32. Недоумения полна

Поверить не могу! Я не могу выйти из собственной комнаты! Дёргаю ручку, толкаю, наседаю, но дверь наглухо закрыта. Неужели, пока я спала, мама её заперла?

Во мне кипит злость такой силы, что хочется всё крушить и громить, но здравый смысл подсказывает, что такое поведение только окончательно убедит маму в том, что я наркоманка. Надо вести себя сдержаннее и твёрдо доказывать свою невиновность.

Открываю окно, запускаю свежий воздух и размеренно дышу, чтобы успокоиться. Я даже не знаю, который сейчас час. Небо хмурое, часов в комнате нет, все гаджеты она у меня изъяла, и я чувствую полнейшую оторванность от реальности.

Может, я спала всего пару часов, а может и весь день. По нашему тихому двору понять хотя бы примерное время невозможно.

Успокоившись и переведя дух, возвращаюсь к двери и прислушиваюсь. В квартире тишина, ни шороха. Но, может, мама просто у себя и до меня не доносятся звуки жизни.

Аккуратно, без раздражения стучу в дверь. В конце концов, я хочу в туалет, попить и поесть. Я же не узник!

— Ма-а-а-ам! Ма-а-а-ам! Открой дверь! Я сейчас описаюсь! Ма-а-а-ам! — зову своего цербера, но ничего не происходит.

Хочется заорать от досады, но я обещала разуму не глупить. Ладно, подождём.

Время без телефона и планшета тянется вечность. Пытаюсь читать, чтобы себя как-то занять, но сконцентрироваться не могу. Постоянно бегаю к окну проверить двор на наличие людей. Может, курьера какого-нибудь увижу и у него хотя бы время узнаю. Мама, конечно, будет не в восторге от того, что я кричу из окна и её позорю, но мало ли какая у нас ситуация.

Переполненный мочевой пузырь забирает у меня последнюю возможность сконцентрироваться, и я просто ложусь и пытаюсь расслабиться в мучительном ожидании.

Интересно, Женя залезал ко мне сегодня в окно? Ждал меня? Ищет? Переживает? Закрадывается страх, что он забил и отправился тусить с их бесконечными подружками.

Надо было бежать, испугалась, хотела вести себя благоразумно, теперь отдуваюсь за свою нерешительность.

Но я же не думала, что мама будет так жестить.

— Проходи, — вырывает меня из раздумий мамин голос.

Резко встаю с кровати, аж в глазах темнеет и голова кружиться начинает.

— Тётя Ира, здравствуйте! Привет, мам!

Я прекрасно понимаю, что мама привела свою подружку-нарколога не случайно, но я так рада наконец выйти из комнаты, что не показываю ни капли своей злости, обиды и отчаяния.

— Танечка, привет! — Здоровается женщина и, готова поклясться, профессионально меня оценивает. Мне бояться нечего, пусть смотрит, я в порядке. Практически.

Мама, кажется, разочарована, что я веду себя спокойно, наверняка она уже наплела своей подружке, что я начну психовать, грубить или тупо молчать. Не дождётся!

— Прошу прощения, — протискиваюсь между ними, — мне нужно умыться и привести себя в порядок. Выбегаю в коридор и мчу в санузел. Слышу, что мама следует за мной.

— Не запирай дверь, — выдаёт приказным тоном.

Да боже! Она серьёзно? Думает, я запрусь и через вентиляционную трубу сбегу? Чокнутая!

— А что у нас на завтрак? — Выхожу из ванной и обращаюсь к поджидающей маме.

— Аппетит есть, это хорошо, — улыбается мне тётя Ира. — Наташ, пойдём на кухню. Кофе попьём, девочка поест.

Мама не перечит и едва заметно мне кивает, чтобы следовала за ней.

В гостиной часы показывают пятый час вечера, и понять не могу, как продержалась. То ли я спала очень долго, то ли действительно провела в ожидании весь день. А мама вообще думает, когда оставляет меня одну запертую в комнате? Без воды, еды и возможности сходить в туалет? А если бы пожар начался? Опеки бы её за такое лишить, вот только мне уже восемнадцать. А Ольке нет. Надо деду пожаловаться. Чтобы она там ему не наплела, что он меня сдал, а несправедливость в любом случае он не приемлет. Да и папа ей устроит разнос.

Мама достаёт свежие булочки из «Буше», и я окончательно понимаю, что чуть не умерла с голода. Мне кажется, я, как голодный зверь, готова выдрать кусок теста из рук матери, не дожидаясь, пока она накроет на стол.

Но я снова сдерживаюсь, а то ещё подумают, что я накурилась и меня пробило на еду. Выпиваю два стакана воды и сажусь за стол.

Вдыхаю аромат кофе, делаю глоток, откусываю свежайший розан и только сейчас понимаю, что это максимально не мамин стиль. Простые углеводы в нашем доме?

К моему облегчению, речи о таблетках не заходит, и мы обсуждаем моё поступление. Удивительно, но мама с гордостью рассказывает про МАРХИ. Такая лицемерка, ужас.

— Наташ, оставишь нас? — Вдруг говорит тётя Ира маме.

— Да, пойду стиральную машинку загружу, — мама уходит и оставляет нас наедине.

— Тат, ты, наверное, догадываешься, что я здесь не просто так, — начинает прощупывать меня женщина.

Я теперь сыта, настроение кратко улучшилось. Да, вся ситуация крайне неприятная, особенно учитывая мамины методы, но по сути это просто эпизод. И это пройдёт. Уж я-то знаю.

В моей голове рождается шальная мысль, попробовать пикаперские техники при общении с врачом. Конечно, не с целью соблазнить, а скорее понравиться, заслужить доверие и, может, где-то обхитрить.

Ну а вдруг прокатит?

— Да, тёть Наташ. Мама вчера рассказала о ваших предположениях, — копирую её наигранно вежливый тон, тембр голоса и принимаю аналогичную позу.

— И? Тебе есть что сказать по этому поводу?

— Мне? Нет!

Не собираюсь оправдываться и доказывать свою невиновность. Вот они пусть и доказывают обратное. Безуспешно.

Женщина окидывает меня пристальным взглядом и делает глоток кофе.

— Я принесла тест для тебя, — она думает, что застанет меня врасплох? Вряд ли та несчастная, одна единственная таблетка меня подведёт.

— Хорошо. Сейчас сделаем.

— Не вижу смысла. Ты трезвая. А вот в клипе абсолютно точно нет.

— Я играла роль.

— Так сыграть невозможно.

— Значит, я поступаю не в тот ВУЗ. А Вы сменили оттенок волос? Раньше темнее были, по-моему.

— Да, добавила больше светлых прядей.

— Вам очень хорошо! Хотели скинуть лет десять?

— Как-то так, — смущается женщина. — Что же, я в любом случае жду тебя у себя на приёме. Будем разбираться. Наташа, мы всё!

И всё? Надеюсь, она скажет маме, что я в порядке, и мы поедем на дачу. У меня одно желание — увидеть Женю. Вот кто моя истинная зависимость, от которой ни один нарколог избавить не в состоянии.

Ну и телефон хотелось бы получить обратно. Без него я как без рук.

Мама возвращается на кухню, тётя Ира прощается со мной, и они уходят.

Наливаю себе ещё кофе и ликую. Как хорошо, что я выбрала именно такую тактику. Если бы я вышла из себя, меня бы, чего доброго, уже скрутили и увезли в дурку.

— Всё? Убедилась, что я в порядке? — Торжествующе заявляю маме, когда она возвращается ко мне.

— В порядке? Ты? — Надменно усмехается. — Собирай вещи, мы уезжаем.

— Да я собрана. Мне только одеться, — пропускаю мимо ушей мамин яд.

— Одевайся. У тебя десять минут.

Я собираюсь за пять, мне так не терпится увидеть Женю, что я не хочу ни минуты терять.

Мама какая-то очень нервозная. С чего бы? Чувствует свою вину, но признать не может?

Молча спускаемся, выходим из парадной, и мама подводит меня к чёрному минивэну.

— Это наше такси?

— Это твой трансфер.

— Трансфер? Куда?

Выходит водитель, открывает дверь, сажает меня в салон, даже пристёгивает, пока мама сосредоточенно следит за мной.

Водитель отходит, садится на своё место, а мама всё также молчит, поджав губы.

— Мам? А-у! Я тут! Ты что застыла? Ты не едешь? — Ощущение, что она играет в «Умри или замри».

— Я не еду. Тебя отвезут в Карелию к Пименову. Помнишь его? Это дедушкин управляющий на заводе.

— Зачем? — Растерянно спрашиваю.

— Затем, что тебе нужно проветриться вдали от всех.

— Окей, — я в полнейшем недоумении, что за детокс на форелевой ферме она мне решила устроить. Позвоню Жене, попрошу забрать, может, пару дней там в эко-отеле потусим. Ему должно понравиться. — Можешь дать мне мой телефон? Он у тебя.

— Разумеется, нет. Никакой связи с внешним миром у тебя не будет. Тётя Ира сказала, что сорок пять дней тебе хватит при нынешней фазе. А там посмотрим.

— Что посмотрим?

— Что с тобой делать дальше. Учиться или лечиться. Сергей, можете ехать!

Мама задвигает дверь и даёт отмашку. Я сижу в полном недоумении. Мне кажется, что это вообще происходит не со мной. Как только мы выезжаем на Каменноостровский проспект, у меня включается голова. Дожидаюсь светофора, отстёгиваюсь и дёргаю ручку двери. Но она заблокирована, и блокировка не снимается.

— Выпустите меня! Это похищение! — Решительно заявляю водителю.

— Девушка, мне велено вас довезти. Какие ко мне вопросы?

— Я взрослый человек. Без моего согласия меня никуда везти нельзя. Выпустите меня немедленно! Откройте дверь!

— Девушка, не положено!

Я начинаю колотить в окно со всей дури, но оно тонированное. Начинаю кричать, как сумасшедшая, долбить ногами по креслу водителя и вести себя максимально отвратительно, но это не человек. Это робот! Он лишь призывает меня успокоиться и больше ни на что не реагирует.

У каждого поста ДПС я стараюсь прислониться к окну, чтобы меня заметили, но чуда не происходит, меня никто не видит.

Когда мы въезжаем в Карелию, у меня уже не остаётся никаких сил на истерику. И остаток пути я проезжаю в гробовой тишине и тотальном отчаянии.