47.Вдруг изменилось всё кругом

— Хорошо, малыш, — сразу преображается Женя из Беса в ласкового котёнка и смотрит на меня с нежностью.

Не понимаю, что его так умиляет.

— Что хорошо? Что я не беременна после вчерашнего?

— Хорошо, это хорошо, Тат. Я понял, что ты сейчас не в настроении или не готова, и всё. И беременной ты можешь оказаться после. Так тоже бывает.

— А ты опытный, да?

— Малыш, — подходит ко мне и раздражающе заботливо прижимает к себе, — хочешь отдохнуть? Тебя заносит. Я тебя позову, когда всё готово будет.

— Заносит? Хорошо, я отдохну, можешь трахнуть пока на кухне одну из ваших девчонок.

— Тат, — нарочито громко вздыхает, — можешь не провоцировать, бесполезно.

Женя выходит из своей спальни, и я со всей дури захлопываю за ним дверь. Я провоцирую? Сажусь на кровать и понимаю, что да, провоцирую. Постоянно жду от него очередного фокуса, не дожидаюсь и провоцирую. Пытаюсь.

Понимаю, что я сейчас дрожу, и сворачиваюсь калачиком. Что я делаю? Что я от него хочу? Проверяю на прочность? Возможно…

Сама не понимаю себя. Абсолютно.

Даже не могу ответить себе на вопрос, чего я от него жду. Я не чувствую своих границ. Не могу разобраться, хочу ли я быть с ним или нет. Не могу определиться, жду ли я его исправления или выжидаю новый удар.

— А-а-а-а-а! — беспомощно мычу в подушку и мечтаю просто начать понимать свои чувства.

Бесцельно лежу и смотрю в потолок. Глажу свой живот и вслушиваюсь в голоса, что доносятся из сада. К Жене на день рождения пришли девушки, и, судя по всему, их там много.

Представляю, как они вьются вокруг него, и раздражаюсь. Вспоминаю, что месячных-то у меня нет, и я просто притворяюсь. Отдыхать и гладить живот мне ни к чему. Привожу себя в порядок и спускаюсь.

Женя сидит в малине из кайтерш, и каждая так и норовит его снять. У Егора, Лекса и остальных парней такого ажиотажа не наблюдается. Точнее, вообще никакого не наблюдается.

— Бемби, иди сюда! Гёрлз, расступитесь, — сразу освобождает мне Женя место на своём диване.

Он реально считает, что я сяду рядом с его шкурами? Не удивлюсь, если трахал он каждую, пока я сопела по соседству и нюхала его ромашки.

— О, гёрлз, не утруждайтесь. Я к вам не присоединюсь, я уезжаю.

Женя вскакивает со своего места и подходит ко мне.

— Ты куда? Почему?

— В отель. У нас же бронь ещё есть? Мы не выехали?

— Да, есть. У меня вещи в номере же.

— Ну вот я туда поеду, а ты развлекайся со своими гёрлз.

— Малыш, ну чего ты начинаешь? Мы завтра уезжаем. У меня днюха, мы не можем зависнуть?

— Зависай. Кто тебе запрещает? А я поехала. Счастливо оставаться.

Разворачиваюсь и ухожу.

— Да стой! — Женя нагоняет меня, хватает за руку, грубо и несдержанно. Прижимает к стене дома. — Если ты мне не доверяешь, останься. А то ты сваливаешь, а потом будешь мне припоминать.

— Ну, сам виноват. Давал повод.

— Блядь! — Женя колотит рукой по стене и отходит от меня, сразу же закуривая.

Чувствую себя удовлетворённой. Всё-таки он не такой милаш, какого пытается из себя строить. Не удивлюсь, если прямо сейчас и снимет одну из девочек.

От подвешенного состояния, которое я сама же и создала, тело охватывает знакомая дрожь, и я сажусь на корточки и прислоняюсь к стене. Что я делаю? Нет ответа.

Чуть успокоившись, заказываю такси и захожу в дом через центральный вход, чтобы забрать свою сумку. Сомнения одолевают, и уже хочется остаться, но я буду полной дурой.

Приходит уведомление, что такси меня ожидает, и я выхожу из дома. Залезаю в машину и вижу там Женю.

Закусываю губы, чтобы не демонстрировать ему свою радость, и молча устраиваюсь. Переиграл. И выбрал меня.

— Как же твой день рождения?

— Пофиг. В Москве отметим с моими друзьями, это просто знакомые.

— И ты не оставишь меня отдыхать?

— Малыш, что тебя беспокоит? Давай поговорим. Я не понимаю, чо ты устраиваешь.

— Я не хочу.

Женя устало трёт переносицу, и я понимаю, что стала обузой для него. Не понимаю, зачем ему носиться со мной. Не понимаю, что он за любовь себе придумал. Как же я устала от этого беспросветного непонимания. Хоть что-то может быть понятным?

Всю дорогу я молчу, а у номера предупреждаю Женю, что собираюсь лечь спать, и ухожу к себе. Радуюсь, что горничные полностью его убрали и сменили постельное бельё. Им не пахнет, и меня не штормит из стороны в сторону. Чувствую небольшое сожаление, что вырвала его, а сама оставила, но решаю, что мне можно.

Набираю себе ванну, чтобы расслабиться и уснуть. Стараюсь освободиться от бесконечных изматывающих мыслей, но ничего не получается. Круговорот из папы, мамы, Оли, одноклассницы Тани и Жени не заканчивает и жутко меня утомляет.

Из ванны еле доползаю до кровати и, кажется, засыпаю уже на ходу.

Сквозь сон чувствую сзади телодвижения и знакомый запах. Женя обнимает меня по-хозяйски и подминает под себя. С одной стороны, приятно, с другой — не понимаю, почему он не может спать в своём номере. Тело млеет от его нежных поцелуев в плечи, а голова требует пнуть его и оттолкнуть. Даже во сне мне нет покоя.

— Бемби! Вставай! Ты уже очень долго спишь! Бемби! Малыш, ну давай, просыпайся! Мы уже опаздываем! — Слышу Женин голос издалека и нехотя открываю глаза. Первая мысль — в голове пустота.

— Куда опаздываем?

— На сапсан. Надо ещё с твоим дедушкой пересечься и сваливаем.

— Мне надо оригиналы забрать, — вспоминаю, что ещё дел полно.

— Он привезёт. Давай вставай. В пробке нас ждёт.

— А вещи?

— Я уже утром их отправил из Комарово в Москву перевозчиком.

Думаю, что Женя мне стал как родитель. Всё у него чётко и под контролем. Вот только я под этот контроль не хочу.

Нехотя вылезаю из кровати и убегаю в душ. Под горячей водой думаю, почему вообще Женя должен присутствовать на моей встрече с бабушкой и дедушкой. Не слишком ли много он на себя берёт?!

Когда мы выселяемся из отеля, я чувствую опустошение. Будто часы, проведённые здесь, стали моей отдушиной. А стоит мне покинуть его, и снова начнётся утомительная сложная жизнь.

— Бабушка! Дедушка! — Издалека завидев своих, бегу к ним через весь ресторан, забив на провожающую хостесс.

— Татуля! Пирожочек мой! Ты чего так исхудала? Ой, девочка… — Начинает рассматривать меня бабушка и ощупывать в подтверждение своим словам.

— Таня, держи документы, а то забудем в спешке, — дедушка сразу же передаёт мне папку. — И вот ещё наличные на квартиру. Остальное на карту буду кидать. Не стесняйся, звони.

— Ой, Евгений, — бабушка расплывается в улыбке. — Татуля, с твоим молодым человеком мы уже знакомы. Он прелесть!

— Он не мой молодой человек. Мы просто тусим, — останавливаю бабушку и напарываюсь на осуждающий взгляд Жени.

— Тусите?

— Это так сейчас они выражаются. Не обращай внимания, — успокаивает дедушка бабушку. — Мы с Женей как мужчины поговорили, и я ему вверил наше сокровище.

Хочется и дедушке с бабушкой рассказать, как Женя вверил свой член Оле, но молчу. Жалею их.

Оба от Жени в абсолютном восторге, и меня это раздражает. Понимаю, что меня любое лицемерие раздражает. Я так устала от вранья, что мне хочется кристальной правды. И в первую очередь правды от себя, но я будто не знаю, что есть правда.

До сапсана совсем мало времени, и мы наспех поев и поболтав, уезжаем. Мои обещают навестить меня в первые выходные сентября и даже покупают билеты в Большой. Мама будет в шоке. Её родители идут с оборванцем в Большой и в полном восторге от него.

Женя снова выкупил купе-переговорную. Я сразу же ложусь на диванчик и укрываюсь пледом, чтобы скрыться от них с Егором.

У меня в голове не укладывается, что я покидаю Санкт-Петербург. Начинаю прокручивать это лето, полное бессонных ночей, драмы и событий, и кажется, что всё происходило не со мной. Как так получилось, что я уезжаю с парнем, которого увидела на пляже в Сестрорецке? Как так получилось, что вся моя прежняя жизнь разрушена? Как так получилось, что кроме него по большому счёту я никому не нужна?

Я так жаждала сепарации, а получив её, не знаю, что с ней делать. Сажусь, исподлобья смотрю на Женю и думаю, что всё-таки нужно сепарироваться от него. Но я будто притянута к нему какими-то неразрывными канатами. Я его отталкиваю, а сама жизни без него не представляю. Ненавижу и обожаю. Восхищаюсь и брезгаю. И самое тупое — скучаю по его манипуляциям. От этого открытия по телу пробегает дрожь, и я обессиленно падаю на диван.

Прибываем в Москву мы ещё засветло, и я удивляюсь, какой насыщенный и долгий сегодня день. Меня сразу же сшибает столичная энергетика, и я теряюсь. Все куда-то бегут, спешат, толкаются. И я неосознанно начинаю тянуться к Жене за поддержкой и защитой.

Он в этой сумасшедшей толпе как рыба в воде. Спокоен и расслаблен.

К сити, где он живёт, мы добираемся к закату, и я завороженно смотрю на стеклянные махины в лучах заходящего солнца. Женя убеждал дедушку, что мне надо снять квартиру здесь же, желательно в его же жилом комплексе, а я не знаю, смогу ли жить в этих каменных джунглях. Да и сепарацией от Беса в таких обстоятельствах не пахнет.

Вхожу в Женину квартиру и не верю, что с прошлого раза столько всего произошло. Просто мой мир перевернулся, а она не изменилась. Жоржик занимает маленькую комнатку, отведённую под гардероб, а я стою с вещами и не знаю, куда их отнести.

— Где моя комната?

— У меня одна спальня, бемби. Раскладывайся в моей. Там большой шкаф, ты уместишься.

— Я не буду с тобой жить.

— И что ты предлагаешь? — Еле сдерживается Женя.

— Я буду спать в гостиной, пока не сниму квартиру.

Прохожу в гостиную для убедительности, присаживаюсь на диван и любуюсь Москвой за окном. Вид тут, конечно, пушка.

— Бля, бемби, я устал. Потом поговорим. Иди собирайся, мы идём тусить. Сейчас все мои подскочат.

— Кто? — Думаю опять отказаться.

— Дэн, Фара, остальных ты не знаешь. Познакомлю.

— Ладно, иду, — Фара перевесил. От чего-то мне отчаянно хочется его увидеть. Наверное, потому что я помню, как Женя в прошлый раз отреагировал на наше общение, и от этих воспоминаний по щекам расползается румянец, а сердце заходится в бешеном ритме.