешила. Ногой провела по шее дракона. У него были шипы, но неострые. Когда он не злился, был приятный на ощупь.

С вызовом посмотрела змею в глаза. Они у него потемнели до болотного цвета. Он улыбнулся, и между его губ показался голубой раздвоенный язык.

Это смелость мою отпугнуло. Там ещё зубы таились такие, что моя ножка могла укоротиться в один «грызь».

Ардис заметил мой испуг. Его шёлковый язык проехался между моих пальчиков на ноге. И меня словно током шарахнуло. Я хотела ногу у дракона отобрать, но он лапой ухватил за щиколотку и не позволил дернуться

До чего ж язык у него мягкий!

Это я совсем от него с ума сойду.

Волосы вставали дыбом от нежных и в тоже время опасных прикосновений. Тело била мелкая дрожь, возбуждение нарастало пылающим пожаром между ног. Я чувствовала, как влага вытекает из меня, как липнет к внутренней стороне бёдер. И как ни пыталась сбить наваждение, не получалось. Только лёгкий стон сорвался с моих губ.

Как в тумане его голос. Он говорил название мышц.

Язык дошёл до колен, которые я со всей силой сжала, прикрывая пульсирующее желанием лоно.

Я была готова согласиться на все, что он мне предложил бы.

Дыхание сбилось, когда он совсем медленно скользнул по ногам под подол халата.

Я делала быстрые неглубокие вдохи. Вспотела, на глаза накатывали слёзы. Эти жаркие эмоции плескались через край, топили меня, укрывали с головой. И я уже не могла спастись.

Он настаивал, хотел развести ноги в стороны.

Кричать его имя было бесполезно — он бы не остановился. И хотя не слышала, как он дышит, как он стонет, дракон однозначно был возбуждён.

Сил не было сопротивляться, и я откинулась на локтях и закрыла глаза. Раздвинула ноги, позволяя слизывать свою влагу, что текла.

Мягкий, но твёрдый. Это про его язык. Он прошёлся лёгким бархатом по моим складочкам и надавил на клитор.

У меня слёзы по щекам потекли. Я вскрикнула от невыносимо сладкого ощущения.

Было настолько хорошо, что даже больно.

Язык от клитора прошёлся ниже и нащупал лоно. Попробовал протолкнуться и причинил мне уже настоящую боль, без какого-либо удовольствия.

Я вскрикнула и резко подалась назад, сложив ноги вместе. Уставилась на Ардиса во все глаза.

— Ты что, — растерянно прошептал он, — ты девственница?

— Да, — сказала я. — Перекинешься — будешь первым.

Он замер. Гады умеют так замирать, словно неживые. Смотрел на меня, и глаза его из болотных превращались в ярко-голубые, как ясное небо в летний день.

— Я хочу, чтобы ты кончила.

Неожиданно отмер и насильно ухватил меня за ноги.

Взвизгнула и попыталась сопротивляться, но у него такая сила, что было бесполезно дёргаться.

Его морда уткнулась мне между ног. Пришлось закрыть глаза, а потом тут же их распахнуть, потому что оргазм был невероятный.

Язык дракона беспощадно терзал мой пульсирующий клитор, и я кончила с воплями и почти полной отключкой от реальности.

Старшие иногда спрашивают про свой молодняк: «Почему они это творят?» Мы творим это, потому что никто для нас не авторитет. Жила бы я в семье с мамой и папой, однозначно не отдалась бы ящеру. А у меня никого нет, даже парня. Я абсолютно одинока, поэтому слишком много себе позволяю.

— Разреши войти? — откуда-то со стороны слышался голос Ардиса. Мягкий, как его язык, манящий и приветливый.

— Нет, — задыхаясь, ответила я. — Перекинься.

— Тысячи лет не оборачивался, как же мне это сделать?

— Если захочешь, то обернёшься. Мне от твоего языка больно, кувалда не для меня.

Он отпрянул. Я прикрылась подолом халата.

Наваждение прошло. Мне вдруг стало стыдно за содеянное. Немного. Некритично. Вообще можно никому не рассказывать.

Оборотням и дела нет, как я тут отдыхаю.

Догорал костёр в камине, я оглянулась по сторонам. Ардиса в зале не было.

Соскочила со стола, забрала свою книгу и направилась на взлётную площадку.

Он стоял на краю башни, расправив свои великолепные крылья. Ветер обдувал его мускулистое красивое тело.

Если бы он настоял… Если бы пообещал, что не будет больно, что я выживу после этого, то я была бы уже готова согласиться.

Мне теперь никого не захочется. Я испорченная. Бракованная, не получилась. Мне не нужен был Теплокровный. Я хотела дракона.

Ардис кинул глубокий, заинтересованный взгляд через плечо и улыбнулся. Наверное, прочитал мои мысли или догадался, о чём я думаю.

— Я выполню твою просьбу, — заявил дракон. — Летим обратно.