45. Блажен, кто вовремя созрел.

— Похуй, пляшем!

— Где моя интеллигентная художница? — усмехается Женя. — Пренебречь, вальсируем, Татьяна!

— Ойййй! Поехали? — улыбаюсь от «моей» и осознаю одну странную вещь. Меня заводит неизвестность. Я не хочу знать, чем всё закончится. Манит именно эта неопределённость. Риск и скоротечность момента. Момента, который я проживу на полную. С ним всё на полную, что-что, а это несомненно.

Мы уходим в Питерскую свежую ночь с этого восхитительного корабля, и у меня зарождается стойкое ощущение, что всё будет так, как я хочу. Всё наладится и разрешится. И в любом случае я справлюсь.

Женя закуривает и присаживается на парапет у реки. Кажется, я никогда не устану любоваться им в смокинге. Сколько в нём стиля и атмосферы. Жаль, нет моего кэнона. Хочу запомнить этот момент, эту разбитую губу. Почему она меня так влечёт?!

— Пусти меня, — подхожу к нему и сажусь на колени, перехватываю сигарету, делаю затяжку и возвращаю. — Иначе не смогу тебя поцеловать.

— Раньше же целовала.

— Ты маскировал всё мишками.

— Хочешь брошу?

— Не знаю. Мне нравится, как ты куришь, — признаюсь ему и треплю его осветлённую чёлку.

— А я хочу, чтобы ты хотела. Тогда у меня будет стимул.

Улыбаюсь ему и прокручиваю в голове «хочу, чтобы ты хотела». Это манипуляция или просто странная речевая конструкция?

Почему меня заводит — это извечная загадка. И стимул заводит. И его обожающий взгляд заводит. Только он умеет так смотреть. Смотрел ли он когда-нибудь так на других? Нет! Я же помню. «Не ставь себя в один ряд с другими». Не поставлю. Ни себя, ни его.

Смотрю на него и только сейчас осознаю, как скучала. Если откинуть всё, остаётся одно чувство — потребность в нём. Возможно, наутро ко мне вернутся обиды, но сейчас только желание.

Наклоняюсь к нему и целую. Сразу же вспоминаю ту нашу ночь здесь, первую. Она была кошмарной, но как начиналась. Как я его хотела, как желала быть с ним. Как сходила с ума от эмоций, от каждого его взгляда, слова, действия. Хочу того безумства. Хочу той феерии. Хочу его.

Женя откидывает сигарету и двумя руками заползает мне под юбку. Каждое его касание — сладкая мука. Как его ладони скользят по моим бёдрам, талии, рёбрам.

— Я совсем сумасшедшая, если скажу, что хочу тебя прямо здесь? — Шепчу ему в губы.

— Совсем, — отвечает шёпотом и накидывается на меня. Именно это его желание и потребность во мне дарит мне чувство особенности.

— Прежде тебя не смущало ничего, — вспоминаю, как мы целовались и на шезлонгах, на крышах, в барах, никого не смущаясь. Будто они наша массовка, и прислоняюсь к нему ближе. Ткань его костюма немного щекочет кожу, и мне непривычно. — Хочу тебя раздеть немедленно!

— Малыыыыш! Дэмн! С ума меня сводишь! — Женя зубами оттягивает мне губу, чмокает и встаёт со мной же, — обхвати меня, пробежимся.

— Куда?

— Сюрприз. Мы скоро уедем. Надо поставить галочку.

Обхватываю его ногами, оборачиваюсь назад, хочу понять, зачем он бежит обратно к кораблю, и не понимаю. Вот за это я его и люблю.

Пугаюсь сама своих же мыслей. Люблю? Сама же ему сказала, что пусто. Что ничего не чувствую. А сейчас чувствую. Забылась. И чувствую. Так страшно становится. Не хочу, чтобы это ускользало.

Обнимаю его крепко-крепко и утыкаюсь в его шею. Я боюсь его разлюбить. Не потерять, а разлюбить.

— Бемби, не души меня, — говорит Женя сдавленным голосом и останавливается, — слезай.

Целую его в татуированную шею с громким чмоком и спрыгиваю. Оборачиваюсь и вижу гидроцикл. Он обещал меня покатать по Неве.

— Ты запомнил? — удивляюсь. Мне казалось, он мне тогда только в уши лил и всячески хотел заинтересовать и впечатлить.

— В смысле запомнил? Я же сам предложил покататься. Нахрен нам такси и самокаты, когда мы в Эспэбэ?

— Ты поедешь в смокинге на гидроцикле? — на всякий случай уточняю. Восторг от предстоящего приключения меня переполняет.

— Да, — как ни в чём не бывало садится на наш необычный транспорт и ждёт меня.

— Псих, — сажусь позади него и скрепляю руки вокруг туловища. — Ну, погнали!

Первые минуты я даже не могу понять, что происходит. Нет, я часто видела людей на гидроциклах в городе, но они мне казались какими-то супергероями. Для меня это были развлечения какой-то запредельной крутости. Пока мы чопорно идём в Русский музей или Михайловский театр, кто-то сумасшедший рассекает по центру на водных мотоциклах. И вот теперь я та самая сумасшедшая, еду ночью со своим парнем в смокинге на гидроцикле в Four Seasons. Когда мы въезжаем на Большую Неву и мне с воды предстоит Адмиралтейская набережная, я поверить не могу себе. Я в реальности? Корабль был потрясающим, видовым, прозрачным, но это… Я запомню каждое мгновение этой поездки на всю жизнь. Каждый блик на воде, каждый огонёк дворца, каждый катерок, остающийся позади нас. Вся река кишит плавсредствами, огромное, рекордное количество лодок сегодня. Настоящая пробка. Скоро развод мостов, а мы лавируем меж ними на огромной скорости.

Наверное, вся поездка заняла пять минут, но это самые яркие пять минут в моей жизни. В моём же городе, на моём маршруте. Но всё чересчур. В этом Женя.

Он паркует у маленького причала гидроцикл, вылезает и помогает выбраться мне.

— А ты его здесь так бросишь?

— Не бери в голову, — тянет меня за руку и впечатывает в холодный шершавый камень ограды. — Тебе понравилось?

— Слов нет! — Я задыхаюсь от восторга.

— Тогда целуй, — улыбается, как мальчишка, и целует первым. Дааа. Оно! Я на пике! Мы сливаемся, словно в схватке, зарываемся в волосах друг друга, закидываю ногу на него, чувствую, что и он на пике возбуждения, и протяжно стону ему в губы.

Он, кажется, вкладывает все свои усилия и разрывает поцелуй, тащит меня наверх по ступеням, а я задыхаюсь от желания. Сколько там до отеля бежать? Минуты три-пять? Я умру от желания за это время. Я насквозь мокрая, бедра горят, и единственное, о чём я могу думать, это о том, как сольюсь с ним.

Мы тяжело дышим, в боку колет, когда забегаем в отель, но продолжаем бежать по холлу. Залетаем в лифт, к счастью, швейцара нет, и как только створки закрываются, запрыгиваю на Женю и впиваюсь в его губы. Он моя живительная влага. Мой источник вообще всего!

Он крепко держит меня за бёдра, а я ерзаю по его пряжке с ремнём. Боже мой! Я взорвусь сейчас.

Вываливаемся из лифта, не прекращая целоваться, и наконец я слышу писк открытия номера. Сползаю с Жени и начинаю сдирать с него этот чёртов смокинг, сорочку. Мне нужно тело. Мне нужна его кожа.

Сбрасываем обувь и движемся к кровати. Стягиваю с себя платье и трясущимися пальцами растёгиваю ему ремень, снимаю брюки и толкаю на матрас.

Не подхожу, держу дистанцию, пытаюсь хотя бы немного восстановить дыхание и снимаю трусики, не сводя с него глаз. Я цвета его глаз сейчас не вижу из-за чёрных зрачков.

Рассматриваю каждую его татуировку, задерживаюсь дольше остальных на оленёнке и медленно подхожу к нему.

Дыхание снова начинает сбиваться, когда я сажусь к нему на колени.

— Малыш, ты хочешь так сразу?

— А-ха-а, я готова, — ощущение, что я всем управляю. Что он в полном моей власти, что своим взглядом я его контролирую. Смотрю в его почерневшие от похоти глаза и неторопливо опускаюсь.

— Стой, надо презерватив надеть, — Женя придерживает меня руками и не даёт нам соприкоснуться. Дразнит, перехватывает инициативу.

— Не надевай. Я хочу тебя чувствовать.

— Дэмн! Что ты делаешь, — Женя прикрывает глаза и отпускает свою хватку, давая мне действовать.

— Помоги мне, — прошу, понимая, что боюсь. Меня дико завела мысль, что я сейчас сама сяду на него, но опыта мало.

Он начинает мягко давить мне на одно плечо и плавно опускает меня на себя. Дыхание спирает, чувствую, как непроизвольно распахиваются мои глаза, и слышу будто со стороны, как с губ слетает стон.

— Как по маслу, бемби, — шепчет Женя тоном с одобрением и целует меня, когда наши лица сравниваются.

Меня распирает, переполняет. Я чувствую запредельную близость. Именно так. Глаза в глаза, обхватив его ногами и руками. Кажется, что более едиными, чем сейчас, мы быть не сможем.

Женя слегка меня поднимает и направляет, показывая, как мне двигаться, а я будто застываю от блаженства и удовольствия. Непередаваемые ощущения.

Я податливая, нежная, нужная, и я растворяюсь в нём. Нахожу его губы и стараюсь сама двигаться под его чутким руководством.

Вверх-вниз, вперёд-назад. Покачиваюсь и кружусь. Мы тяжело дышим, смотрим друг другу в глаза и на толчках отрывисто целуемся.

С ума схожу от его взгляда. Я его муза, его вдохновение, его стимул, его спасение.

А он… Моё наваждение, мои бесы, мой морок. Мои бессоные ночи, моё незабываемое лето. Моя боль и моё счастье. Наслаждение и страдание.

Чувствую, как по щекам бегут тоненькими струйками солёные слёзы, и начинаю двигаться интенсивнее, отчаянненнее. Женя смахивает их большим пальцем, а затем облизывает его. Сколько же в этом жесте символизма для меня.

В следующее мгновение зарывается в моих волосах и притягивает меня. Наши вкусы смешиваются с моими слезами, и этот поцелуй кажется мне самым глубоким. Самым близким. Самым важным.

Я не прикрываю глаза и не перестаю смотреть на него. Кажется, закрою, и вся магия пропадёт. Всё пропадёт.

Наш поцелуй становится безумным, агрессивным, резким, и Женя начинает двигаться в такт ему. Держит меня, не давая двигаться, и входит быстро, сталкивая нас и распаляя меня.

Всё чаще отрывается от моих губ и стонет. По-мужски, надрывно, хрипло.

Я вхожу во вкус, нахожу угол, в котором испытываю нереальное удовольствие, и растворяюсь в своих ощущениях, концентрируюсь на них, кажется, даже перестаю дышать, из груди вырываются стоны один за другим, и всё… Кайф заполняет меня с ног до головы, жар окутывает каждый миллиметр тела, и я захлёбываюсь от наслаждения.

— Да-а-а-а, — чувствую, как начинаю сотрясаться, и впиваюсь ногтями в его спину. — Да-да-да!

Женя немного замедляется, давая мне прийти в себя, а потом снова разгоняется, прижимает меня так крепко, что кажется, я сейчас сломаюсь, напрягается весь и кончает.

Как мокро, как горячо и как интимно.

— Упс, — смотрит на меня виновато, а я начинаю истерично смеяться. А мне плевать. Будь что будет! — Не хочу выходить из тебя! Вечность бы с тобой провёл!

— Проведи, — шепчу.

Он откидывается назад и ложится навзничь, притягивая меня за собой. Громко дышим, едва касаясь губ друг друга, и улыбаемся.

— Забудь всё, что было! Забудь тот раз! Отныне всегда будет так, — говорит уверенно и прижимает меня к себе.

Мы не расцепляемся и лежим так долго-долго. Нежимся в объятиях друг друга и молчим. Кажется, мы боимся сболтнуть лишнего. Боимся пошевелиться и нарушить это единство.

— Так хорошо, — млею в его руках и улыбаюсь.

— Давай примем ванну, малыш?

Киваю ему и перекатываюсь на спину. Сил нет никаких.

Женя встаёт и уходит в санузел. Слышу, как включает воду, и присоединяюсь к нему.

Залезаем в ещё не наполненную ванну, и теперь Женя обвивает меня ногами и руками.

Кладу голову ему на плечо и смотрю снизу вверх на него.

— Чего-то такого я и хотела, — решаюсь озвучить свою обиду.

— Я знаю, — спокойно говорит, — так я и должен был себя повести. Но теперь всё будет правильно. Я держу слово.

— Я знаю.

Вода медленно набирается, пена постепенно обволакивает наши тела, а Женя начинает ласкать мне грудь и что-то напевать в ухо.

— Ты меня вдохновляешь даже сейчас. Особенно сейчас, — говорит и будто играет на мне, как на своей медиа-клавиатуре. — Спасибо тебе! Это лучшее начало дня рождения!

— У тебя день рождения? — Запрокидываю голову и закусываю губу от остроты его прикосновений.

— Да.

— А мне-то за что спасибо? Это всё ты!

— За любовь, которую я снова испытываю. За любовь, которую ранее не испытывал.