Глава девятая: Оля

Просто невероятно, как быстро может измениться жизнь, если просто набраться терпения. Раньше я думала, что любовь — это когда как на скриншотах из переписок из «Пинтерста», где мужчина ведет себя именно так, как хочется: всегда переспрашивает, всегда предлагает, всегда четко дает понять, что у него в голове.

Теперь я понимаю, что такие «мужчины» существуют только в воображении.

И еще — только на фейковых скринах, которые женщины пишут для женщин. Мне это даже кажется немного жестоким — внушение идеи о существовании какого-то идеального идеала, к которому, якобы, нужно стремиться, и я, как наивная дура, чуть не попалась в эту ловушку.

Последние недели научили меня, что любовь — это тишина.

Я бросаю взгляд в иллюминатор частного джета и украдкой щипаю себя за сверхчувствительную кожу на сгибе локтя, чтобы убедиться, что не сплю. Что все происходит на самом деле. Что бирюзовые кружева аттолов на супер-синей глади океана — это никакой не сон, и не чужие сторис, а реальность Оли Полищук — меня. Все как у тех красоток со страницами о дорогой и красивой жизни, которые я листала по вечерам в своей маленькой квартире, пока проверяла тетради и пила остывший дешевый чай.

Только теперь я не зритель. Я внутри этой картинки.

И прямо сейчас, чуть ли не впервые в жизни плюнув на то, как это будет выглядеть со стороны, достаю телефон и начинаю снимать видео красоты за окном. А потом, немного подумав, перевожу камеру в салон.

Фиксирую ее на Дане.

Он сидит напротив, прикрыв глаза и расслабленно откинувшись на кожаную спинку кресла. В руке — стакан с водой, ломтиком лимона и парой листочков мяты, лед тихо позвякивает о стекло. Для меня стюардесса принесла шампанское и я выпила бокал залпом — таким оно показалось мне невозможно вкусным. Даня только поулыбался, когда начала отнекиваться на его просьбу принести еще, но все равно заказал. Половина до сих пор стоит на столике и теперь я смакую его медленно, чтобы убедиться, что вкус действительно изумительный.

Я чуть-чуть отклоняюсь от телефона, чтобы смотреть на Даню не через камеру.

Сейчас он выглядит удивительно спокойным — куда-то исчезла колючая резкость и даже притих его вечный внутренний двигатель, заставляющий его все время срываться с места и куда-то спешить на максимальной скорости. В последние недели он будто стал тише. Возможно, даже немного меланхоличным. Я стала ловить на себе его долгий, задумчивый взгляд. Раньше я бы испугалась, начала суетиться, выспрашивать, что случилось и почему он вот так смотрит и о чем думает. Сейчас я просто улыбаюсь в ответ.

Тактика «мудрой женщины» наконец-то начала приносить плоды. Я подписана на одну женскую группу и иногда высказываюсь там не тему отношений, и когда написала, что нужно просто дать мужчине дозреть и не пилить его (как посоветовала мама, когда я пожаловалась, что у нас с Даней не клеится) — на меня тут же обрушился шквал обвинений в том, что из-за таких удобных и всепрощающих, как я, мужики вкрай оборзели. Кто-то даже организовал стихийный тотализатор, поставив на кон, что через несколько недель я прибегу и буду жаловаться, что об мою «мудрость» просто вытерли ноги.

Воспоминание об этом заставляет поддаться еще одному внутреннему порыву, зайти в группу и выложить туда несколько фото — вида из окна, частного джета, крупного плана на бокале с шампанским. Даже ничего не пишу, просто ставлю загадочный смайлик и красное сердечко, и снова переключаюсь на Даню.

По совету мамы, я перестала его душить — больше не спрашиваю, где он бывает, когда подолгу не отвечает на мои сообщения, не предъявляю ему за то, что иногда он может подолгу быть онлайн, но меня все равно не читает. От этого все еще больно и хочется плакать, но я настроилась на долгую работу над собой и не жду мгновенный результат. Со временем я точно перестану следить, когда он в сети, кого лайкает и не буду шастать по страницам каждой девушки, которая оставляет ему откровенные комментарии.

«За раз слона не съесть, Ольга, — сказала мама, отпаивая меня валерьянкой и ромашковым чаем, — а по кусочку — можно».

Поэтому... я просто жду и учусь житейской мудрости.

И то, что он пригласил меня на свой День рождения — меня, простую училку! — главный ответ на все мои страхи. И лучший мотиватор.

— Нравится? — Даня открывает глаза, заметив, что я его снимаю. Голос у него немного низкий и сонный, взгляд — расфокусированный. Еще бы, он же наверняка не первый раз летит вот так, и может позволить себе сон, пока я даже моргать стараюсь через раз, чтобы ничего не пропустить.

— Очень, — даже не пытаюсь юлить. И, набравшись смелости для еще одного дерзкого поступка, показываю Дане снятое только что видео с ним в главной роли.

— Ну и рожа у меня, — усмехается Даня, жадно допивает воду и снова зовет стюардессу.

Она появляется через мгновение, меняет стакан на полный, как будто он передал ей просьбу по телепатической связи. На секунду мне кажется, что она нарочно наклоняется пониже, почти что прилипает грудью к его плечу, но даже если что-то такое и происходит — Даня не придает этому значения, потому что продолжает смотреть на меня.

В области солнечного сплетения приятно сладко щекочет.

— Не против, если я... — Заикаюсь, спотыкаясь об собственную смелость.

Даня ждет. Вопросительно вскидывает брови. Не раздражается, как обычно, когда собираюсь с духом попросить что-то, по его меркам, странное, а подбадривающе улыбается. Я пытаюсь озвучить вслух дерзкую просьбу, но горло предательски перехватывает спазмом.

— Хочешь куда-то выложить? — подсказывает Даня.

Наверное, я киваю слишком часто и слишком глупо, потому что он пожимает плечами, давая понять, что не против. Я переспрашиваю одним взглядом: «Серьёзно? Можно?!» Кивает.

Мне это кажется чем-то настолько сакральным, что делаю это мгновенно — набрасываю в сторис кучу видео и фото, и когда доходит очередь до видео с Даней, ставлю просто загадочный смайлик и сердечко.

А потом, решив «гулять так гулять», встаю со своего места и перетекаю к нему на руки, ощущая себя кошкой, которую впервые пустили на руки.

Даня кладет ладонь мне на талию, плотнее притягивает к горячему боку.

Прижимается носом к моей шее, ведет снизу-верх, до уха, нарочно негромко фыркает, пока я хихикаю от легкой щекотки, а потом — задыхаюсь от прилива острой нежности.

До острова мы добираемся на крошечном гидроплане (Даня объяснил, потому что я такую штуку даже в кино видела всего пару раз). Когда мы отрываемся верх и над крыльями поднимаются брызги воды, создавая ощущение падения вверх, я непроизвольно вскрикиваю и хватаюсь за его локоть.

— Спокойно, мы не утонем. Я еще не успел выпить все шампанское на этом острове, — в своей манере успокаивает Даня и я, смеясь как дурочка, прижимаюсь лбом к его плечу.

Мне нравится, чувствовать его уверенность в происходящем. Она действует, как антидот против моей вечной паники. Хотя у нас с ним во многом вот так: моя потребность все усложнять — против его легкого шага по жизни, моя потребность все всегда укладывать в строгие четкие рамки — против его спонтанности. Мне хочется верить, что это те самые противоположности, которые притягиваются, как в старой поговорке.

После короткого перелета гидроплан снова приземляется на воду, разрезая ее с шумом и фырканьем, словно большая летающая рыба. И через несколько секунд, когда мотор глохнет, на нас обрушивается тишина тропического рая.

Даня первым выходит на деревянный понтон, подает мне руку. Иногда он бывает грубым, но в моем окружении он — единственный мужчина, для которого хорошие манеры не просто разовая акция, чтобы произвести впечатление, а целиком вписывающаяся в его характер привычка. Он делает это неосознанно — приоткрывает дверь, набрасывает пальто, помогает сесть в машину. И когда мы ездим в гости к моей матери — всегда приезжает с цветами.

Ощущение его сухой и горячей ладони, крепко сжимающей мои пальцы, заставляет мои щеки порозоветь, а сердце в очередной раз подскочить к горлу.

— Добро пожаловать в мои тридцать пять, — усмехается Даня, щурясь от ослепительного солнца.

— Это... просто... невероятно, — шепчу я, не в силах оторвать взгляд от воды.

Знаю, что его слегка раздражает моя привычка все время делать паузы и подбирать слова, но сейчас все настолько идеально, что мне нужно побольше воздуха в легких, чтобы держаться и не визжать от восторга, как дурочка.

Вода здесь такого цвета, какой бывает только на отредактированных снимках: нежно-мятная у берега и глубоко-бирюзовая там, где начинается риф.

Но когда сходит первая эйфория и взгляд начинает скользить от воды до виллы впереди, я вдруг чувствую легкий мандраж. По целой куче вещей, но в первую очередь из-за того, что мой любимый бежевый сарафан, который дома я носила даже на вручение очередной министерской грамоты, здесь вдруг кажется слишком простым. И несколько складок на ткани, которые образовались, пока я сидела в самолете, никак не хотят разглаживаться. А Даня... спокойно снимает лоферы, закатывает дорогие брюки и ни капли не комплексует по поводу мятой рубашки. Он выглядит совершенно как рыба в воде. Мне же приходится отбиваться от мыслей о том, что Юля здесь наверняка будет чувствовать себя, как королева, даже если будет ходить в рыболовецкой сети.

Нас встречает личный батлер — улыбчивый мужчина в идеально белой форме. Мы идем, держась за руки, по длинному деревянному мостику прямо над водой. Сквозь щели между досками видно, как внизу проплывают стайки пестрых рыб, и я с трудом держусь, чтобы снова не схватиться за телефон.

— Ваша вилла, мистер Малинин, — батлер распахивает тяжелые двери.

На этот раз с не смогла бы сдержать писки, даже если бы потратила на это все свое хорошее воспитание и терпение. Потому что это не просто номер в гостинице, это словно он снял на прокат целый мир. Огромная гостиная с прозрачным полом, сквозь который виден океан, спальня с кроватью под невесомым балдахином и терраса с собственным видовым бассейном, который, кажется, сливается с горизонтом. Есть еще второй этаж, но что там — я пока не знаю.

— Ущипни меня... — лепечу, чувствуя себя еще большей простушкой, чем надетый на мне сарафан.

Даня бросает ключи на стол и сразу проходит к мини-бару, едва ли толком посмотрев по сторонам.

— Неплохо. Жить можно.

Я понимаю, что он к такому привык. То, что мой мозг воспринимает как другую реальность, в его мире просто очередной «один из...». И хоть все более чем прекрасно, мне все равно немного неуютно от того, что пока я пытаюсь заставить себя делать аккуратные шажки на цыпочках по прозрачному стеклянному полу, он на время как будто забывает о моем существовании — наливает немного воды в стакан и жадно пьет, глядя строго перед собой. Поворачивает голову только когда спрашиваю насчет второго этажа. Туда батлер отнес наши чемоданы. Даня предлагает пойти проверить самой.

Поднимаюсь по лестнице — и попадаю в еще одну роскошную обстановку, на этот раз не разделенную даже условными перегородками. Это еще одна спальня, но на этот раз она без кровати, а просто с огромной «мягкой» зоной и кучей подушек, и джакузи, в которое можно попасть, сделав всего один шаг из «кровати». Точно так же ничем не огорожена зона душевой. Наверное, я просто слишком привыкла к маленьким пространствам, потому что в первые минуты здесь начинаю чувствовать легкую отдышку. Хорошо, что через несколько секунд за спиной раздаются шаги и руки Дани обнимают меня сзади, притягивая и успокаивая.

Я хочу заняться с ним сексом. Стресс, перелет и множество новых ощущений делают это желание практически бесконтрольным. А еще в последнюю неделю, хоть мы и виделись почти каждый день, между нами не было близости. Только петтинг для меня, а сам он говорил, что слишком устал и что «баш на баш не обязательно».

Но как только я пытаюсь мягко развернуться в его руках — Дан чмокает меня в висок и идет на террасу, на ходу швырнув на пол рубашку. Я незаметно вздыхаю и напоминаю себе, что он взял меня на частный джет, на дорогую виллу, на свой день рождения, на остров, который я бы никогда в жизни не увидела вживую. И что все это значит гораздо больше, чем небольшое отсутствие близости.

Поэтому просто подбираю его рубашку, заботливо вешаю ее на подвижные вешалки, которые тут разбросаны в разных местах и пытаюсь навести уют. Мы будем здесь всего несколько дней, но мне все равно хочется сделать это место «нашим». Открываю чемоданы, начинаю аккуратно развешивать сначала свои, а потом его вещи. Мне до легкого пощипывания в носу нравится это делать — касаться его рубашек, чувствовать их запах, разглядывать едва заметные лейбы дорогущих брендов.

Все это время Даня стоит на террасе, опершись на перила, и смотрит вдаль. Его спина выдает легкое напряжение. Хочется подойти, спросить, что случилось, задать идиотский вопрос о том, чем я могу помочь... но я вовремя себя останавливаю, помня, что в предыдущие разы он в лучшем случае игнорировал мои попытки к нему приблизиться, а в худшем — просто еще больше закрывался.

— И... какие дальше планы? — Я почему-то жутко краснею, когда достаю лежащие на самом дне чемодана мужские плавки — они кажутся совсем небольшими и ярко-голубыми. Я видела его голым и даже пару раз делала ему минет, но почему-то ощущаю странный стыд за то, что наперед представляю как он в таком виде будет купаться при другой женщине.

Воспоминание о Юле заставляет невольно поежиться.

Тот наш разговор в кафе я прокрутила в голове раз сто, прожив целую гамму ощущений — от раздражения и непонимания до стыда и принятия. В основном, конечно, жутко злилась на себя за то, что разревелась, как последняя дурочка, хотя мы с ней даже не подружки! И хоть она тогда говорила довольно неприятные, даже жестокие для меня вещи, когда начинаю сопоставлять одно с другим, прихожу к выводу, что отчасти в смене настроения Дани есть и ее заслуга. Да. Юля сказала, что не будет вмешиваться, но я почти уверена, что она как-то на его повлияла. Надо ли мне как-то поблагодарить ее? Представляю картину, как буду снова перед ней заикаться и как опять наткнусь на лишенный каких-либо эмоций взгляд — и мурашки по коже.

— Можно пойти поплавать, — слышу Данин ответ на мой вопрос и незаметно трясу головой, избавляясь от тяжелых мыслей о том, что на этом острове придется близко и часто контактировать с Юлей. И это — та самая ложка дегтя, которая, пусть всего и капельку, но все-таки портит общий фон моего чудесного настроения.

— А у тебя только эти плавки? — держу их на указательном пальце. Нарочно, чтобы подчеркнуть, что они едва ли больше носового платка. На Даньке природа не отдохнула, так что я просто_не_представляю, как вот в это все поместится. А когда визуализирую — снова густо краснею.

— Да, только эти. — Он возвращается внутрь и смотрит на меня с легким непониманием. — В чем проблема? Плавки как плавки. Захочешь — вечером поплаваем голышом.

Я часто и глупо киваю — с ним я хочу вообще все. Несмотря на все проблемы в наших отношениях (надеюсь, теперь оставшиеся в прошлом!) и то, что моя фигура далека от совершенства, в сексе с ним я чувствую себя раскованной, даже забываю о том, что у меня и тут складка, и там — вроде как намек на целлюлит.

И все же, переодеваться в купальник бегу в ванную — ту, которая закрытая и на первом этаже.

У меня новый купальник — закрытый, темно-синего цвета, с плотными вставками по бокам, чтобы создавался эффект утяжки. Я долго его выбирала. Продавщица уверяла, что он идеально «собирает» фигуру, но глядя в огромное зеркало, все равно вижу свои мягкие плечи, широкие бедра и живот, который никак не хочет становиться плоским, сколько бы я ни старалась. И вроде бы Даня не дает повода думать, что что-то во мне его не устраивает — грудь мою он просто обожает и иногда творит с ней такое, что едва ли не горю! — но в последнее время мне отчаяннее хочется быть тоньше и изящнее, острее... как Юля.

Мы выходим на пляж через пятнадцать минут — Даня в плавках выглядит именно так, как я и боялась. Мне кажется, что я ревновала бы его даже к ракушкам и пальмам, не говоря уже о том, что рядом будет другая женщина. Даже замужняя и даже беременная.

Но я вспоминаю о своем решении быть мудрой и терпеливой, и просто беру его за руку, когда идем по песку в сторону двух шезлонгов, расположенных в тени огромного зонта. Стараюсь не думать, что надеялась побыть здесь с ним просто вдвоем и думала, что его друзья приедут только вечером. Сосредотачиваюсь на том, что воздух совершенно по-особенному горячий и пахнет солью, и какими-то экзотическими цветами, но это невероятно тяжело, потому что взгляд все равно первым делом падает на Юлю.

Она полулежит в шезлонге, и встречает нас приподниманием темных очков. На ней открытый купальник — крошечный, из какой-то цветастой ткани, и он, кажется, едва ли что-то скрывает. Я невольно сильнее сжимаю Данины пальцы, пытаясь одновременно найти в ее фигуре хоть какие-то признаки беременности, но их просто нет. Небольшой холмик на животе вполне может быть просто от того, что она вот так сидит — мой собственный не-беременный живот, если бы я рискнула надеть что-то такое же откровенное, выглядел бы просто отвратительно, не говоря уже о том, что был бы в несколько раз больше.

Андрей, широко улыбаясь, встает первым.

— Привет, именинник! — Они с Даней обмениваются крепким рукопожатием, хлопают друг друга по плечам.

— В холодильнике вагон элитного бухла — а вы реально это дерьмище пьете? — ворчит Даня, поглядывая на их стаканы.

Там какая-то немного мутная полупрозрачная жидкость с ломтиками лайма и огромным количеством льда — здесь реально очень жарко.

— Напоминаю, Малинин, что я в любой момент могу просто улететь, если тебе что-то не нравится, — спокойно отвечает Юля. — Привет, Оля. Красивый купальник, тебе очень идет этот цвет.

И снова опускает очки, пока я пытаюсь переварить ее слова — прозвучало вроде бы как комплимент и вполне дружелюбно, но мне все равно почему-то чудится легкая... ирония? Или я уже придираюсь?

— Ты явно не в духе, — улыбается Даня, отпускает мою руку и переключает внимание на Юлю. Мне все еще сложно понять уровень отношений внутри их дружбы на троих, но то, что Дан опускается к ее лицу настолько низко, что его странный крестик почти что касается Юлиной груди, кажется мне, мягко говоря, странным. Андрея же в этом всем явно ничего не беспокоит. Он просто здоровается со мной — и тут же заваливается обратно в свой шезлонг.

— Твоя проницательность просто поразительна, — фыркает Юля, совсем не по-доброму. — Рассчитываю, что это был последний раз, когда ты заглядывал в наши стаканы и тарелки, Малинин, или ты меня знаешь.

— Ты мегера, Ю.

— Это лучший комплимент, который ты мог сделать, Малинин.

Я почти уверена, что, если бы я позволила себе хотя бы наполовину такой же тон — последствия были бы самыми непредсказуемыми.

Может быть, в этом и кроется причина моей неприязни к Юле.

Не могу этого объяснить какими-то конкретными фактами, но между Даней и Юлей как будто существует невидимая связь, особый канал, по которому они общаются параллельно с тем, что говорят вслух. И что там они позволяют себе... больше.

Кажется, я скоро начну понимать тех женщин, которые в анкетах на сайтах знакомств пишут, что-то вроде «без постоянных бывших и лучших подруг!»

— Ну что, какие планы до обеда? — Даня садится прямо на песок, вытягивает ноги и совершенно не смущается палящего солнца. — Я планирую просто сдохнуть от безделья на ближайшие два часа.

— Поддерживаю, — смеется Андрей. — Юля хочет почитать, а я, пожалуй, доплыву до того рифа. Оля, составишь компанию?

— Ой, нет, я... ну... не очень хорошо плаваю.

Все трое синхронно поворачивают головы в мою сторону.

Я выдыхаю — и снова адово сильно краснею. Сказать об этом Дане нужно было еще до вылета, но я так боялась, что он передумает брать меня с собой, что решила оставить признание на потом. И весь перелет убеждала себя в том, что плавать совсем не обязательно. Сейчас это кажется максимально тупым.

— Хочешь, найму тебе инструктора? — Даня прищуривается, мажет по мне взглядом, но пока я раздумываю над ответом, снова переключается на Юлю. — Снова читаешь что-то претенциозное, Ю?

— Пытаюсь, — она закладывает палец между страниц. Название мне не видно, но на какую-то романтическую литературу это и правда не похоже. — Можешь, пожалуйста, сделать вид, что меня здесь нет? Я как раз подошла к самому интересному сюжетному повороту.

— Там кто-то кого-то ебет? — щурится Даня.

Юля все-таки показывает ему обложку.

Так я узнаю, что она читает на английском (название прочитать не успеваю) и что это явно что-то не очень современное, судя по изображению какой-то хижины на обложке [Юля читает «The Bridges of Madison County» («Мосты округа Мэддисон», по которой снят одноименный фильм)]. Я все больше чувствую себя инопланетянкой, потому что последняя прочитанная мною книга была про какого-то сталкера и в ней было много... горячих сцен сомнительной «чистоты».

— Просто благодарен судьбе за то, что по крайней мере я встретил тебя... — говорит Дан, глядя на Юлю прямо в упор (Андрей уже плещется в океане), —... ведь мы могли пролететь мимо друг друга, как две песчинки во Вселенной... Отличная книга, Ю. А фильм еще лучше.

Я чувствую вставший поперек горла плотный, полностью перекрывающий кислород ком, потому что на несколько секунд почувствовала себя полностью ошарашенной прозвучавшим признанием... которое оказалось просто цитатой из проклятой книги.

Мне нужно несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в себя.

Возможно, я слишком драматизирую и снова даю выход сильной внутренней тревожности, но, блин, неужели мне одной это кажется слишком «передружбой»?

Я открываю рот, чтобы попросить Даню рассказать мне о книге, но Юля успевает первой.

— Я так понимаю, почитать ты мне не дашь?

— Ю, хватит быть такой злюкой — или ты забыла, что имениннику дана индульгенция нести всякую фигню?

— На здоровье, Малинин, только при чем тут я? — Она все-таки откладывает книгу, и легкое, едва заметное раздражение, с которым тяжелый том падает на песок — единственное, что хоть как-то выдает ее эмоции. — Я так понимаю, ты решил поднимать себе настроение за мой счет? Если да, то озвучь сразу, потому что в таком случае я лучше удалюсь, чтобы не наговорить радужному имениннику очень нерадужных слов.

Я чувствую себя крайне неловко.

Мягко говоря.

Потому что с моей стороны, не знающей никакой подоплеки их дружбы, даже эта короткая перепалка выглядит, как ссора двух бывших любовников. Интересно, если я спрошу Даню, было ли что-то между ним и Юлей — он разозлится или что-то расскажет? Или это будет поводом поставить окончательную точку в наших отношениях, потому что я снова полезу на запрещенную территорию?

Предполагая именно последний вариант, сознательно и разумно (а может просто трусливо) выбираю позицию молчаливого наблюдателя. И успокаиваю себя тем, что дружба между мужчиной и женщиной, наверное, примерно вот так и выглядит. Если бы это была перепалка двух девушек — я бы даже посмеялась и предложила делать ставки на победительницу.

Но то, как Юля и Даня несколько секунд — коротких, но все же — смотрят друг на друга, похоже на немой диалог, в который мне нет входа. Поэтому, чтобы не лопнуть от налетевшего урагана самых разных чувству, встаю, отряхиваю с себя невидимые песчинки и иду к океану. Возможно вода смоет с меня не только жару, но и липкую глупую ревность. Да, Юля — невозможная красотка, но она чужая беременная жена лучшего Даниного друга! И Даня, хоть и точно не из стеснительных, и у него есть проблемы с внутренними тормозами, не стал бы клеить женщину на глазах у ее мужа.

Останавливаюсь у самой кромки воды — песок здесь настолько мелкий, что кажется мукой, а вода щекочет пальцы, как теплое молоко. Чтобы переключить мысли, фокусирую внимание на фигуре Андрея. Он действительно плавает как дельфин или, скорее, как касатка. Не знаю, ходит ли он в солярий или может они с Юлей тоже недавно где-то отдыхали (хотя она и не выглядит загоревшей), но у Андрея красивый ровный загар, даже более шоколадный, чем у Дани. Хотя в чертах его лица смутно угадывается какой-то этнический восточный колорит, и эта смуглость вполне может быть частью этого же «генетического коктейля».

Я прикладываю ладонь козырьком ко лбу, прикрывая взгляд от солнечных бликов, и наблюдаю за тем, как красиво, вскидывая руки в одинаковом ритме, Андрей рассекает водную гладь. Он не шутил, когда говорил, что хочет плыть до рифа — делает это прямо у меня на глазах. Ненадолго его темноволосая макушка пропадает под водой и когда я уже начинаю не на шутку волноваться и собираюсь позвать на помощь — снова появляется. Я мысленно отчитываю себя за панику и продолжаю любоваться его плавательными таланами.

Андрей — красивый мужчина. По-особенному. Это совсем другой уровень красоты, чем у Дани, поэтому я даже не пытаюсь сравнивать. Он похож на какую-то кинозвезду — может, не самую популярную, но от которой сразу хочется зафанатеть. И смотреть на него так же приятно, как на произведение искусства. Хотя, если быть честной, то он похож на тех фитнес-красавчиков из ИГ, которые собирают десятки тысяч лайков на десятисекундные ролики о том, как чистят зубы или заваривают кофе.

Неудивительно, что рядом с ним — такая как Юля.

Они словно красивая семья с обложки, про которую Нетфликс снял бы какой-то жутко романтический сериал.

От долгого стояния на солнце, плечи начинает покалывать, хотя я нанесла на них щедрую порцию солнцезащитного крема. Нужно спрятаться под зонтик, но я почему-то упрямо хочу дождаться Андрея. Как бы великолепно он ни плавал — чувствую внутреннюю необходимость своими глазами убедиться, что он благополучно добрался до берега.

Он выходит из океана и стряхивает воду с волос парой плавных, таких же текучих движений.

У Дани на груди волос нет совсем, и дорожка на животе — едва заметная, потому что волоски светлые и мягкие. Мне безумно нравится водить по ней пальцем и кончиком носа. У Андрея Татаринова есть красивая, коротко подстриженная темня поросль на груди и вдоль пресса, которая чуть расходится к паху. На ногах и предплечьях — волосы гуще, и кажутся более жесткими. Это... сексуально.

Я делаю глубокий вдох, ругая себя за то, что не подумала о шляпе — без нее здесь определенно будет не так просто гулять.

— Не очень хорошая идея вот так зажариваться на солнце, — говорит Андрей, становясь рядом. Даня высокий, так что мне не привыкать задирать голову, но сейчас это приходится делать с чуть большим усилием и наклоном назад — Андрей немного выше.

— Просто я не читала книгу, которую они обсуждают, и чувствую себя... третьим лишним. — Говорю — и тут же прикусываю язык, почему-то думая, что со стороны это похоже на ябедничание.

Но Андрей только понимающе кивает и негромко смеется.

Он как-то попроще, чем Юля. И кажется, проще чем Даня. А может все дело в том, что с ним, в отличие от Дани, можно разговаривать не боясь ляпнуть что-то лишнее.

— Они немного на своей волне, — объясняет Андрей, — ты привыкнешь.

Спросить его, не ревнует ли он, не решаюсь — это кажется жутко невежливым.

— А почему без сувенира? — киваю сначала на его пустые ладони, потом — на риф.

— Ты первый раз, да? — Он снова улыбается, показывая симпатичные ямочки. Насмешкой это не выглядит — скорее, констатацией факта. — Во-первых, большая часть живности там может отравить и поранить, во-вторых — это нельзя легально вывезти. Хотя Дан, конечно, точно что-то стащит.

Он снова проводит ладонью по лицу, избавляясь от капель воды и вдруг предлагает:

— Хочешь, поучу тебя плавать? Это не сложно. И вода здесь классная — ты быстро освоишься.

— А... можно? — Юля точно не будет против?

— Да, — Андрей слегка непонимающе хмурится. — Ну или можешь вытрясти из Дана персонального инструктора — без проблем.

— Нет, инструктора я точно не хочу. — Быстро тушуюсь, потому что чувствую себя и так со всех сторон неуютно — Даня все оплатил сам, и даже дал денег на мелочи, которые я взяла в поездку. Правда, тратить их я так и не решилась, решив обойтись своими небольшими сбережениями. Может, и зря. — Буду очень благодарна. Только предупреждаю сразу — я совсем не умею плавать.