26. И дрожь, и злость её берёт

В тот самый момент, когда до меня доходит вся гнусность его поступка, над нами гремит гром такой силы, что бывают только в июле. Оглушает, поражает своей мощью, пугает, и будто из неоткуда на нас сокрушается проливной дождь.

Оля с Лексом вскакивают, начинают собирать посуду, подушки, технику и заносить в дом. А я сижу пришибленная под этой стихией и пошевелиться не могу. Молнии сверкают, небо раскалывается, ветер завывает и сосны раскачивает, а мне хорошо.

Освежающий дождь хлещет, я уже насквозь мокрая, но уходить не собираюсь. Слёзы текут бешеным потоком и смываются холодными каплями. И именно в этой непогоде я чувствую себя гармонично.

— Тат, — кричит Олька из-под навеса. — Ну ты уснула что ли? Промокла же вся!

Ее голос звучит как будто из другого измерения. Я его слышу, но не воспринимаю.

Почему он такой жестокий? Ну что я ему сделала, что он так изводит меня? Разве я заслужила эти унижения?

Я теперь сомневаюсь в Машиных словах, ну какой это пикап? Это какая-то маниакальная жестокость. Ромашки и этот минус. Надпись, которая окрылила, и этот трек. Двойные послания. Во всём. Всегда. Но зачем?

Я же и так влюбилась, я же и так готова была отдать всю себя. Почему? Для чего?

— Тань, — чувствую на себе горячие руки, — да что с тобой? Пойдём! — Кричит Лёша. От грома, дождя и ветра его слова, звучащие прямо подле меня, улетают куда-то вдаль.

А я так и не могу пошевелиться. Только привычная дрожь, которая со мной с первого дня знакомства, возвращается и усиливается внешними воздействиями.

— Эй, Таня! Таня! Ты из-за него так, да? — Пытается достучаться до меня его друг.

— Да, — произношу одними губами.

— Танюш, — поднимает меня с дивана Лёша и обнимает. От его тона, тепла тела и желания мне облегчить состояние, поддержать, я срываюсь на рыдания. Все всё понимают.

Он что-то шепчет мне, растирает мне руки, которые уже окоченели от ливня, но не уходит, не оставляет. Мокнет вместе со мной. Голова кружится, глаза плывут, я уже даже дома не вижу, но внутренние содрогания проходят, и я чувствую, как начинает обмякать моё тело.

— Пойдём, пойдём, — мягко меня подталкивает к дому.

Усаживает на диван, приносит уютный махровый халат и полотенце. Оля делает мне чай и подаёт вместе с здоровенной пачкой харибо. Тут этих мармеладок на месяц хватит.

Кладу мишку в рот, снова чувствую вкус Жени, но сил плакать больше нет. Есть только разъедающее чувство досады и вселенской несправедливости.

Начинаю представлять, как всё могло бы быть, будь он нормальным. Ну почему у меня не может быть всё, как у людей? Почему я не заслуживаю своего счастья? Почему влюбилась в кретина?

— Лёш, — поднимаю глаза на парня, — почему он меня так ненавидит?

— Тат, да не ненавидит он тебя. Он… Он просто боится любить. Любит, но всё сам портит.

— Ты такой добрый, — усмехаюсь. — Он именно меня ненавидит.

Говорю это и сама себе не верю. До чего он меня довёл? Я сомневаюсь в собственной адекватности. Я ставлю под сомнение происходящее. Уверена же, что ненавидит, но нет. Эти ромашки, надписи, его ласки. Разве так ненавидят? Блядь! Ничего не понимаю! Я уже устала от этого чувства тотального непонимания реальности!

— Да не добрый. Я дружу с ним с самого детства. Знаю, о чём говорю. Он переживёт это. Я верю, что поправится. Мы все верим. Ты главное его сильно люби и не отпускай.

Смотрю на него как на конченого идиота. Что он несёт вообще? Любить и не отпускать? Поправится? От чего, чёрт возьми? От воспаления мудачества?

— Любить и не отпускать, — неверяще произношу, — он сбежал от меня. И сделал всё, чтобы меня добить окончательно напоследок. Мудак!

— Мудак, да, согласен. Но он не от тебя сбежал. У него брат… — Лёша осекается и замолкает, думает, — ну, в общем, у него семейные обстоятельства, Тат.

Начинаю смеяться. Ничего более нелепого я ещё не слышала. Мы так в школе отмазывались от всего на свете. Как что, семейные обстоятельства.

Какие могут быть семейные обстоятельства, чтобы вести себя, как урод. Он просто методично измывается надо мной.

Жую долбаный мармелад со вкусом Жениных поцелуев и мечтаю только о том, чтобы это всё закончилось.

Смотрю в окно, дождь вроде закончился. Надо идти домой, пока просветление.

— Халат завтра занесу. Спасибо.

Встаю, беру с собой недоеденную пачку мармелада, буду обжираться этими мишками, пока меня не вырвет. И, надеюсь, отпустит после этого.

— Тань, — останавливает меня в дверях Лёша. — Постарайся понять его и не вини себя. Ты вообще не при чём. У него такая жесть в жизни происходит, понимаю, что это не оправдание, но хотя бы скидку ему сделай. Он хороший парень. Запутался просто. И трек этот… Ну переведи что ли. Послушай. Нет там ничего плохого. Он о сжигающей страсти к девушке. Ничего такого. Ну что ты в самом деле?

— Всё у тебя так легко, Лёш! Ты очень добрый. Он не заслуживает такого друга, как ты!

— Всё он заслуживает. И девушку, которая наконец его будет любить тоже заслуживает. Тань, я не могу тебе сказать, почему он так себя ведёт. Пацанский кодекс, все дела. Но я уверен, что он откроется тебе и ты на всё посмотришь с другой стороны.

Меня просто разрывает от его наивности. Он вообще не понимает, сколько мне Женя боли принёс? Ни за что! Ни за что!

— С чего ему открываться мне?

— Ну как… Ты ему очень нравишься. Он давно так на девушку не западал. Ты думаешь, он столько написал рядом с тобой, потому что ненавидит тебя? Да нет же! Позвони ему. Ты ему сейчас очень нужна.

— Ты такой же ненормальный, как и он! Вы все ненормальные!

Бегу домой и поверить не могу. Позвонить. Ещё что? Взять билет на сапсан и отсосать, чтобы ему спалось лучше? Эти музыканты точно не от меры сего.

Я точно уверена, что если бы была нужна, он бы себя так не вёл. Он бы не уехал. Всё это чушь собачья. Да этот Лёша притворяется хорошим. Он самый настоящий сообщник! Техника двойных посланий снова от Жени. Я себя буду вести, как мудак, а мой друг будет втирать, что я хороший. Глупая Тата клюнет. Ага! Конечно!

Ложусь на кровать и кричу в подушку. Мудаки! Все мудаки!

Вдруг до меня доходит, что я ушла и оставила Ольку с этим оленем наивным. Ничем он не лучше своего дружка.

Беру телефон, чтобы ей набрать, и вижу сообщение в телеграме от незнакомого пользователя.

В час ночи? Левый тип? Сомневаюсь…

Дрожь тут как тут. Явный предвестник появления Бессонова.

“Заблокируй. Не читай. Отправь в спам. Хоть сама аккаунт смени” — звучат в голове слова Маши, но пальцы уже свайпают по уведомлению, а сердце бешено стучит в предвкушении.

Сначала глаз цепляется за надпись. Такую же, что и оставленная в его спальне. Я не ошиблась. Он специально её мне оставил. И вот уже израненная душа просит меня поверить в то, что это не издевательство, а признание.

Набираюсь решительности и читаю текст. Глаза отказываются фокусироваться. Буквы расплываются. Сердце неприятно колет и тошнота с сладким химическим вкусом подступает.

— Бемби, я доехал. Думаю о тебе. Пожелаешь мне спокойной ночи? — Пишет этот мудак с большой буквы.

Поверить не могу. И всё? И всё, мать его? Он реально сделал вид, что ничего не было?

Я читаю и читаю это сообщение и никак не могу понять, реально ли оно мне пришло или это шутка моего воспалённого мозга. Ну не бывает так! Не бывает!

Беру свою металлическую точилку с тумбочки и начинаю с немыслимым удовольствием колотить ей по экрану. Одна трещина, вторая, третья.

Всё в мелких осколках. Буквы уже не видны. Стёкла начинают сыпаться. И только доковыряв до чёрного пластика и платы, успокаиваюсь.

Беру айпад, блокирую его новый аккаунт. Понимаю, что к чёрту. Удаляю свой аккаунт от Беса подальше и понимаю, что меня ждёт очередная бессонная ночь.

Лежу на полу, обжираюсь мишками и молю все мирские силы о том, чтобы забыть о нём. О том, чтобы он забыл меня.