Глава четвертая: Дан

Город за окном моего офиса похож на светящуюся реку из стоп-сигналов и рекламных вывесок, а я чувствую себя брошенным в нее камнем, хотя формально нахожусь на высоте двадцать третьего этажа.

Последнюю неделю ебашил просто в каком-то бешеном ритме — завалил себя работой, чтобы в голове не оставалось места ни для чего, кроме цифр, спецификаций и таможенных деклараций. Но сегодня можно выдохнуть, потому что сделка по лимитированной «Ferrari Daytona SP3», наконец, официально закрыта. Клиент — капризный министерский сыночка — выпил из меня все соки, требуя какой-то особый оттенок карбона в отделке салона, зато щедрые проценты уже греют мой счет.

Но вместо триумфа под кожей — странный зуд.

Блядь, Юля беременная. Да как вообще?!

Гоняю от себя эти мысли, пытаюсь облечь их в рационально-логичную форму. У нее скоро будет живот размером с глобус? Отлично. Счастлива в браке с моим лучшим другом? Замечательно. Я искренне — ну, почти искренне — желаю им добра. Но если попытаться трезво взглянуть на все эти нагромождения, то становится ясно — я соорудил колосс на глиняных ногах. Когда он рухнет? Вопрос времени. Какие будут последствия? Да хуй его знает.

На телефон одно за другим падают сообщения от Оли.

Я разблокирую экран. Три подряд: «Я тут посмотрела театральную афишу, не хочешь сходить завтра на «Человек, который смеется»?», «Говорят, очень удачная постановка и все места уже распроданы, но мама моего ученика работает в костюмерной и…», «В общем, у меня есть два билета на сегодня в партер».

В этих электронных строчках вся Олина суть — она умудряется даже в треп в сообщениях вставлять неловкие паузы.

В оконном стекле вижу раскраивающую мою хмурую рожу скептическую ухмылку, когда пытаюсь представить себя в бархатном кресле, слушающим стенания о жизни бедной французской буржуазии. Мой мозг привык к реву восьмисот лошадиных сил и запаху высокооктанового топлива, а не к этому… оттенку прошлого с легким налетом снобизма.

Оля не теряет надежду меня «окультурить», периодически устраивая рейды внутрь моего кокона цинизма. Иногда это выглядит мило, но в основном — пиздец как не вовремя и обычно невпопад.

Я быстро набираю ответ, даже не вчитываясь в детали про спектакль: «Пока не знаю, что по планам. Завал полный, нужно подготовить документы к отгрузке. Давай спишемся позже».

Это, конечно же, пиздеж, за который меня крайне редко мучит совесть. Документы могут подождать до понедельника. Но мысль о трех часах в театре вызывает у меня приступ клаустрофобии. Оля тут же присылает грустный смайлик и следом: «Ты даже не заедешь, да? Я соскучилась…»

И вот снова эти многоточия. Блядь.

Меня сложно назвать мужиком, которому для интереса и возбуждения сексуального голода нужна регулярная ебля мозгов, но я люблю драйв, охотничий азарт и вот это вот все — факт. Уже тысячу раз задавался вопросом, как меня вообще угораздило ее цепануть, и пока что пришел к выводу, что в длинном списке хитровыебанных длинноногих «десертов», эта милая пухлая училка — та самая «пюрешка с селедкой», на которую время от времени тянет даже гурманов вроде меня.

Прикинув в голове, насколько по десятибалльной шкале меня интересует ее компания, прихожу к выводу, что пока у меня нет четкого ответа на этот опрос. Поэтому оставляю ее сообщение без ответа, переключаясь на созвон с потенциальным заказчиком — чувак хочет байк. Байк, Карл! В моем бизнесе это работа не ради бабла, а тупо в кайф — потому что отличных тюнингованных «Кавасаки» или «Харлеев» попробуй еще наковыряй.

И где-то посреди этого трепа, слышу в динамике сигнал входящего сообщения.

На секунду бросаю взгляд на экран — висит СМС-ка от Юли.

Мое сердце делает какой-то странный, неритмичный кувырок. Пульс мгновенно частит в висках. Интерес к покупателю мота пропадает быстрее, чем успеваю сообразить, что это выглядит странно.

— Так, у меня тут финансовый перевод, — пизжу в динамик и не дождавшись ответа, заканчиваю разговор.

Юля скинула фото двух лежащих, кажется, на ее сумке, билетов и приписку со ссылкой на само мероприятие. Речь идет о какой-то авангардной выставке — коллаборации двух модных дизайнеров. Место — цеха старого заброшенного завода, завтра в восемь вечера. Доступ только по QR-кодам, списки утверждены лично организаторами.

Ю: У меня тут образовалось два пригласительных на завтрашнее шоу. Это будет бомба, там соберутся все сливки. Ты все еще любишь пафосные тусовки и кастинги красоток, Малинин?

Я отхожу от окна, падаю в кресло, вывалив ноги на кофейный стол, пальцы энергично тарабанят по электронным клавишам.

Я: Свободен как ветер. Составлю тебе компанию с огромным удовольствием. Где тебя перехватить?

Ответ приходит почти мгновенно.

Ю: Потише, гонщик🙄

Ю: У меня вылет в Париж через четыре часа. Если бы я могла туда пойти, то, как ты понимаешь, пошла бы с мужем, а не с мужиком, у которого слюна капает на каждую встречную пару женских ног.

Я чувствую легкий укол разочарования, но сам факт, что она написала именно мне, а не кому-то из своих многочисленных коллег или подруг, греет эго.

Я: Париж? Опять трудоголизм побеждает семейный уют, Ю?

Я до сих пор не могу представить Юлю с… животом.

Я даже семейной и уютной ее до сих пор не вижу, хотя казалось бы... А на мыслях о том, что она вдруг превратится в мамочку с орущим комком на руках, у меня буквально коротит мозг. Даже не пытаюсь анализировать, стоит ли в моей башке этот жесткий блок в принципе на все, что связано с «заземлением» или он распространяется только на нее.

Просто пристально жду, когда статус под ее именем снова сменится на «В сети», а потом там появятся прыгающие точки: Ю печатает…

Ю: Я планирую все совмещать и быть той жутко бесячей всех мамочкой, у которой лучший в мире ребенок, идеальный муж и карьера на взлете.

Ю: Не говори, что ты думал обо мне иначе, Малинин, или я тебе забаню.

Пару раз, кстати, банила, за то, что увлекался и перегибал палку. Приходилось потом вымаливать прощение эксклюзивными ништяками.

Ю: Короче, тебе пригласительные нужны? А то я знаю куда пристроить, если что.

Прикидываю, насколько мне это интересно без ее компании. В определенных кругах мое имя давным-давно стало брендом, я уже никому первым сам свои услуги не предлагаю, но на таких тусовках как раз в основном мои потенциальные клиенты, а расширить базу никогда не поздно.

Я: Давай.

Ю: Отлично. Ты где? Куда прислать курьера?

Я медлю. Мне не нужен курьер, мне хочется… увидеть ее, хотя бы на пять минут. Убедиться, что она все еще та самая Ю, даже если прошло шесть лет, а след от обручального кольца оставил пожизненную вмятину на ее пальце. Периодически на меня накатывает эта странная меланхолия, от которой я отбиваюсь с разной степенью старательности, но сегодня тот редкий случай, когда распахиваю душу настежь.

Я: Да нахер курьер? Я все равно буду в районе аэропорта через пару часов. Давай пересечемся на парковке или в терминале? Заодно пожелаю тебе мягкой посадки.

Ответ заставляет меня нахмуриться: «Нет, Дан, плохая идея. У меня будет суматоха, регистрация, и торчать на парковке я тоже не хочу. Курьер будет у тебя в офисе в 20.00.».

Она закрывается — это ощущается физически, как захлопнувшаяся перед самым носом дверь. Юля мастерски выстраивает границы именно тогда, когда я пытаюсь хоть немного их размыть. Зачем? Я не знаю. Более счастливую пару, чем они с Андреем, я в принципе не могу представить, хоть и были там… звоночки. Но если бы меня попросили показать пальцем на женщину, которая точно никогда не уйдет от мужа, я бы ткнул в Юлю даже с закрытыми глазами.

Я: Ладно, Ю, жду курьера.

Ю: Только учти, Малинин! Это приличное мероприятие — не вздумай там цеплять кого-то на одну ночь!

Юля в своем репертуаре и это немного успокаивает мои не на шутку расшатавшие на тему «бля, а что будет дальше» сомнения. В самом деле, чего я так завелся? Куча моделей мировых подиумов рожают — и тетками в халатах и бигуди не становятся. А Юля — это высший класс. Как эксклюзивный «Майбах» не перестанет быть «Майбахом», даже если какое-то время постоит в кирпичном гараже, накрытый старым брезентом.

Я: Озвучишь список категорий, как и кого мне можно клеить, чтоб я на облажался?

Ю: Я тебя предупредила.

Я: Привезешь мне багет с прошутто и моцареллой?

Юля пропадает из сети, так и не прочитав мое последнее сообщение.

И на этот раз не появляется так долго, что гаснет экран. Ловлю себя на том, что сижу в полной тишине, прижимая телефон к губам, и то и дело проверяю, нет ли новых сообщений. Внутри — странный микс из адреналина и тоски. Она улетает. От мужа — а ощущается как будто от меня.

Юля оффлайн — пять минут, тридцать, «была час назад…»

Еще через полчаса курьер привозит плотную коробку, внутри которой кроме пригласительных еще и китайское печенье с предсказанием. Я лыблюсь, тут же его раскусываю — безвкусная пресная дрянь отправляется прямиком в пепельницу, меня интересует только вкладыш. На тонкой белой полоске напечатано: «Если уверен, что твое — хватай и беги». Фотографирую и скидываю Юле, с припиской: «Это намек, что зарезервированный для онлифанщицы «Шевроле» нужно оставить себе?»

Это сообщение, как и предыдущее, все так же висит без прочтения.

Я выбираюсь из офиса около десяти, сажусь за руль — но еду не в сторону своей берлоги, а просто поколесить по городу. Пятница, вечер — к моим услугам лучшие клубы с лучшим наполнением, но не хочется. Только около одиннадцати вспоминаю, что видел с десяток сообщений от Оли. Останавливаюсь около «Черри» — это не совсем клуб, скорее, ночная лаунж-зона, где можно просто покурить кальян в одиночестве, посмотреть приват или кого-то снять. Читаю сообщения от моей училки — она все про театр, нахваливает, сокрушается, что я не могу, спрашивает, не буду ли я против, если пойдет с подругой, тут же пишет, что пришлет мне кучу фото с доказательством, что подруга женского пола и все время будет на связи.

А мне даже в голову не пришло, что у нее где-то в загашнике может быть запасной мужик. Но когда верчу эту мысль в голове, то как-то… похуй, что ли. Рога носить я, конечно, не хочу, но если представить, что кто-то подкатывает к ней яйца, то хочется сказать: «Малыш, при любом раскладе — выбирай не меня». Она слишком хорошая и правильная, такая преданная. До тошноты. Так наивно-оптимистично пытается высмотреть во мне то, чего нет.

Докурив, ставлю машину на сигналку и выхожу — ленивым шагом в сторону клуба.

По пути пишу, что она обязательно должна пойти в театр с подругой.

А потом, когда внутри что-то дергается, зачем-то пишу, что завтра день будет свободнее и что у меня есть пригласительные на эксклюзивную выставку, так что если она хочет — можем сходить, а потом где-то поужинать, на ее выбор.

На часах уже поздно, но я даже толком не успеваю прикинуть, что в это время Оля уже обычно спит — ответ прилетает мгновенно — кучу танцующих смайликов, счастье, восторг, согласие, напечатанное заглавными буквами, и традиционное «Я люблю тебя!» в конце.

Внутри что-то скрипит. Эти щенячий восторг и преданность должны вызывать тепло, но вызывают только желание закрыть приложение и больше туда не заходить.

Пишу ей, что тоже люблю. Мне пиздеть — как дурному с горы катиться, конкретно в этот момент вру на автопилоте.

Добавляю, что уже вырубаюсь, желаю спокойной ночи — и захожу в гулкий, расчерченный приглушенным однотонным неоном полумрак огромного зала.