Изничка

— Я пытаюсь понять, почему моя регенерация не помогает тебе, — шептал Ардис и обнимал меня. Его мягкие губы проезжались по виску, щеке и добрались до губ. Пах морем и свежестью. Пока не открывала глаза, соображала что к чему.

На самом деле, он лукавил, очень сильно помог мне. Боли в плече не было, и я спокойно могла шевелить пальцами.

Воздух был горячим, намного теплее, чем тело дракона. Он даже в человеческом обличии прохладный. Подо мной был матрац, наполненный какими-то растениями. Немного необычный. Бельё всё из шёлка. Подушка круглая, в неё гречиха. Хуже подушки только у котолаков.

Чувствовала усталость и в то же время радость.

— Флейта, — выдохнула я.

— Здесь, маленькая. Здесь твоя флейта. — Ардис приложил мою магическую вещь к пальцам левой руки, чем осчастливил меня. — Только с её помощью и вытащил тебя.

Он с поцелуями спускался ниже. Отодвигал шёлковую ткань и целовал соски. Как он умеет, так, что я возбудилась сразу и чуть слышно простонала от удовольствия и распаляющегося огня внутри.

— Я во всём виноват. Не углядел. Еле смыли запах этой волосатой скотины, — шипел дракон и спустился к моим бёдрам, осыпал их поцелуями. Прохладой опалило лоно, когда он раскрыл складочки и нежный язык проехался по клитору.

Я изогнулась от искрящегося жаркого наслаждения. Как ни крути, Ир Ардис любовник лучше Догоды, ублажал до изнеможения. Пытка какая-то, как хотелось его.

Оставил меня на грани оргазма, и я заныла, недовольная. Приоткрыла глаза, чтобы рассмотреть комнату, но взгляд уткнулся в бездонные очи дракона.

Зрачок то круглый, то вытянутый. Долго менял форму, как отдельная субстанция, остался в итоге в виде звезды. А радужка волновалась сине-зелёным морем бездонной глубины. Такие глаза странные у сильных колдунов. У Догоды в синеве тоже появлялись орнаменты, а здесь… что-то невообразимое, заставляющее тонуть в себе, уводящее в пучину, манящее неизведанным.

Ардис вошёл в меня, и я сжала член мышцами, простонала в его губы, не отрывая взгляд от стихии в его глазах. Под ним прогнулась, обвила его руками.

Дракон прикрыл глаза, и я стала свободной, прижалась к нему и, убрав его красивые локоны волос в сторону, посмотрела на комнату.

Всё было белым. Из камня. Невероятные своды, толстые колонны. Арки открытых окон. Зал светился от белизны на ярких лучах солнца, что пробивались с улицы.

Это юг, на улице невыносимое пекло.

Движения внутри меня вынудили отвлечься.

Быстро я отвыкла от стройного юноши, чего-то не хватало. Не только длины члена, но и широченных плеч, горячих мощных рук и волос на теле.

— Люблю тебя, — шипел и пенился голос моего любовника. — Я страдаю без тебя.

Его движения становились резкими, и я, обхватив его с силой ногами, кончила, оцепенев всем телом.

Видимо, после ранения я совсем ослабла. В голове после улётного оргазма никаких мыслей. Тяжёлое дыхание и полная покорность молодому мужчине, в котором дремал древний дракон.

— Я исчезну ненадолго, — задыхался Ардис, кутая меня в тонкое белое покрывало. — Ты спи. В твою честь в городе будет большой праздник. Потом посидим в узком семейном кругу.

— Даже так, — устало усмехнулась я. — Ир, не уходи, мне страшно без тебя.

— Флейту прижми к себе, — учил меня дракон, опять захватывая весь мой разум в пучину своих морских глаз. — Запомни, что последняя клавиша — разрушение. Такой мелодией любого врага сразишь.

— Любого? — не поверила я.

— Ну-у-у, — он нахмурился.

— Ир, — усмехнулась я. — Не нужен весь список. Просто скажи, какого уровня колдуны не пострадают.

— А в Лесу есть какие-то уровни?

— Нет. Ну, там Бесконечные, Охотники, Гончие…

— Бесконечные не пострадают, — вздохнул он. — Но и не приблизятся.

— А крылья? — Я гладила его лицо и не могла поверить, что наконец-то вернулась к нему. Такому сказочному, необычному, восхитительному.

— Не улетай. — Он улыбнулся и поцеловал меня.

Отпрянул от меня дракон, и я села, прикрывая наготу.

Кровать оказалась солидной, на десяток стройных юношей и девушек. И находилась на возвышении.

Ардис слетел со ступенек, поднял с пола синюю ткань вроде покрывала, лихо в него завернулся и закинул на плечо часть покрывала, как Гай Юлий Цезарь.

На полу вырисовывался ковёр из цветной плитки: резвящиеся змеи на морских волнах. Я огляделась. Между колоннами у высоких двустворчатых дверей стояли мраморные статуи девушек и юношей со змеиными хвостами.

Дверь из дерева, но тоже белая, открылась, и в зал вошла высокая худощавая женщина. В белом красивом платье, похожем на древнегреческий наряд. По подолу и вороту золотом вышиты пальметты, на поясе меандр. Волосы тёмные убраны в высокую причёску и украшены бусами, морскими звёздами, раковинами и какой-то сеткой, видимо, отобранной у местных рыбаков. На лицо она была настолько необычна, что я внимательно её изучала, не дышала. Морского цвета большие глаза, где салатового было гораздо больше голубого. Ещё и накрашены, обведены чёрным углём, поэтому выделялись сильно. Аккуратные губы, в краске или сами по себе фиолетовые — непонятно. Одним словом, дама впечатляла.

Она была выше Ардиса, согнула колени и поцеловала его руку.

— Это змейка Вара, — представил женщину Ир. — Она отвечает за твоё благодушие. Я скоро вернусь, Ясенька. Развлекайся, маленькая царица.

— Если я царица, то кто она? — спросила я.

— Эта? — Дракон с отвращением рассмотрел женщину. — Моя первая жена. Но ты не беспокойся, я уже две тысячи лет брезгую этой… В общем-то, у неё высокий статус, она на Изничке глава национального собрания, дама Вара.

И ушёл. Сквозь двери в какой-то очередной зал, в конце которого открыл ещё одну дверь, и там тоже был зал. Он уходил от меня, как по зеркальному тоннелю, что образовывается, когда два зеркала подставить друг к другу.

— У меня для тебя, Ясенька, подарок, — оскалилась старая проститутка змейка Вара, которая любит оргии.

— Ясения Пассрионовна, — надменно отозвалась я.

— Пойдём со мной, Ясения Пассарионовна.

Я выбралась из кровати, завернулась в белое покрывало, как Ардис, гордо закинула на плечо часть ткани и подошла к Варе. Она пригласила меня жестом за собой. Я последовала, ощущая, какой приятный пол в зале. Хоть из камня, а тёплый.

Вот она, Изничка, необыкновенная и таинственная.

***

Из моей спальни мы вышли в похожий зал, где молочные стены, скульптуры грозных мускулистых воинов с трезубцами и копьями в руках. Но прямо не пошли, а завернули направо и остановились у небольшой, по сравнению с двустворчатыми воротами между залами, дверьми.

Вара оскалилась в улыбке и открыла дверь. За ней стояло два десятка девиц моего возраста. Все, как по приказу, встали на колени. Все платья полупрозрачные, отчего были видны голые тела. Волосы убраны, на шеях ошейники. Бледные и смуглые, блондинки и брюнетки не поднимали глаз.

— Кто это? — выдохнула я.

— Это твои рабыни, Ясения Пассарионовна, — обрадовалась Вара и даже хлопнула в ладоши.

Я закрыла дверь и строго посмотрела на неё.

— Зачем так много?

— Разве это много? — нахмурилась Вара, и её накрашенное лицо неожиданно покрылось складками. Если Ардис как-то умудрялся держать личину, у Вары это получалось с трудом. На висках и скулах на мгновение проявилась зелёная чешуя, что жутко контрастировало с фиолетовыми губами.

— И чем мы их кормить будем? Давай их на ткацкую фабрику, пользы больше.

— А кто тебя будет купать и причёсывать, развлекать и ублажать?

— Последнее что значит?

— То и значит, не думай, что тебе светит здесь спать с волком! — она неожиданно окрысилась. Потом испугалась своих эмоций и резко взяла себя в руки. Натянуто улыбнулась. — Это приказ Великого дракона.

Я смотрела на неё, прищурив глаза, и не понимала, почему она так отреагировала на мои вопросы. И где я на Изничке волка найду, чтобы меня ублажал? Пришла к выводу, что старуха совсем не сдержанная. Не думала, что она ревновала Ардиса, но однозначно испытывала ко мне отвращение.

— Отвали, — кинула я ей и пригрозила флейтой, на которую змея отреагировала как на огонь у лица, — не мешай мне ублажаться с моими рабынями.

Я вошла в комнату к своим…

Прикольно!

Закрыла перед носом Вары дверь.

Девчонки так и стояли на коленях. За ними я увидела великолепную купальню из камня, сундуки, полные золота, вонючую курильницу, из которой валил противный приторный дымок. Подушки шелковые лежали на полу и небольшой столик заставлен фруктами.

— Так, — вздохнула я, — готовим мне ванну, танцуем и веселимся. И расчёску мне найдите.

Девчонки, как тараканы, кинулись в разные стороны от меня, выполняли приказ. Даже жалко их стало. Вот меня бы в рабство запихали, я бы золото своровала и свалила. Думаю, вышла из меня строптивая рабыня, и долго я бы не протянула.

Из серебристого крана в купальню лилась чистая вода с голубым оттенком. Тёплая, хотя на самом кране не было регулятора температуры. Девушки накидали в воду лепестки цветов, добавили каких-то ароматов.

Одна уселась рядом на полу с настоящей кифарой и начала дёргать по струнам. Неплохо. Две другие стали кружиться в лёгком нежном танце. Забавные такие. На телах ни одного волоса, стройные. Правда, и грудей полных не было, плоские какие-то все. Ничего не говорили, мне тоже нечего было им сказать.

Без комментариев.

Салон красоты на дому в стиле Изнички. Пока я балдела в воде, меня расчёсывали. Когда вышла, пригласили возлежать на клинэ с зелёными подушками у изголовья. Подушки оказались тоже немягкими, а с зерном внутри. Нежные женские пальцы натирали меня благовоньями. Наводили мне помпезный причесон на метр вверх. Вообще, возбуждало. Теперь я понимала, почему в античности все были такими развратниками. Когда такая куча молодых рабынь тебя нежно трогает, не останешься равнодушной.

Потом был показ мод. Рабыни не примеряли одеяния, проносили красоту перед моими глазами. Я выбрала золотое платье в пол, к нему ещё и плащ белый подобрали с вышивкой. Серьги я запретила снимать с моих ушей, потому что эти вытянутые украшения принадлежали моей маме. Но меня всю обвесили, как новогоднюю ёлку, и водрузили корону с острыми шипами, подперев со всех сторон причёску.

А вот с обувью на Изничке не задалось. Кожаные ремни я надевать отказалась, вступила в тканевые тапочки.

И я вся такая красивая, благоухающая предстала перед Ардисом, который без стука ввалился в мою обитель в обществе мужчин.

Был мой Ир бесподобен. Волосы убраны в причёску, вроде «кудрявый бублик», на голове золотой лавровый венок. Платье багрово-белое в пол и золотой плащ, так что мы с ним неплохо сочетались.

— Ты прекрасна. — Дракон распростёр объятия, и я величаво подплыла к нему, чтобы поцеловать. — Познакомься, это Ра, начальник твоей охраны.

Ра был здоровым мужиком под два метра ростом, с ледяными зелёными глазами и чёрными волосами. Весь такой мускулистый, в мини-юбке. Торс могучий в ремнях кожаных. В руках трезубец, по которому бегали разряды колдовства.

— Он евнух, и его ребята тоже.

Ребята чуть уступали в росте, но тоже во всеоружии.

— Я думала, у Ра голова птицы, — задумчиво произнесла я, разглядывала евнуха, после чего нагло заглянула ему юбку.

Точно кастрированный, даже жалко стало.

Моё поведение ни у кого не вызвало возмущения. Я посмотрела за спину Ардиса.

Там стояли прекрасные молодые люди и улыбались мне, рассматривая не совсем раболепно, скорее с похотью.

— С Ка ты уже знакома.

Ка был кареглазым и симпатичным молодым человеком, смуглый, красиво одетый, поклонился мне в пояс, и его товарищи сделали то же самое.

— А это мои младшие сыновья. Му, Да, Ки.

Я залилась смехом.

— Да, люблю самоутверждаться за счёт других.

Драконы ничуть на папашу не обижались.

— А жёны где? — спросила я.

— Ты единственная, гарем распущен, — обрадовал меня Ир Ардис, восхищённо рассматривая. — Поехали, сегодня гладиаторские бои.

— Ну и развлечение, — поморщилась я. — Я тогда возьму своих девочек, они мне понравились.

Рабыни тут же приползли на коленях ко мне.

— Возьми парочку, — посоветовал Ардис, — а то расслабятся, придётся пороть.

— Нельзя пороть, — испугалась я. — запрещаю. Пойдут музыкантка и танцовщицы.

Девочки не смогли радости скрыть. На драконов не смотрели, но видно, что разрумянились и улыбнулись.

— Вот, с моей охраной перемешайтесь, — командовала я. — Мальчик, девочка, встаньте.

Мне понравилось! Всё было просто восхитительно. С Ардисом под руку вышла в зал. Мы прошли в другое помещение, где всей толпой забились в лифт без кабины, напоминающую платформу на тросах. Спустились вниз на пять этажей, где в большом дворе через ворота к нам подогнали колесницу. Только не лошади были запряжены, а вараны. Крупные, уродливые вараны с купированными хвостами, отчего их, как евнухов, стало жалко.

Ардис подал мне руку, и я вступила в золочёную квадригу, взялась за поручень. Мой царь взял поводья, и вараны, виляя задами, поползли из дворца вначале во двор.

Я, как положено царице, расправила плечи, подняла гордо голову, но во все глаза смотрела по сторонам. Немного успокаивало, что Ардис одной рукой поглаживал меня по спине.

Колесница выехала туда, где пахли сады, шумели фонтаны. По красивой дороге двигались к открытым воротам. Выскочили в город.

Он тоже был белоснежный, высушенный под жарким солнцем. Дома невысокие, молочные, с красными окошками и синими балконами, тонули в деревьях и цветах. Мощёные улочки неширокие, между домами по крышам спускались гирлянды из ароматных цветов.

На фасадах зданий темнели вывески и фонари. Я хотела попасть в город ночью, когда зажгутся все огни.

Радостные жители выбегали на улицы и бросали цветы к лапам наших варанов.

И мне стало невероятно тоскливо. Я грустно улыбалась, глядела на торжественную красоту этого города, который растопчут Теплокровные.

А ведь это суверенная страна, где свои законы. Да, есть рабство, но это же поправимо. Природа, аборигены просто потрясающие.

— Ясна? — Ардис обеспокоенно привлёк меня к себе. — Что случилось, маленькая?

— Я не хочу войны, — призналась я.

— Царица! Многоликая царица! — неслось со всех концов, как призыв к помощи, как возглас надежды, что я помогу им выжить. А я не могла остановить это. И можно было сказать, что война будет из-за меня, но, увы, она началась давно, до моего рождения. Я просто попала в мясорубку.

Ардис не остановится. Ему нужно добраться до человеческого мира, а сделать это можно только через Лес, потому что с Изнички один выход, к Теплокровным.

Догода вообще меня убил своим поведением… Я не глупа, Догода не любит никого, ну, может быть, меня немного, но в войне щадить не будет ни своих, ни чужих. А потом ещё и беженцев вырежит, что посмели покинуть Лес и спрятаться от его деспотии в мире людей.

Нет, он поступит правильно, только вот за казнью потянутся другие убийства… Потому что Геннадий Догода волк кровавый.

Одним словом, я не спасу двуликих. От них останутся воспоминания. Ведь Ардис хочет от меня Многоликих сыновей, которые будут править миром. И Догода уже на подходе к этой гениальной мысли. Если дракона оправдать можно, он когда-то Многоликим был, то от Геннадия Гурьяновича я таких жутких идей не ожидала.

А что круто! Вырежем всех двуликих, заселим мир Многоликими. Меня холодом окатила эта мысль.

— Останови, — приказала я Ардису, и он дёрнул поводья.

Между красивыми домиками под сенью арки из винограда расположился красивейший фонтанчик. Струи располагались по кругу, как лепестки раскрывшегося цветка. А в середине круга на пьедестале находилась статуя молодой женщины. В отличие от большинства статуй города, она была разноцветная. Белое лицо, голубые глаза и синее платье, чуть подкрашены золотом волосы. Изящная поза, широкие бёдра и несвойственные для змей полные груди. И вроде одета статуя, но так эротично подчёркнуто женское тело, что спутать её ни с кем было нельзя. На меня смотрела Любовь Ивановна Снегурочка. Жена Лихо Нила Ильича, волчья царица.

— Я её знаю, — ошарашенно выдохнула я.

— Да, это волчица, — спокойно пояснил Ардис. — Теплокровные часто попадают на Изничку. И эта когда-то жила здесь. Замуж вышла, хотя была рабыней. На Теплокровных можно жениться только мне, так что мужа её пришлось поколечить, саму её поймать не получилось — волчок вытащил.

И памяти Любовь Ивановну лишили, поэтому она не понимает, откуда такая любовь к Хладнокровным мужчинам. Она рассматривала мёртвого молодого змея на берегу Северного моря и не могла спрятать свои чувства.

Квадрига тронулась, а я с трудом оторвала взгляд от скульптуры. Как же змей любил волчицу, что так увековечил?

***

Амфитеатр поражал своим размахом. На него, как на рок концерт, собиралась невероятная толпа. Город немаленький, и зрители заняли все места. Над главным входом, откуда выйдут бойцы, располагалась ложа властителей. Царь не жаловал своих верноподданных своим присутствием много столетий. И хотя дракону было свойственно враньё, которое он вдувал мне в уши, он на самом деле давно не оборачивался в человека. Поэтому радости у наивных Хладнокровных было хоть отбавляй. Царю стоя аплодировали, кричали, что любят и ценят.

Ложа имела тканевый навес бордового цвета, который развевался на жарком ветру. Восседали мы на стульях. Я по левую руку от дракона, у моего трона охрана, у ног рабыни холодили ступни своими телами.

По правую руку от Ардиса сели на унизительных банкетках его сыновья. Му, Да, Ки и Ка. Без жён и наложниц. Я так поняла, драконы — только немногое количество сыновей Ардиса, остальные Хладнокровные крыльев не имели и были на порядок слабее. А у хищников в крови принятие власти сильного.

Кроме нашего балкона имелись ещё несколько закрытых лож, где возлежала знать. Целыми семьями, с детьми пришли. И змейка Вара, которую я хорошо видела, появилась. В синем платье, ужасно накрашенная. Пришла не одна — с мужчиной.

У меня кровь застыла в венах, когда я увидела, к кому старая шлюха льнёт, кому с рук скармливает кусок мяса.

Оцепенение всей Яси.

Вара обнимала и целовала высокого крепкого мужчину. Волосы его были дегтярными, торчали в разные стороны, потому что очень густые, а может, и подшёрсток имелся. Тело мускулистое и смуглое. Волосатые руки и грудь. Он стоял в чёрной вышитой золотом юбке. Лицо невероятной мужской красоты, с острыми скулами, чёрной бородкой, которая прятала красивые губы. Брови размашистые, взгляд суровый и голубые глаза.

Волк, как и полагается дерзким, шлёпнул старуху по жопе, и та идиотски захихикала, кривляясь перед Теплокровным любовником, села на стул с высокой спинкой. Волк же, как хозяин, надменно и лениво окинул всех присутствующих взглядом и наткнулся на меня.

Вот о каком волке говорила старая шлюха!

Вот к кому приревновала изначально.

— Ардис, — ахнула я.

— Да, волк, — усмехнулся дракон. — Кажется, Гоша Дрёма зовут. Проверенный Ка. Проверял?

— Да, — отзывался Ка Ирдис. — Три года в рабстве, пока Вара не подобрала. Но гражданства не получит, пусть старая развлекается. Мне, царь, не нравится, что она за один стол с нами его садит.

— Так пусть развлекается, или какие-то ограничения нужны? — усмехнулся Ардис. — Ему кто-то из Теплокровных память потёр. Но домой его не тянет, похоже, опальный.

— Его сам Догода прогнал, работорговцы вытащили из моря порванным на куски, — заметил кто-то из компании «Му-Да-Ки». — Год валялся на невольничьем рынке, потом вроде шевелиться начал, на работы разные его брали. Не агрессивный, волк внутри всё время спит.

— Дрёма, так и должен спать, — смеялись драконы.

— Волосатый кобель.

— Он её греет, уже сама не может согреться.

— Вара говорит, что без него жить не может.

— Если бы она Трансферт не берегла, то и не нужна блядь потасканная, у неё черви в голове жирные.

Они смеялись, а я нагнулась к Ардису и, приставив к губам ладошку, прошептала:

— Что такое Трансферт?

Одним словом, я не спасу двуликих. От них останутся воспоминания. Ведь Ардис хочет от меня Многоликих сыновей, которые будут править миром. И Догода уже на подходе к этой гениальной мысли. Если дракона оправдать можно, он когда-то Многоликим был, то от Геннадия Гурьяновича я таких жутких идей не ожидала.

А что круто! Вырежем всех двуликих, заселим мир Многоликими. Меня холодом окатила эта мысль.

— Останови, — приказала я Ардису, и он дёрнул поводья.

Между красивыми домиками под сенью арки из винограда расположился красивейший фонтанчик. Струи располагались по кругу, как лепестки раскрывшегося цветка. А в середине круга на пьедестале находилась статуя молодой женщины. В отличие от большинства статуй города, она была разноцветная. Белое лицо, голубые глаза и синее платье, чуть подкрашены золотом волосы. Изящная поза, широкие бёдра и несвойственные для змей полные груди. И вроде одета статуя, но так эротично подчёркнуто женское тело, что спутать её ни с кем было нельзя. На меня смотрела Любовь Ивановна Снегурочка. Жена Лихо Нила Ильича, волчья царица.

— Я её знаю, — ошарашенно выдохнула я.

— Да, это волчица, — спокойно пояснил Ардис. — Теплокровные часто попадают на Изничку. И эта когда-то жила здесь. Замуж вышла, хотя была рабыней. На Теплокровных можно жениться только мне, так что мужа её пришлось поколечить, саму её поймать не получилось — волчок вытащил.

И памяти Любовь Ивановну лишили, поэтому она не понимает, откуда такая любовь к Хладнокровным мужчинам. Она рассматривала мёртвого молодого змея на берегу Северного моря и не могла спрятать свои чувства.

Квадрига тронулась, а я с трудом оторвала взгляд от скульптуры. Как же змей любил волчицу, что так увековечил?

***

Амфитеатр поражал своим размахом. На него, как на рок концерт, собиралась невероятная толпа. Город немаленький, и зрители заняли все места. Над главным входом, откуда выйдут бойцы, располагалась ложа властителей. Царь не жаловал своих верноподданных своим присутствием много столетий. И хотя дракону было свойственно враньё, которое он вдувал мне в уши, он на самом деле давно не оборачивался в человека. Поэтому радости у наивных Хладнокровных было хоть отбавляй. Царю стоя аплодировали, кричали, что любят и ценят.

Ложа имела тканевый навес бордового цвета, который развевался на жарком ветру. Восседали мы на стульях. Я по левую руку от дракона, у моего трона охрана, у ног рабыни холодили ступни своими телами.

По правую руку от Ардиса сели на унизительных банкетках его сыновья. Му, Да, Ки и Ка. Без жён и наложниц. Я так поняла, драконы — только немногое количество сыновей Ардиса, остальные Хладнокровные крыльев не имели и были на порядок слабее. А у хищников в крови принятие власти сильного.

Кроме нашего балкона имелись ещё несколько закрытых лож, где возлежала знать. Целыми семьями, с детьми пришли. И змейка Вара, которую я хорошо видела, появилась. В синем платье, ужасно накрашенная. Пришла не одна — с мужчиной.

У меня кровь застыла в венах, когда я увидела, к кому старая шлюха льнёт, кому с рук скармливает кусок мяса.

Оцепенение всей Яси.

Вара обнимала и целовала высокого крепкого мужчину. Волосы его были дегтярными, торчали в разные стороны, потому что очень густые, а может, и подшёрсток имелся. Тело мускулистое и смуглое. Волосатые руки и грудь. Он стоял в чёрной вышитой золотом юбке. Лицо невероятной мужской красоты, с острыми скулами, чёрной бородкой, которая прятала красивые губы. Брови размашистые, взгляд суровый и голубые глаза.

Волк, как и полагается дерзким, шлёпнул старуху по жопе, и та идиотски захихикала, кривляясь перед Теплокровным любовником, села на стул с высокой спинкой. Волк же, как хозяин, надменно и лениво окинул всех присутствующих взглядом и наткнулся на меня.

Вот о каком волке говорила старая шлюха!

Вот к кому приревновала изначально.

— Ардис, — ахнула я.

— Да, волк, — усмехнулся дракон. — Кажется, Гоша Дрёма зовут. Проверенный Ка. Проверял?

— Да, — отзывался Ка Ирдис. — Три года в рабстве, пока Вара не подобрала. Но гражданства не получит, пусть старая развлекается. Мне, царь, не нравится, что она за один стол с нами его садит.

— Так пусть развлекается, или какие-то ограничения нужны? — усмехнулся Ардис. — Ему кто-то из Теплокровных память потёр. Но домой его не тянет, похоже, опальный.

— Его сам Догода прогнал, работорговцы вытащили из моря порванным на куски, — заметил кто-то из компании «Му-Да-Ки». — Год валялся на невольничьем рынке, потом вроде шевелиться начал, на работы разные его брали. Не агрессивный, волк внутри всё время спит.

— Дрёма, так и должен спать, — смеялись драконы.

— Волосатый кобель.

— Он её греет, уже сама не может согреться.

— Вара говорит, что без него жить не может.

— Если бы она Трансферт не берегла, то и не нужна блядь потасканная, у неё черви в голове жирные.

Они смеялись, а я нагнулась к Ардису и, приставив к губам ладошку, прошептала:

— Что такое Трансферт?

В момент, когда оборотни вышли из человеческого мира, спасаясь от потопа, и поселились в Лесу, змеи передрались, и не осталось ни одного самца. Так что Ардис взял всех самок себе и настругал целую страну за тысячелетия. От такой нехватки мужчин и появлялись тупорылые рабыни, которые вообще не понимали, что происходит. Кровосмешение вещь дикая. И у Хладнокровных тоже время от времени появлялись Демоны. В первое время Ардису приходилось их вырезать.

Но теперь у Великого Дракона всё хорошо. Ир показывал мне прошлым вечером, насколько у него всё хорошо. Я сидела на его шее, когда драконьи крылья рассекали тёплый воздух Изнички, и под нами раскинулись палатки, шатры и костры миллионной армии Хладнокровных. И они все влезут в Трансферт. Разом перенесутся в Лес.

Что это такое? Что за портал, который в одно мгновение перекинет столько змей в Лес, я не знала. Но чувствовала, что он в подвалах этого замка.

Энергия пульсировала, распространялась по нижним этажам. Магия в её совершенстве, как Гоша Дрёма совершенный отпрыск волчьего племени. И хотя в нём была человеческая кровь, она его не только не испортила, но и сделала сильнее.

— Ты охуел? Ты что, мою женщину оскорбляешь? — взревел Дрёма и полоснул вино в лицо молодого дракона. Тот возвысился мигом над столом, распустил змеиный капюшон, что забавно смотрелся на человеческих плечах. На руках выросли когти.

— Огребёшь, — рявкнул волк, показав клыки.

Драконы ершились. Вара поднялась со стула и стала подниматься на своём жутком противном змеином хвосте. Гоша даже не глянул на любовницу, продолжил поливать драконов помоями. А я, закидывая помидорки с огурчиками в рот, с любопытством смотрела, как видоизменяется Вара.

— Не желаете уйти? — спросил у меня Ра.

— Нет, — с интересом перевела взгляд на Ка Ирдиса.

У того черные глаза блеснули зелёным светом, рожа вытянулась в морду, показались острые клыки, под белым плащом начал расти горб.

Чудный семейный ужин. Посуда со стола полетела, еда рассыпалась.

Змеи продолжали кидать обвинения друг другу. У Гоши Дрёмы волосы вверх поднялись, по спине побежал меховой гребень. В него полетела стрекочущая голубая молния. И Гоша лихо её отбил. Взмахом когтистой руки. Мгновение какое-то. Заклинание улетело в потолок, и сверху посыпался песочек.

— Ардис, — сказала я, и воцарилась тишина.

Семья быстро скинула оборот и села на свои места.

Дверь в трапезную раскрылась, и вошёл мой любимый. В тунике золотой, из-под которой торчали тонкие ножки в сандалиях. Свей изящностью и хрупкостью продолжал напоминать девушку. Волосы стелились по плечам.

— Я же сказал, что по первому требованию приду, — торжественно объявил он. — Что случилось, Ясенька?

— Они дрались, — наябедничала я.

— Это тебя волнует, угнетает? — Ир подошёл к столу и из моей тарелки украл кусочек жареного мяса. Подмигнул синим глазом.

— Уже нет, ты же рядом, — подмигнула в ответ и положила руку в предложенную мне ладонь.

Мы не шли, мы бежали по тёмным коридорам замка, где на стенах горели факелы. От пламени мраморные скульптуры приобретали зловещий вид. Прятались в темноте между колоннами и словно подглядывали за нами.

Мелькал в открытых окнах прекрасный ночной город. Манящий и привлекательный.

И было нам с Ардисом очень хорошо. На бегу развевались наши одежды, и мы смеялись. Всё ближе и ближе к нашей спальне.

Рабыни, как змеи, расползлись от нас, когда мы вошли в комнату с большим супружеским ложем.

Ир щёлкнул пальцами, и вспыхнули в зале факелы, осветив ярким светом мою обитель. Я тут же прильнула к мягким губам своего избранника, скинула с него тунику. Языком пробралась в его рот, наслаждалась его вкусом и запахом. Ир Ардис гладил мои плечи, шипел от удовольствия.

Он быстро скинул с меня одежды, сам оголился. И я ухватилась рукой за его твёрдый орган.

Страсть, любовь, жара.

Мы тонули друг в друге, и не было возможности дойти до ложа. Прямо на полу, который к ночи остыл, возлежали. И я, чтобы не простыть, Ардиса уложила на спину, ему, Хладнокровному, всё равно, а для меня камни вредны.

Насела на его член, простонала от удовольствия, запрокинув голову и прикрыв глаза. Его опытные пальцы ласкали соски, пробуждая животное влечение. И я начала вилять бёдрами и прыгать на нём.

Мне не хватало… Да, не хватало размера, поэтому я входила в раж, неистово скакала сверху, стараясь получить хоть каплю того, что потеряла вместе с Догодой.

Влажная, распалённая, упала на любовника, целовала его губы, покусывала их. Ир обнял меня и неестественно принял вертикальное положение, не напрягая мышц вовсе. Встал на ноги и поддержал меня за ягодицы. Донёс меня до кровати и на краю обронил. Ухватил за волосы и поставил на четвереньки.

Так было гораздо интересней. Я изогнулась, выпячивала попу. Закричала от напора. Нарастало удовольствие и вырвалось из меня ярким оргазмом. Померкла комната, запахи, мысли… Всё на мгновение перестало иметь значение. Только я и мужчина во мне.

Носом уткнулась в шелковое покрывало. Ир дрожал и задыхался, целовал мою спину.

— Скорей обернись, дракон хочет тебя, — шептал он, лаская моё потное тело.

— Хорошо, я постараюсь. Только как — не знаю, — шепотом ответила я и, выкрутившись из его рук, упала на одеяло.

— Я не буду тебя злить, мне нравится, что у нас такие отношения. Я словно отдыхаю, даже сон не дарит такое удовольствие, как ждущая дома влюблённая в меня девушка.

Он говорил. Восхищался мной. Признавался в любви. Его голос пропадал в пульсации невероятной магии.

Трансферт.

Источник Бесконечной магии. Ардис и замок здесь неспроста построил, чтобы сидеть на источнике Бесконечности. Но на то он и источник, чтобы иметь лимит, иссохнуть однажды. Один раз Трансферт откроет пространство. Дорогу между Изничкой и Лесом. Что будет потом, останется ли она открытой или закроется вновь…

Пульсация Трансферта вторила пульсации моего лона, которое отходило от красивого исступления. И я почувствовала невероятный прилив счастья. Раскрыла рот, чтобы не задохнуться от него.

— Яся? Маленькая, что с тобой? — Ир Ардис навис надо мной, и я убрала волосы ему за уши. Он настороженно улыбался, пытался понять меня, прочитать эмоции. — Что? Скажи, я волнуюсь.

— Ты зачал мне ребёнка, — восторженно прошептала я. — Маленького Многоликого Ирдиса.

У дракона округлились глаза, в них появился вертикальный зрачок. Он быстро опустился ниже, положил свою ладонь мне на живот. Не мог рассмеяться, хватал ртом воздух.

— Боги! — выкрикнул дракон. — Властитель трёх миров! Мой… мой сын Многоликий.

У него из глаз полилась морская вода, глаза сверкали от слёз, в них были штиль и безудержная радость.

Вот так, мой драгоценный истинный волк. Учись! Я же дала право и одному и другому зачать ребёнка, и только у Ардиса это получилось. А это значит…

Отличный расклад!

— Что ты хочешь? — ослабленный радостной новостью спросил дракон.

— В город. — Я подползла к нему. Мы стояли на коленях рядом друг с другом. — Так, чтобы тебя и меня не узнали. Погулять, зайти в харчевню и потанцевать.

Он обнял меня и уронил голову мне на плечо.

— Тогда надень серые одежды.