28. Чье сердце опыт остудил

Из прихожей сразу открывается вид на кухню-гостиную с панорамным окном и видом на реку и небоскрёбы.

Женя живёт, как настоящая рок-звезда. Сразу понятно, что квартира музыканта. Альбомы и пластинки на стенах, мишки Brix из музыкальных коллабораций, но больше всего меня впечатляет барная стойка с встроенным цифровым пианино. Круто. Я не ожидала, что у него такая шикарная квартира.

— Последняя дверь по коридору, — отрывает меня от осмотра Егор.

— А, да, — теряюсь. Я на мгновение даже забыла зачем пришла.

Квартира хоть и очень классная, но кипенно-белые стены давят. Как он в них живёт? Может, реально такой же псих, как Канье?

В коридоре везде висят записи, как и у него в том доме.

Вчитываюсь в каждую надпись и не спеша бреду вдоль них.

«Тут моя атмосфера» на стыке гостиной, «WC» у первой двери, «Место силы» у второй. Наверное, за ней его студия. Мне нравится эта идея. Прикольно придумал. «Расслабься», «Сияй», «Космос внутри тебя», “Ничего не бойся”, “Много хочешь — много получишь”, “Сейчас самое время”, “Разум создаёт реальность” горят разноцветными огнями.

Останавливаюсь, прислоняюсь к стене и внимательно вчитываюсь в эти слова. Как будто аффирмации для меня. Даже стены здесь хотят до меня что-то донести.

В конце коридора рядом с его спальней висит голубая надпись “Можно всё” и неоново-розовая «Раздевайся». Он серьёзно?!

Нерешительно стучусь в его дверь, но ничего не происходит. Даже малейшего шевеления не слышу.

Не люблю, когда ко мне врываются, а потому не решаюсь отворить дверь.

Мало ли чем он там занимается. А вдруг он вообще не один? Хотя нет, Егор бы предупредил.

Вдох-выдох. Открываю. Мрак полный, хоть глаз выколи.

— Бемби? Это ты? — Женин голос сонный, хриплый и звучит приглушённо. Он не вылезает из-под одеяла. Как он меня узнал? Ждал?

— Как ты понял?

— По твоим духам. Привет, заходи, ложись.

— В смысле ложись? — Он что, думает, я его надписи последую, разденусь и прыгну к нему в койку? Моему возмущению нет предела.

— Малыш, полежи со мной, пожалуйста.

Я готовилась к выяснению отношений, к новым ударам, возможно, к его холоду. Сама хотела ему всё высказать, но его просьба и тон, с которым она прозвучала, меня полностью сбивают с курса. Столько в нём нежности и мольбы.

Прохожу на ощупь к нему и присаживаюсь на кровать. Женя раскрывает одеяло, рецепторы в темноте обострены сильнее, и у меня все барьеры сносит от его запаха.

Не успеваю опомниться, как оказываюсь заключена в его объятия.

Он поворачивает меня к себе спиной и просто притягивает за живот к себе. Откидывает мои волосы и утыкается мне в шею.

— Дэмн, я соскучился, бемби!

Сейчас его умение сделать вид, что ничего плохого не было, что всё хорошо, то, что мне нужно. Мне было так плохо эти дни, так тяжело. Ещё и два экзамена подряд, я банально истощена и устала, а с ним спокойно и очень хорошо. Неужели я не заслужила этой иллюзии счастья?

Удивительно, но меня даже не трясёт, чувствую себя потрясающе. Кажется, я даже проваливаюсь в сон на какое-то время.

Сознание возвращается от прикосновения его губ. Он нежно целует мои выпирающие позвонки и крепко обнимает.

Может же быть нормальным!

— Как экзамен сдала? — Спрашивает шёпотом, замечая, что я верчусь.

— Не знаю, результатов нет. Кажется, хорошо. Но мне надо уже на вокзал возвращаться.

— Побудь со мной, мне паршиво.

— Мне тоже паршиво.

— Почему?

Он сейчас серьёзно? Почему? Весь покой испаряется, и я понимаю, что поступила, как полная дура. Припёрлась к нему, улеглась с ним в постель, дала понять, что всё проглотила, а теперь жду раскаяния? Дура! Дура! Дура!

Распахиваю одеяло и выскакиваю из его объятий.

— Я поехала! — Направляюсь к двери.

— А чего приезжала?

— Не знаю! Денис попросил. Это было ошибкой. Считай, что не приезжала!

— Ладно, — равнодушно отвечает.

— Ладно? — Останавливаюсь, как вкопанная. — Ладно?

— Чё ты сейчас хочешь от меня? — Потирает глаза от света, проникающего в его комнату, и смотрит на меня с полным недоумением.

— Банального «прости».

— Я извинился. Да, повёл себя как мудак. Но осознал, пришёл. Ты меня выгнала. Дальше что?

— Что дальше? А твой минус? А этот мерзкий трек?

— А что с моим минусом? Трек классный, почему мерзкий-то?

— Хватит отвечать вопросом на вопрос!

— Малыш, не выноси мне мозг. Я конкретно спросил, что ты хочешь, а тебя несёт, — Женя прямо в постели закуривает и выпускает дым колечками. Кретин! Почему он такой красивый? Даже я бы сказала, атмосферный.

— Зачем ты попросил Дениса меня позвать?

— Я не просил. Но я рад, что ты приехала. И хочу, чтобы ты осталась.

— Почему?

— Потому что мне паршиво, я же сказал. А с тобой хорошо. Очень.

— Если бы тебе было со мной очень хорошо, ты бы меня не кинул! Не свалил в другой город! Не делал бы мне больно! Не манипулировал бы! Не разбил бы мне сердце, — не выдерживаю этого разговора. Голос начинает дрожать, срывается, и из глаз градом начинают литься слёзы обиды. Скатываюсь по косяку двери на пол и поскуливаю, — не резал бы меня своим битом, как тупым ножом!

— Малыш, — подскакивает ко мне, — да не из-за тебя я уехал. Мне к младшему брату надо было. А минус, я не знаю, на что ты там обиделась. Я хотел тебе напомнить, как нам было хорошо.

— Тебе же не зашло! — Кричу, как маленькая, и начинаю реветь сильнее от его поглаживаний.

— Да блядь зашло! Я же сказал, что мудак, и извинился. Бемби, ну иди сюда, ну прости, пожалуйста! Хочешь, побей меня!

Женя сидит со мной на полу, берет мою руку и начинает ей лупить себя по лицу. Не реагирую и тупо смотрю, как моей рукой управляют, как тряпичной куклой. Я не знаю, что делать. Мне на поезд надо. Мне бежать от него надо.

Чувствую, как от кончиков пальцев выше по всему телу расползается жгучая ярость. Он считает, что достаточно легонечко себя полупить моей обмякшей рукой, и я успокоюсь? Задаю себя вопрос: хотела бы я его крови, боли, страданий? Хотела бы. Хотела бы я на нём всю злость выместить? Хотела. Стало бы мне легче? Думаю, да.

Вырываю руку и отвешиваю ему увесистую оплеуху. Олька всегда говорила, что у меня слишком тяжёлая рука для хрупкой художницы.

Женя хватается за место удара и явно находится в замешательстве. Долго не раздумываю и отвешиваю еще сильнее по другой щеке. Рука горит, а меня снова переполняет гордостью за себя, чувством удовлетворения и превосходства. Это ощущение дурманит. Долго не раздумываю и отвешиваю третью, четвёртую, бью уже беспорядочно.

— Всё, успокойся. Мне больно, — перехватывает мои запястья и тянет на себя. Его глаза горят нездоровым блеском.

— Больно тебе? Больно? А мне не больно? — Начинаю вырываться из его цепкого захвата, пытаюсь лягнуть его ногой, он валит меня на пол и наваливается сверху. Дышим тяжело и громко в такт. Молчим. Напряжение, как перед грозой, витает в воздухе и вот-вот разразится молнией.

— Дэмн! Тата! — Набрасывается на мои губы, не успеваю их зажать и даю проникнуть его языку ко мне. Игнорирую вторжение и пытаюсь его сбросить с себя. Краем глаза выцепляю надпись “Сейчас самое время”, мысленно шлю всё к чёрту и рьяно ему отвечаю. Хочу зарыться в его волосах, но он скрестил мои руки у меня над головой и обездвижил.

Вспыхиваю моментально, снова чувствую это бешеное возбуждение и сумасшедшую реакцию тела на него. Больше всего на свете сейчас его хочу. Мои бёдра непроизвольно начинают выгибаться и покачиваться в имитации, явно давая ему зелёный свет.

— Это чё такое? А в комнату нельзя пойти? Обязательно на полу холла устраивать совокупление? — Слышу голос младшего брата прямо над нами и распахиваю глаза.

— Жоржик, забылись. Не кипишуй. Кстати, это Тата, моя девушка. Я тебе рассказывал. Малыш, это мой младший брат Егор.

Смотрю на него и понимаю, что он снова меня засасывает в свои эмоциональные игры. Я не хочу этого чувства, но оно возникает. Долбанная эйфория заливает с ног до головы. Разум понимает, что это манипуляция, а мозг с радостью штампует дофамин и хочет в очередной раз меня опьянить. Нет, он специально представил меня так своему брату, а потом последует новый удар. Нет! Нет! Нет! Бежать!

— Прости, Егор! Я уже ухожу, — вскакиваю с пола и несусь вдоль этого неонового безумия к холлу. Хватаю бомбер, быстро впрыгиваю в кортезы, подбираю с пола шоппер, хватаюсь за ручку, и тут чувствую его горячую руку.

— Вот видишь, ты сама всё портишь, — звучит Женин голос за спиной.

— Ты сейчас хочешь сказать, что я испортила наши зарождающиеся отношения, когда ты трахнул на моих глазах левую тёлку? Или я их испортила, когда ты меня одну бросил у забора изнемогающую от желания? Или когда ты оставил меня одну в Москве, ничего не объяснив, хотя тебе ничего не стоило взять меня с собой? Или когда ты лишил меня девственности и выгнал, как только кончил? Ты хочешь навязать мне незаслуженное чувство вины? — Я долго это репетировала. В каком-то видео я видела, что если манипулятору озвучить его манипуляцию, она просто перестаёт существовать. “Разум создаёт реальность” всплывает в памяти.

— Блядь, я ебанат. Ты права.

— Я знаю, — вырываю руку и прокручиваю звонок. — Прощай! И не надо меня цеплять песнями, посылками и своими корешами. Я видеть тебя не хочу!

— Тат, я больше не буду. Не уходи. Я с тобой поеду в Питер. Не уходи.

— Тебе же надо в Америку.

— Плевать.

Не оборачиваюсь на него. Запрокидываю голову и думаю. Ну играет же, опять играет. А хочется поверить, что всё закончилось. Он осознал и исправится.

— Почему ты такой? — Резко разворачиваюсь.

— Какой?

— Лживый. Ненадёжный. Жестокий. Манипулируешь, издеваешься, изводишь. Скажи, и я останусь.

— Я не такой. Тебе удобно так думать. Навешала на меня ярлыков и оправдываешь себя этим.

— Ясно. Пока!

Выхожу в общий коридор и хлопаю дверью. Иду вдоль бесконечных однотипных дверей и еле справляюсь с яростью. Снова эта дрожь, но я не останавливаюсь. Хочу заказать такси, но пальцы не слушаются, и я продолжаю идти среди безликих дверей. Понимаю, что даже не узнала, почему ему плохо. Что с его братом? Здоровый на вид. Всё с ним нормально. Да какая разница. Пофиг!

Вызываю лифт и гипнотизирую цифры на табло, чтобы он ехал быстрее. Но как назло он постоянно останавливается на верхних этажах и никак не доберётся до меня.

Мне становится душно, воздуха катастрофически не хватает. В ушах слышу только стук собственного сердца, наконец двери лифта раскрываются. Там много народу, и я не решаюсь войти. Какое-то паническое состояние захватывает меня.

— Девушка, заходите? — Спрашивает девица хамовитой манерой.

— Егора бросила мама. Я думал, она с ним не поступит, как со мной, но она бросила и его, — слышу Женин голос за спиной. Оборачиваюсь, он стоит в одних боксерах и откровенничает перед своими соседями. Точнее, ему нет до них никакого дела, он видит только меня.

— Я не поеду, — отвечаю девушке.