33. Среди тревог и в тишине

POV Бес

— Это ваш дом? Блин, Жек, прям гуд! Мне здесь нравится! — Радуется малой.

— Ага, ты зацени дома вокруг, меня нереально впирают эти старые дачи.

— Как у бабушки в Кратово. Только круче.

— Точно, — соглашаюсь. Никогда не проводил таких аналогий. Может, меня тянуло обратно из-за иллюзии безопасности, потому что похоже на бабушкину дачу, а не из-за Таты? Кстати, где она. В их доме свет не горит, должны были первыми приехать. Наш водила вообще овощ был, странно.

Открываю ворота, заходим на территорию, и замечаю в окне зашуганного Лекса.

— Жэн, хоуми! — Открывает террасную дверь и выскакивает навстречу, — а ты как тут вообще?

— Вот мелкого забрал и решил вернуться. Жоржик, помнишь Лекса?

— Помню. Здорова!

— Нихрена ты вырос! Здорова! А чо не предупредил? Тут такой замес у меня сегодня, голова кипит, — теперь понятно, почему Лекс на измене.

— Чо? Аркаша уже навещал?

— Да кто только не навещал. А ты откуда знаешь?

— Тёщенька сообщила, — киваю на дом Лариных, — ну и чо?

— А, ну она и навела суету. Покурим? До сих пор трясёт, — Лекс прикуривает и начинает нарезать круги по террасе. — Да ничего, Аркадий приехал без предупреждения, типа выселять буду, всё такое. Ну, поговорили по-мужски, вроде успокоился. Но мы всё-таки бабки сразу перечислили, плюс с моими родителями он всю жизнь дружит. Проверил дом, косяков не нашёл. Короче, сказал, что соседка дама сложная, и вроде дал заднюю. А так она ему наплела, что у нас тут притон, бордель, малолеток растлеваем и музыка не стихает. Ну и из меня всю душу вытрясла. Прибегала сюда, требовала твои данные. А какой у них скандал дома был. Жесть. С закрытыми окнами слышно было, отвечаю. Короче, пиздец.

— Да не, норм. Обычно такие шумные бабы только орать горазды. Тихушницы куда опаснее. В итоге как?

— Да вообще без понятия. Ну, с домом всё норм, а дальше что, кто её знает. Она на тебя в суд подавать собралась за использование Таниного голоса и заяву накатать грозилась, мол ты молли толкаешь.

— Пусть подаёт, — усмехаюсь.

— В смысле? Ты что?

— Да это бред. Сама не понимает, что несёт. Ну, чисто теоретически Тата может обвинить меня в незаконном использовании персональных данных и нарушении авторских и смежных прав, но им сложно будет доказать, что это её голос без исходников. Это раз. Два-минус принадлежал моей американской саунд-компании. Три — я ещё продал и эксклюзивные права на бит, а не лизинг, так что я уже не при делах. Сомневаюсь, что мамашка такая принципиальная и пойдёт в американский суд. Ну а с заявой неприятно, конечно. Но сам знаешь, батя Фары порешает, если что. Да и вообще у меня крыша.

— Мне бы твою уверенность, — вздыхает, будто что-то серьёзное произошло. Сразу видно человека из благополучной семьи.

— Ты не видел, Ларины до нас не приезжали? Мы вместе с вокзала выехали, а их всё нет. Может, сильно раньше приехали и уже спать легли?

— Не, не было. Они как свалили все в часов семь, так всё.

— А где младшая?

— Не спрашивай. Она меня слила окончательно, — потираю бровь, надо бы спросить, но как-то глубоко похер.

— А декан?

— Жэн, ну я тут сижу целыми днями и слежу за Лариными. Свалили, говорю же.

— Понял, ладно. Мы займём две спальни наверху?

— Чувак, ты оплатил большую часть. Делай что хочешь.

— Окей, спасибо, хоуми. Слушай, пойду малого заселю, сам кину вещи, закажешь что-нибудь пожрать из Токио? И бонг забей.

— Я его выкинул и всё скинул.

— Бля, точно! Окей, — вздыхаю. Расслабиться не получится.

Показываю Егору его комнату, располагаюсь в своей, разбираю по-быстрому вещи, застилаю кровать, хотя сегодня у себя спать не планировал, и постоянно палю в окно. Да где они? Смотрю на время, уже можно было до финской границы доехать, а их всё нет.

Набираю Тате, не отвечает. Спрашиваю в телеге, где застряли, но она не была в сети с Москвы. Видимо, мамашка мозг выносит, а может, заехали куда.

Пока едим, курим, базарим, постоянно проверяю телефон и не свожу глаз с соседнего участка. Дико напрягает это чувство, будто меня игнорят, но вместе со злостью и раздражением испытываю беспокойство. Оно даже глушит желание и простейшие инстинкты. Бля. Я беспокоюсь о малышке больше, чем хочу её трахнуть. А может, так хочу трахнуть, что беспокоюсь.

Похуй. Набираю ещё раз, и снова игнор.

— Слушай, Лекс, а они могли на хате в городе остаться?

— Ну да. Бывает, остаются.

Меня отпускает. Просто устала и уснула. Гасить она меня точно не стала бы. Зависаем с парнями до пяти утра и начинаем расходиться.

— Покатаем с утра? Я в девять на катку собирался, — предлагает Лёха.

— Не знаю, я буду работать. Надо снейры подкрутить, мастеринг сделать. К девяти могу не уложиться. Жоржика возьми. Пойдёшь, мелкий?

Остаюсь один, погружаюсь в работу и отлипаю только в двенадцатом часу. Проверяю телефон, не обнаруживаю от Таты ничего и сразу же набираю. Телефон уже выключен. Спит и не поставила на зарядку, видимо.

По привычке заглядываю на их участок, тачек нет, во дворе никого. Даже ставни закрыты с моей стороны.

Просыпаюсь только к семи вечера, и от Таты снова ничего. Могла ли её маменька настроить против меня? Ну, в принципе, могла. Грозилась же. Но она могла бы меня блокнуть, а у неё телефон выключен, и в тг так и не была.

Спускаюсь вниз, готовлю себе яйца, выхожу на веранду и понимаю, что что-то не то.

Чекаю её аккаунты, тоже тишина. Отправляю сообщение в аймесседж, вотсап, но везде тихо.

Бросаю свою яичницу и бегу на участок Лариных. Кусок в горло не лезет. Херня какая-то.

Звоню в звонок, ответа нет. Возвращаюсь к себе и перелезаю через наш забор, где обычно.

Окно Таты закрыто ставнями, как и все остальные на первом этаже. Явно дома никого.

Снова набираю бемби, и снова телефон выключен. Да блядь!

— О, ниндзя, салют, — приветствует брат, когда приземляюсь обратно к себе.

— Привет! Как покатали?

— Круто! Очень круто! Жаль, не пошёл.

— Завтра покатаем. Где Лекс?

— В доме. Погнали тусить? Мы же в Питере, в Питере пить!

— Малой, обязательно сгоняем, мне только надо Таню найти.

— А чего так и не объявилась? — выходит Лекс из дома.

— Нет. Сюда так и не приехали, телефон выключен, в тг не была. Ничего не постит. На сообщения нигде не отвечает.

— Получай ответку, Жень! Загасила тебя твоя малышка.

— Иди на хуй! — Срываюсь на Лекса. — Бля, бро, сорян. Реально места себе не нахожу. Не могла она меня загасить.

— Ты заслужил так-то.

— Да блядь, знаю, но всё равно не могла. Предчувствия плохие.

— Ты чо, девочка? — Ржёт мелкий. — Предчувствия у него.

Бросаю строгий взгляд на брата и закуриваю. Нет, явно что-то не то. Мамаша думает, что я её развращаю, снабжаю таблами и ещё наверняка какой-нибудь ещё дичью приправила.

— Ты бы так переживал лучше, когда её изводил и доводил, — не унимается Лёха.

Заебал. Ему не понять.

— Жорж, я прогуляюсь. На связи!

— А тарелку за собой убрать? Жэн, задолбал! — Кричит Лёша вслед, но я уже выхожу за калитку. Пойду к морю пройдусь. Не нравятся мне ни мои эмоции, ни вся ситуация в целом.

На пляже долго оставаться не могу, напрягают толпы людей. Первый раз тут столько вижу, окидываю дюны взглядом и решаю посидеть на веранде рестика.

Делаю заказ и постоянно чекаю телефон. Давно я так не загонялся из-за девчонки.

Нет, определённо её мамаша лютует. Вчера я всё как-то слишком лайтово воспринял. Она же открытым текстом сказала, что это наша последняя встреча, и решила меня на понт взять с юристами.

Не шутила, походу.

Ловлю на себе взгляды тёлочек с соседнего стола. Эсочки, фейс в порядке, но нет. Вообще никакого интереса. У меня забрали мою бемби. Пиздец. Как только я что-то испытал, меня этого лишили. Приходит инсайт, что даже не это меня больше всего напрягает. Меня волнует она. Как она там всё воспринимает? Сильно ли переживает? Скучает? Какого ей без связи, если она никуда не заходит. Блядь. Малыш. Ей по-любому вообще не сладко. За ней ни одного косяка вообще.

Достаю сигарету и закуриваю. Надо пробить её адрес и съездить к ней в город. Я не собираюсь слушаться Ларину.

— Молодой человек, извините, но здесь курить нельзя, зона для курения снаружи, — официантка указывает на лавки с пепельницами на пляже.

— Извините, задумался, выхожу.

Быстро выхожу на пляж, сажусь на лавку и вспоминаю, что у меня есть фотки её паспорта. Наверняка живёт по прописке. Начинаю искать паспорт, нахожу и докуриваю уже с удовлетворением. Сейчас закажу такси и наведаюсь к Лариным. Она говорила, что живёт на Петроградке, сверяю карту, понимаю, что оно и вероятнее всего там её и найду.

Быстро доедаю своё мясо и заказываю такси. Решаю заехать домой и переодеться.

Парней уже нет. Мне же проще. Быстро принимаю душ, бреюсь, даже поло надеваю вместо футболки. Даже не ради Таты стараюсь, а ради Натальи. Я реально намеренно мамашку при знакомстве эпатировал, я же не строил такие серьёзные планы. Теперь придётся реабилитироваться.

Заезжаю в цветочный, сначала хочу взять ромашки, а потом думаю, что, возможно, они у неё плохие ассоциации вызывают, и беру дорогой классический букет, которые у меня обычно выпрашивают девочки.

Я так трясу ногами от нервяка, что таксист косится на меня с осуждением. Чел, самого бесит это состояние, но что делать, накрыло меня спустя два года заморозок.

Усмехаюсь от осознания того, что Тата сама меня прокатила на эмоциональных качелях. Да помощнее, чем я её. Чёрт, Фил поставил бы мне незачёт, но я не хочу играть, хочу чувствовать.

— Выключите радио, пожалуйста, — прошу таксиста, потому что в голове рождается инструментал. Я всегда наигрываю в одиночестве, только подкрутить что-то могу в присутствии других, но сейчас включаю диктофон и напеваю мелодию. Дэмн, обожаю эту девчонку, этот город и даже её мамашу.

Навигатор показывает, что мы почти приехали, и я выглядываю в окно. Да, тут вайб верхнего Ист-Сайда, а у меня Мидтаун. Неудивительно, что мы мэтчимся.

Машина паркуется у красивого дома начала прошлого века, и я жалею, что не надел рубашку. Девочка у меня изысканная, вот маман и кривит нос. Но ничего, она просто меня не знает.

Дверь подъезда открывается, и я даже не могу сдержать улыбку. Наталья Петровна собственной персоной. Натягиваю свою самую обворожительную улыбку и направляюсь к тёщеньке.

— Здравствуйте!

— До свидания! — Окидывает меня с ног до головы взглядом, полным презрения, задирает голову и деловито направляется к ожидающей её тачке.

— Что же… — Делаю вид, что не заметил её грубости, — не откроете мне дверь? Я к Тате.

Женщина прыскает и разворачивается ко мне. Несётся на меня, как фурия, и настигает за пару шагов.

— Мальчик, что из сказанного мною вчера ты не усёк? Держись от моей дочери подальше! Иначе 152-я статья тебе покажется сказкой.

— Оу, Наталья Николаевна, как некультурно, — смело смотрю ей в глаза, возвышаясь на голову.

— Ты меня понял!

— Отнюдь! Вы же умудрённая опытом женщина, прекрасно осознаёте, какой эффект Ваши слова возымеют.

— Ты посмотри, как заговорил. Мальчик, можешь играть в героя сколько угодно, дочь мою больше не увидишь.

— Какую из? — Усмехаюсь. Знала бы маменька, что не только Тата мною увлечена, и вдруг меня осеняет, что Оля могла её подставить. Блядь. — Наталья Петровна, согласен, я не избранник мечты, но уверяю, Тата не сделала ничего плохого. Ничего! Это всё какое-то недоразумение.

— Недоразумение здесь ты! — Разворачивается и уходит.

Понимаю, что она вообще не настроена на конструктив. Если она со мной так разговаривает, представляю, что она устроила моему оленёнку. У неё же муж препод, как он вообще допускает такие методы?!

— Не наказывайте её! Я сведу общение на нет, — выпаливаю первое, что приходит в голову. Так просто я не отступлю. Понимаю, что с ней нельзя жёстко, особенно сейчас. Она слишком восприимчива. — Но она не должна нести ответственность за то, чего не делала.

— Я сама решу, что для моей дочери лучше и за что она будет нести ответственность, а за что нет. И одолжений мне делать не нужно. Сведёт он, не сведёт. У тебя нет выбора. А Тата посидит в ссылке месяцок-другой и всё осознает. Всего доброго! — Грациозно садится в машину и хлопает дверью.

В ссылке? Что за хрень творится в благородном семействе?! Фух, да у нас точно мэтч.