Глава 10

Тион . Близилось время зачетов, стопроцентной посещаемости семинаров и судорожных попыток разжалобить сурового препода. Я прекрасно помнил, каково это, пролететь с зачетом, а вместе с ним и с допуском к экзамену. Все праздники насмарку. Вместо того чтобы веселиться, ты судорожно вылавливаешь препода в надежде получить вожделенную отметку в табель. А потому на последние в этом семестре семинары я шел как на сеанс мелодраматической комедии, внутренне готовясь к всевозможным ухищрениям и потоку жалобных стенаний со стороны первокурсников. Таковых оказалось немало. На это у меня были заранее заготовлены задания для нерадивых прогульщиков – излюбленные эссе. А вот нечего игнорировать семинары. Пусть теперь поломают мозги ночку другую, глядишь, иначе станут относиться к учебе. Тема эссе тянулась из детства. После каждой прочитанной книги отец заставлял меня писать сочинения. Неважно школьная ли классика, или развлекательное чтиво – будь добр, изложи свои мысли. Помню, злился и негодовал, рвал листы, сбегал с друзьями на море. А все одно – по возвращении домой меня ждала тетрадь и ручка. Только спустя годы я оценил пользу от задумки родителя. Благодаря вымученным сочинениям я научился читать между строк, ясно выражать свои мысли и всегда зрить в корень. Вот такой нехитрый массаж мозга с приятными бонусами в конце. Так что сегодня я раздавал темы для эссе с щедростью Санты. При этом, бьюсь об заклад, в глазах студентов выглядел как самый настоящий гремлин. Исключение составляли только девять человек – по три из каждой группы, которые честно заслужили автоматы. Их я объявлял во всеуслышание, чтобы прочие завидовали и делали выводы. На последнем семинаре все шло уже по обкатанной схеме. – Итак, автоматы получают…. – из аудитории на меня смотрели испуганные до чертиков глаза. Тем забавнее было потянуть время. Вдоволь насладившись тем фактом, что теперь я по другую сторону зла, наконец-то озвучил фамилии счастливчиков, – Турбин, Глазкова и… Воскресенская. Всех прочих жду во вторник на зачет… с готовыми эссе. Темы изложены на этом листочке. – я подвинул на край стола распечатку. – Напротив выбранной поставьте свою фамилию. Послышались судорожные вздохи. И народ наперегонки кинулся к моему столу, выхватывая друг у друга несчастный листок. Когда истерия прошла, мне вернули список. Сунув его в портфель, я уже хотел уйти, как рядом вдруг возникла София. – Багратион Давидович, это вам. На стол опустилась коробка в симпатичной разноцветной упаковке. – Подкупы не беру! В ответ раздался ее заливистый смех, остро напомнив мне другую, не менее очаровательную особу. – Это не подкуп! Всего лишь маленький презент в честь наступающего Нового года. Я не совсем понимал, как относиться к неожиданному подарку, а потому просто списал его на проявление вежливости. – Ну раз так… спасибо! Студентка не спешила отходить, излучая удовольствие и предвкушение. И невзначай обронила: – Не посмотрите? Гладя в эти васильковые глаза, я просто не мог отказать. Внутри коробки оказался красивый снежный шар с Никольской башней в серединке. Вынув его, я включил, и тотчас внутри закружили крошечные снежинки. – Спасибо, очень мило. В ее глазах промелькнуло разочарование, но София быстро завуалировала его улыбкой. – С наступающим Новым годом! – И тебя! До встречи в следующем семестре. Готовься! Уже убегая, она обернулась и весело прощебетала: – Непременно! Дайте угадаю, вы будете беспощадны? – Именно! Усмехнувшись, я проводил ее взглядом, вновь удивляясь превратностям судьбы. Прояви я тогда лояльность и поставь положительную оценку за эссе, никогда бы не познакомился с Алиной. Все же в принципиальности есть свои неоспоримые плюсы. Подойдя к машине, сунул подарок в багажник и почти сразу забыл о его существовании. Сейчас голову занимали совсем другие мысли. Впереди корпоративный вечер и чудовищные предновогодние пробки, не факт, что удастся приехать вовремя. Как и ожидалось, поток машин двигался с черепашьей скоростью. Достав сигарету, я прикурил и перевел взгляд на город. За окном последние дни уходящего года. Суетные, шумные, для кого-то наполненные радостными приготовлениями, ожиданием, для кого-то тоскливые – много важного осталось позади, не вернуть и не повторить. Я вглядывался в лица прохожих, видел и тех и других. А к кому причислить себя? Горели на домах гирлянды, поперек дороги подмигивала размашистая надпись: «С новым счастьем!». И понял, мне туда. В новую главу, счастливую, не одинокую, за руку с потрясающей синеглазкой. В целом успешная, но витиеватая, не без резких поворотов и ухабов дорога жизни вдруг засияла огнями, преобразилась, легла перед глазами красивой лентой. До горизонта. Меня захлестнул азарт и нетерпение путешественника, которому предстоит новый, неизведанный путь. Конечно, со своими приключениями, трудностями и остановками. Пусть так, главное, чтобы спутница была рядом. Чем ближе я подбирался к центру, темя оживлённее становились улицы, ярче вспыхивали огни на фасадах, переливались новогодние елки. И впервые за долгие годы новогоднее убранство не раздражало, а наоборот отражало мои внутренние ощущения. Приехал я почти вовремя. Наши уже собрались, а Карим с ангелочком о чем-то весело трепались. Никак вспоминали недавнюю тусовку! М-да, партнер еще несколько дней после караоке допытывался, как мы познакомились с Алиной, всерьез подозревая, что это произошло в каком-нибудь баре или клубе. Уж очень впечатлился веселостью моей спутницы. Пришлось признаться, что ее дочь – моя студентка. На что неунывающий друг заметил: так и знал, без развязной студенточки не обошлось. Винное казино шло своим чередом. Под проникновенные речи сомелье сотрудники с воодушевлением дегустировали игристые вина и делали ставки. Кто-то выигрывал, кто-то продувал, но однозначно мероприятие проходило весело. Улучив момент, я подошел к Алине и едва удержался, чтобы не обнять ее. Последние дни мы практически не виделись. В офисе отчеты и завалы, приходилось судорожно приводить дела в порядок, чтобы начать следующий год с позитивного настроя, а не с бардака. У ангелочка тоже забот хватало, что ни день – мероприятие. Идея с рекламой сработала, и галерея пользовалась популярностью не только у ценителей вина, но и у шумных компаний друзей и коллег, которые не прочь провести вечер в атмосферном местечке в самом центре сияющей столицы. И я их отлично понимал. Команда превосходно справлялась с возложенной миссией – все изысканно, душевно и без проволочек. А напитки… м-м-м… выше всяких похвал. Еще только середина вечера, а в голове хмельной туман и шаловливые пузырьки. И тем тяжелее было смотреть на уставшую Алину. Для нее работа еще продолжалась. – Ну как тебе? – с затаенной надеждой спросила она, стоило мне приблизиться. – Мне очень. Скажи, а сексапильная управляющая входит в меню вечера? От смущенной улыбки мелькнули на щеках любимые ямочки. Черт! Как же хочется их расцеловать! Но еще больше освободить из тесного лифа лучшие в мире антистрессы и вдоволь поиграться с ними. Голову заполнили самые греховные сценарии для продолжения вечера. – Для вас любой каприз. От прозвучавшего ответа стало только хуже. Вся кровь хлынула ниже пояса. – Сколько, говоришь, длится дегустация? – Еще не меньше часа. Выдохнув, я прикрыл глаза. Может, если не видеть Алину, станет легче? Ни черта подобного! Меня штырило от одного ее запаха, а учитывая, что стояла она предельно близко, с каждой минутой я стремительно приближался конфузу. Представляю, в какой восторг придут сотрудники, увидев босса со вздыбленными штанами. Так, надо срочно сменить тему. – Уже сообщила дочери о поездке? – Нет. Раздумываю, как лучше сказать. – Мне кажется, ты снова загоняешься. Скажи как есть: еду с лучшим мужчиной на свете в солнечную Грузию наслаждаться хинкали и фантастическим сексом. Щечки мигом вспыхнули, игриво стрельнули глаза. – Какая неожиданная формулировка. Я подумаю. Алина. Конечно, моя версия звучала более пристойно. Но это не отменяло главного – Тион вновь оказался прав. София ни капельки не расстроилась известию о раздельной новогодней ночи, напротив выдохнула с облегчением и призналась: – Как же я рада, что все разрешилось само собой. Понимаешь, мы с ребятами сняли дом в Подмосковье, огромный, с камином, бассейном и сауной. Не знала, как тебе сказать, боялась расстроить. – Дом? С бассейном и сауной? А кто, говоришь, с вами будет? – Я говорю, тебе чемоданы пора собирать. Не теряй времени даром. И эта пигалица вытряхнула из коридорного шкафа чемодан, вручила мне и одобрительно похлопала по плечу, мол – действуй! Ну и ну. Чемодан я паковала, подслушивая, как София обзванивает подруг, радостно оповещая, что проблема решена. Клянусь, меня чуть не разорвало от возмущения! Это я-то проблема? Да такой классной матери во всей столице не найдешь! Впрочем, кипятилась и пыхтела я недолго, в конце концов, поддавшись отпускному настроению. Ведь канун Нового года должен проходить именно так! В сборах, радостном возбуждении, с ворохом подарков и ожиданием скорейшего отправления. И фантазиями на тему, как здорово будет провести время вместе. Воровать рассветы, любоваться гаснущими звездами, быть расслабленными, счастливыми, чуточку безумными и пьяными от воздуха, друг друга, вспыхнувшей страсти. В среду я поехала на работу с чемоданом в руках и пульсирующей сверхновой в груди. Меня так и распирало от нетерпения, еле как дождалась вечера. Ближе к пяти асфальт за дверями засеребрился светом фар и в галерею ворвался Багратион. В бежевых спортивных брюках, толстовке под цвет, дутой жилетке и… солнечных очках! Внутренне порадовалась, что сегодня вместо строгих рабочих нарядов додумалась надеть удобные джинсы и белый облегающий лонгслив с вырезом и пуговичками на груди. Романтично, легкомысленно, игриво. – Готова? – приспустив очки, Тион обвел довольным взглядом расстёгнутые пуговички и то, что они открывали. – Пора выезжать. – Да, только чемодан выкачу. Достав из подсобки поклажу, я подтолкнула к спутнику и взяла куртку. Едва Тион взялся за ручку, как его лицо изумленно вытянулось. – Что ты в него нагрузила? – Косметику, – поддразнила я, искренне веселясь. Помахав рукой продавцам, я вышла вслед за Тионом к машине. Вместо хищного седана нас поджидал белый китаец. На мой невысказанный вопрос тут же пришел ответ: – Нам до Белорусского вокзала, а дальше на аэроэкспрессе в Шереметьево. На каршеринге гораздо быстрее. Быстрее так быстрее. Усевшись на пассажирское кресло, я кинула взгляд на окна. За ними маячили лица сотрудников с легкой печатью зависти и грусти. Но сколько ни пыталась, так и не могла отыскать в себе ни капли солидарного сочувствия. У меня будет отпуск! Впервые за много лет! И вновь я смотрела на любимый профиль, преисполненная благодарности и радостных конфетти. Решил, спланировал, убедил. Еще одна победа, еще плюс сто очков в графе лучший. Как только мы сели в самолет, я накинулась на Тиона с вопросами о семье. На что он устало отмахнулся, подкинув минимум данных. – Папа – грузин, мама – русская, зовут Татьяна. Сестра Шушаник старше меня на три года. Отец давно умер. Остальное узнаешь на месте. А теперь дай мне поспать, женщина! Я совершенно без сил. Вчера до часу ночи принимал гребаные зачеты, гори они огнем! Последнюю фразу он бормотал, уже натягивая на глаза маску для сна и удобнее устраиваясь в кресле. Я же переваривала информацию. Известие об отце отозвалось грустью, но не удивило. Нечто подобное я ожидала. Тион не любил говорить о семье, и я догадывалась, что за этим кроется затаенная боль. Мои родители «ушли», когда мне было девятнадцать. Сколько времени прошло, но ни вспоминать, ни думать об этом я не хотела до сих пор. Гудели за бортом двигатели, за толстым стеклом иллюминатора расцветали крошечные снежинки, и где-то далеко-далеко осталась Москва. За два часа полета я успела полистать журналы, ознакомиться с инструкцией на случай аварийной посадки, выдуть три порции винишка (гадость редкостная не то, что у нас в «Виноделе»!), снова накрутить страхов и ужасов по поводу знакомства с родней, послушала музыку, подышала. И как только самолет пошел на посадку, принялась расталкивать дрыхнущего спутника. Тион просыпался тяжело, отчаянно тер глаза и вздыхал раз в секунду. И противная заложенность в ушах, вызванная стремительным снижением, явно не добавлял ему настроения. Уже через минуту после посадки пассажиры поскидывали пуховики, шарфы и рассовывали их по пакетам. На борту вспыхнуло оживление и радость, словно кто-то сверху переключил классическую радиостанцию на веселый поп. Зазвенели голоса, улыбки, нетерпеливой гурьбой все выстроились в очередь на выход. Капитан докрутил градус счастья: температура за бортом плюс пятнадцать. Вот это да! Пока я радостной белкой крутилась в кресле, стараясь разглядеть пейзажи в окно иллюминатора, Тион сидел рядом – хмурый, все еще пытающийся прийти в себя. Но даже его недовольное ворчание не могло унять моего нетерпения. Телетрап, паспортный контроль и вот мы вырвались из утробы аэропорта, навстречу солнцу, теплу и прекрасному городу Батуми. Как же здорово нырнуть из зимы в лето! Вокруг зелено, вечерняя синева неба и огромные горы за спиной. Обалдеть! Пока я завороженно любовалась седыми исполинами, к нам подошел незнакомый мужчина. Бородатый, стройный и улыбающийся во все тридцать два зуба. – Гамарджоба, брат! Мужчины приветливо обнялись, хлопая друг друга по плечу. – Как же я рад тебя видеть. Познакомься, это Алина. – Вай, какая красотка! Я Гия, – представился он. – Очень рад знакомству. Тион перевел на меня я-же-тебе-говорил взгляд и подмигнул. После чего мы загрузились в серебристый кроссовер и покатили вдоль зеленеющих обочин в сторону гор. То ли серпантины тому виной, то ли грузинская речь, которую я совершенно не понимала, а между тем мужчины болтали без умолку, но вновь накатила тревожность. Воображение рисовало сморщенную бабку с поджатыми губами, взирающую на меня с откровенной враждебностью и упреком. А затем брюзжащим голосом выговаривающую: Тьфу, посмотри на себя, вырядилась как проститутка, срам, да и только! Раньше разведёнки ходили, да глаза от людей прятали. Сами ведь дуры виноваты, не удержали мужика. А теперича, гляди-ка, вывалила все напоказ, да с молодым хахалем блудишь. И не стыдно тебе? Я тебя насквозь вижу, лахудра! Решила нашего Багратиончика к рукам прибрать? Не видать этого, покуда я жива! Всяк сверчок, знай свой шесток – слышала небось? Так вот, забирай свои монатки и катись отсюдова подобру-поздорову! Откуда только в моей голове взялась эта жуткая бабка со своей гневной отповедью, непонятно. Но пуговички на лонгсливе я застегнула все. Так, на всякий случай. Весь путь из аэропорта я снова глубоко и размеренно дышала в попытках сдержать настырную бабку, то и дело прорывающуюся сквозь оборону. Но старая карга все никак не унималась, продолжая сыпать обидными репликами, да трясти в воздухе узловатым кулаком. А я вместо спокойствия, кажется, обзавелась межреберной невралгией. При каждом вздохе что-то неприятно кололо в груди. Спустя минут двадцать машина остановилась напротив внушительных ворот и мне стало еще больше не по себе. В сгущающихся сумерках уличной гирляндой переливалась высокая крыша. Рассматривая ее, я задавалась вопросом – через сколько минут меня отсюда выпрут. Что бы ни говорил Тион, а синдром самозванки не отпускал. Мы въехали во внутренний двор. Как и ожидалось, дом оказался неприлично большим. Три этажа, колонны, внушительная пристройка сбоку, за ней виднелся тенистый сад с деревьями, кустарниками, не удивлюсь, если летом там отыщутся и виноградные лозы. – Родовое гнездо Алиевых, прошу. – Тион ободряюще улыбнулся. Как верно подмечено! Дом и прилегающая к нему территория на самом деле выглядели родовым имением, не меньше. На широком крыльце нас встречали две женщины и ни одной старухи! Фух-х-х… и вроде можно выдохнуть, вот только обе были одеты в черное. При виде их траурных одежек я невольно замедлилась. Кто-то умер или это в честь нашего приезда? – Черный цвет – любимый грузинских женщин. – прочитав мои мысли, шепнул мой спутник. И крепко сжав мою ладошку, уверенно направился к крыльцу. Вопреки страхам, его мама оказалась высокой, статной женщиной, ничто в ее внешности не напоминало воображаемую хрычовку. Да и смотрела она на меня вполне приветливо, даже дружелюбно. А вот сестра… даже не знаю, надеюсь, я ничем не выдала своего удивления. На фоне все еще очень привлекательной матери и красавчика брата Шушаник выглядела откровенно страшненькой. Может, в отца пошла? По обе стороны от совиного носа лупали непропорционально большие глаза. Рот – две узкие полосочки, круглое лицо. Ладно, в семье, как говорится, не без сюрпризов. В отличие от Татьяны, Шушаник неважно изъяснялась на русском, но друг друга мы понимали, а это главное. Тион. Квариати. Небольшой живописный поселок на побережье Черного моря. Примостившиеся на склонах гор, особняки напоминали пестрые скворечники. Разных расцветок, размеров, тем не менее они гармонично вписывались в горный ландшафт. Я любил это место, здесь прошло мое детство. И сейчас, вдыхая влажный, приправленный хвоей и солью, воздух, вновь чувствовал себя, как тогда – бескомпромиссно счастливым. Просто удивительно, как легко Алина нашла общий язык с мамой и сестрой. Уже спустя час после знакомства они без умолку трещали на кухне, занимаясь стряпней. Точнее, мама с сестрой лепили хачапури, а Алина с самым сосредоточенным лицом училась это делать и страшно расстраивалась, глядя на свои «шедевры». Прислушиваясь к их веселой болтовне, я стоял в соседней комнате и улыбался. А затем вдруг почувствовал острую необходимость побыть наедине с собой. Осмыслить свое состояние, новую веху в жизни. Последний раз я приводил девушку в дом в девятом классе, а после – никогда. И текущий визит с Алиной был неожиданным, но долгожданным событием не только для моей семьи, прежде всего для меня. Оставив их, добрел до окраин сада. И сейчас, сидя на теплой, знакомой с детства, скамейке, смотрел на вечно подвижное, синее море, кобальтовым полотном блестевшее далеко внизу. О чем-то шептались за спиной деревья в саду. На фоне темнеющего неба медленно покачивались верхушки вековых сосен, и как старые знакомые, приветливо махали мне разлапистыми ветвями. И в который раз подумалось: как же мне повезло. Алина вновь напомнила, что все может быть искренне, открыто, минуя корысть и размолвки. Когда идешь рука об руку в унисон, не спотыкаясь, обходя кочки и камни. Перед глазами до горизонта тянулись покатые склоны синих гор. Вообще, они были зеленые, словно бархатом покрытые, но сизая вечерняя дымка придавала им совсем иной оттенок. Запрокинув голову, я наблюдал, как на небе зажигаются первые звезды. Спасибо, Большой Босс. Спасибо за чудесную женщину. За то, что она теперь есть в моей жизни. За ее улыбку, за мягкий и задорный характер, за счастье, которое она мне дарит. Спасибо, что с такой работой не позволил мне зачерстветь, окончательно скатиться в цинизм, помог сохранить веру в хорошее. Спасибо, что подарил мне ее. Ради Алины мне хочется сворачивать горы каждый день. Спасибо. Пусть это никогда не заканчивается. И стало так хорошо, спокойно на душе. Свежий ветерок трепал волосы, совсем не по-зимнему прогретый воздух обдавал теплом. Достав из кармана сигареты, прикурил одну. Неспешно втягивал табачный дым с привкусом вишни, а на самом деле момент. Наверное, впервые в моей жизни все обрело четкость и смысл. Я понимал, куда иду, с кем и как пройдет день завтрашний. Бесценное ощущение в мире, где так много людей, потерявших ориентиры и веру. Благодаря Алине я больше не чувствовал себя одним из них. Вернувшись в дом и поманив за собой ангелочка, я поднялся по лестнице. За мной оставалась мансардная комната на третьем этаже. Я точно знал, от покатого потолка и вида из окна, Алина придет в такой же восторг, как свое время я. Только отсюда было видно море, и я не совру, сказав, что эта комната остается самой уютной, необычной и уединенной во всем доме. Войдя, Алина обвела пространство восхищенным взглядом и с разбегу кинулась на кровать. Я бы не удивился, если бы синеглазка начала на ней прыгать, как ошалевший от эмоций ребенок. Раскинув руки и ноги в разные стороны, она счастливо улыбалась в потолок. – Мне здесь так нравится! – А мне нравится здесь с тобой. Чувствуешь разницу? – подначил я. Но последовавшее признание вмиг изменило угол моего настроения. Перекатившись набок, Алина положила голову на согнутую в локте руку. – Знаешь, когда к твоему запаху примешивается табачный дым, это так… возбуждает. Эта томная поволока в ее взгляде, от которой я мгновенно приходил в состояние «готов», вновь окутывала меня наркотической, возбуждающей дымкой. Мне потребовалась ровно два шага и пара секунд, чтобы оказаться на кровати и опрокинуть ее на спину. Накрыв собой синеглазку, я припечатал ее губы поцелуем, дав ей в полной мере насладиться возбуждающим коктейлем. И она пила его залпом, враз захмелев, сделавшись податливой, до одури желанной. Как я оказался снизу, не уловил, да и не все ли равно? Вот только дерзкая кошечка двинула бедрами, с наслаждением потерлась и, вильнув хвостом, выскользнула из рук. Оставив меня вздыбленного и перевозбужденного ни с чем. – Надо разобрать вещи. – К черту вещи! – взревел я. – Немедленно иди обратно. – А вот и нет. С самой озорной улыбкой она закрутила наверх волосы и решительно расстегнула чемодан. Напрасно я ждал, что у нее сядет батарейка и мы сможем продолжить. Пока я валялся на кровати, Алина успела сунуть нос во все тумбочки, разложила одежду и теперь взирала на меня с нескрываемым любопытством. – Это ведь была твоя комната? – получив утвердительный кивок, она недоуменно огляделась. – А где же вещи? Ну там… книги, плакаты, безделушки? – Что-то раздали, что-то растащили племянники. – Ты так спокойно говоришь, неужели не жалко? Все же память… ведь здорово вернуться в отчий дом, снова увидеть вещи из детства, поностальгировать. – Я уехал отсюда в шестнадцать. Школу заканчивал уже в Москве, затем поступление, учеба, карьера. Большая часть жизни прошла там, а не здесь. Так что больше всего воспоминаний связано со столицей. А это, – я неопределенно махнул рукой, – родительский дом. Важный, но пройденный этап. – Разве ты не скучаешь? – Не особо. Когда чувствую необходимость побыть наедине с собой, отдохнуть от столицы просто прилетаю, провожу несколько дней. Мне достаточно. Алина о чем-то глубоко задумалась и подошла к окну. Но не прошло и секунды, как по комнате прокатился радостный возглас. – О, море! Мы непременно должны прогуляться! – Конечно, но позже. Нас ждут внизу, будут гости. Помнишь, я упоминал о гостеприимстве? Готовься, будет очень много еды, очень много вина и очень много грузин. Как думаешь, справишься? – Шутишь? Жду с нетерпением! Алина. Он стал другим здесь. Более раскрепощенным, эмоциональным, открытым. Словно весь флер сдержанной холодности, бронированные щиты столичного адвоката Тион оставил вместе со строгими костюмами в Москве. И дал волю природному темпераменту, позволив себе быть чуточку сумасшедшим, улыбчивым, разговорчивым. И эта его поросль на лице, терпкий табачный запах… идеально сочетались с произошедшими переменами. До моря мы пока так и не дошли. Тион ни капельки не соврал насчет гостеприимства и веселого нрава местных. Нас без конца приглашали в гости, звали в рестораны, закармливали вкуснющими национальными угощениями. А про молодое грузинское вино я готова была слагать оды. Бутылочное вино и рядом не стояло с этим напитков богов – легким, но вместе с тем насыщенным, великолепным вкусом. Как свежий виноградный сок, только хмельное до головокружения. Я совершенно потерлась в новых лицах и даже не пытаясь запомнить имена. Ведь каждый день меня знакомили с каким-то невероятным количеством людей. И ко всем мужчинам Тион обращался исключительно «брат». Боже, сколько же их у него? После очередного застолья я все же решила уточнить давно назревший вопрос. – А сколько у тебя братьев? – Двоюродных? Дай-ка подумать, вроде пять. – А эти тогда какие, троюродные? Он несколько секунд таранил меня загадочным взглядом, а затем неожиданно расхохотался. Громко, заливисто, словно солнечная бомбочка взорвалась. Говорю же, он изменился и в лучшую сторону. – Здесь так принято обращаться к друзьям. Все грузины – братья. – Ах вот оно что! А я все думала, сколько же у тебя родственников? Родственников на самом деле было очень много. Помимо братьев и сестер, дяди, тети, бабушки, дедушки и племянники самых разных возрастов. Некоторые совсем мелкие. И наблюдая, как Тион мило возится с детворой, я испытывала смешанные чувства. Восхищение, ведь он делал это открыто и с удовольствием, не испытывая ни малейшего раздражения от визгов и суеты. А это много говорит о мужчине: его доброте, терпеливости, готовность жертвовать собственными желаниями ради семьи. И одновременно тоскливое беспокойство. Теперь сомнений не осталось, он совершенно точно планировал обзавестись собственными спиногрызами. Но перед этим встретить подходящую девушку – заботливую, с мягким, покладистым характером и… молодую. Возможно, пока в его четко регламентированную, насыщенную жизнь жена и дети не очень вписывались. Но однажды потребность в собственной «стае» пересилит устремления в карьере. Ведь он вырос, имея перед глазами пример родителей и многочисленных сородичей. Рано или поздно непременно выстрелит. Сценарии, заложенные с детства, самые сильные. А теперь главный вопрос: сколько у нас есть времени до того момента? Умом я все понимала, но не смогла договориться с хнычущим и стенающим сердцем. Поэтому в новогоднюю ночь на клочке салфетки написала: Пусть все останется как есть. Хотя бы следующий год. Да, я – малодушная эгоистка. Но впервые за долгое время бессовестно счастливая. В моей жизни есть прекрасная работа, маленькая, но уютная квартирка, а теперь и любимый мужчина. И я не готова его отпустить, не сейчас. Возможно, как-нибудь потом, позже, может быть… Выпивая игристое с пеплом от сожжённой салфетки, я молилась всем богам на свете, чтобы мое желание исполнилось. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! К слову, Новый год мы отмечали в родовом гнезде вместе с сорока гостями. Я не шучу, на праздник собралась огромная толпа веселых, шебутных сородичей. А такого огромного стола, который в буквальном смысле ломился от угощений, я в жизни не видела. Чача, вино, шампанское текли рекой. Куранты тоже имелись! На площади Свободы в Тбилиси, и к счастью, грузины встречали Новый год под их бой, транслируемый с экранов телевизора, совсем как в России. Заметив мои странные манипуляции за пару минут до полуночи, гости необычайно заинтересовались. Пришлось пояснить о давней традиции. И разом все засуетились, расхватывая салфетки и громко требуя ручки. А потом также сумбурно торопились сжечь и успеть выпить «коктейль желаний» под торжественный бой курантов. Едва прозвучал последний удар, как мои губы накрыли нежным, полным обожания поцелуем. А после всей гурьбой мы устремились в сад запускать фейерверки. Со всех сторон слышались оглушительные залпы. Небо над головой искрило разноцветными огнями и было светло, как днем. Я любовалась ослепительным, сияющим заревом, кутаясь в теплые объятия Тиона. Волшебная ночь, восхитительная, одна из самых лучших в жизни. Когда наступило время подарков, я поняла, что чудеса только начинаются. Ведь Тион преподнес мне бесценный дар. В алой коробочке с золотистым тиснением известного ювелирного дома лежала двойная цепочка из белого золота. Она мгновенно обвила мою шею, а на грудь плавно опустился кулон-колечко. Но не украшение спровоцировало рванувшую плотину чувств, а четыре буквы на кулоне LOVE. Четыре буквы, всего четыре, но они прожгли мое сердце насквозь, стали для меня смыслом, отправили в свободный полет по мерцающему звездами космосу. Глаза жгли слезы. А он улыбался довольной, чуть горделивой улыбкой, наблюдая за мной. Без лишнего драматизма, не ломая себя и принципы, Тион нашел изящный, непринужденный способ сказать мне о главном. Я не стала шептать признания в ответ, слишком банально и наигранно бы это выглядело. Вроде сказала, потому что ты сказал – хуже не придумаешь. Нет, я дождусь своего идеального момента. А пока вместо слов я ответила самым страстным поцелуем, вложив в него все свое обожание и любовь. Наверное, на фоне его подарка мой казался более чем скромным, однако я точно знала, Тион оценит. Добротный хьюмидор с толстыми, ароматными, настоящими кубинскими сигарами внутри. Маленькая слабость, маленькая радость, но ведь именно из таких ткется канва нашей жизни. Мы сбежали наверх ближе к пяти. Совершенно без сил, едва способные избавиться от одежды и рухнуть на кровать. Засыпала я с улыбкой на лице, прижимаясь к горячему мужскому боку. И млела от счастья, от осознания, что я здесь, рядом с ним, в кругу самых близких. Как вдруг в предрассветных сумерках прозвучал хриплый голос. – Что ты загадала? – А ты? – Я первый спросил. – Нельзя говорить, иначе не сбудется. – Тогда молчи. Никому не рассказывай. – И ты. – Хорошо. Не буду. Тион. Первого января мы спустились на первый этаж только после обеда. До последнего валялись в кровати, блаженствуя, что никуда не надо торопиться, ехать, что-либо делать. И это было прекрасно. При виде нас мама разулыбалась и покачала головой, вроде с укором, а на самом деле с затаенной усмешкой. Она все понимала и не осуждала. Сразу на столе появился завтрак и кофейник. Алина разлила по кружкам кофе и с любопытством посмотрела на хозяйку. – Можно вопрос? – мама махнула рукой в знак согласия. – Как вы познакомились с будущим мужем? Я обожаю слушать истории любви, которые переросли в нечто большее. – Мы вместе учились в МГИМО. – Ого! Так у вас семейная преемственность? – Можно и так сказать. Давид ухаживал красиво, задаривал цветами, брался за любую работу, чтобы водить по театрам и ресторанам, а я нос воротила. Коренная москвичка, я мечтала выйти замуж за международного дипломата и уехать в Европу, а тут грузин. В общем, нелегко ему пришлось. Часами стоял под окнами, караулил. Мобильников-то не было и единственный способ вынудить девушку пойти на свидание вот так брать штурмом. Неторопливо вился ее рассказ, а мы уминали вкуснейшие кукурузные лепешки с медом. Облизав запачканные пальцы, синеглазка понимающе хмыкнула и перевела взгляд на меня. – Настойчивость и упорство. Верная стратегия, как оказалось. На это мама лишь посмеивалась, убирая тарелки со стола. И после недолгого молчания полюбопытствовала: – А как познакомились вы? Сгладив некоторые моменты, Алина поведала свою версию. Я не стал поправлять, хотя любопытно было услышать, насколько женское восприятие отличается от мужского. Мама, как обычно, вычленила свое. – Так у тебя есть взрослая дочь? Вопрос немного смутил ангелочка, тем не менее она уверенно кивнула. – Да. София ей семнадцать, и она учится на первом курсе МГИМО. На лице родительницы возникло крайне озадаченное выражение. Наверняка пыталась сообразить, сколько же в таком случае лет Алине. И я понял, пора сворачивать опасную тему. Ни к чему хорошему это не приведет. Но не успел. С губ матери сорвалась информационная бомба. Неуместная и явно провокационная. – На первом курсе Багратион без памяти влюбился в девушку. И едва не женился. – Вот как? – в меня тут же метнулся заинтригованный взгляд. Пора валить! Резко поднявшись, я ухватил теплую ладошку и потянул Алину за собой. – Не будем ворошить прошлое. Пойдем лучше прогуляемся, ты ведь еще не видела побережья! И как можно быстрее, лишь бы избежать новых неуместных реплик, я увлек синеглазку прочь из дома. Миновав витиеватые улочки поселка, вскоре мы вышли к побережью и неспешно двинулись вдоль линии прибоя. Под ногами перекатывались овальные камешки. В паре метров бились волны, рассеивая в воздухе солоноватые брызги. Я ощущал их на губах, на вмиг потяжелевшей одежде, впитывал через легкие. Для меня Квариати – место силы. Как бы я ни любил Москву, все же раз или два в году ощущал непреодолимую потребность побывать здесь. Рядом брела Алина, шуршала галькой, дышала глубоко, размеренно и жмурилась от удовольствия. И я отлично ее понимал. Справа до горизонта насыщенно-синяя морская гладь под белесыми облачками, слева полукругом высоченный горный массив, врезавшийся в море каменными складками, как два затонувших лайнера. Образовавшаяся бухта – райское местечко, картинка с буклета, здесь было красиво в любое время года. Но я видел, за восхищенным синим взглядом таились невысказанные вопросы. Видимо, не к месту оброненная фраза все же зацепила и теперь не давала покоя. И с каким-то вымученным смирением признал: рассказать все же придется. – Спрашивай. Знаю ведь, что не успокоишься. Пригладив растрепанные ветерком волосы, Алина стрельнула пытливым взглядом. – Что случилось? Почему вы расстались? Присев на теплые камни, я некоторое время смотрел на волны. И вроде столько лет прошло, все обиды и раны давно затянулись, а воспоминания все равно пробуждали тревожную муть. – Самая позорная страница моей биографии. Почти с первых дней учебы я влюбился в сокурсницу. А у нее папа иранец. По их законам будущего мужа девушке подбирают родители, они же договариваются о свадьбе. У нее права выбора нет. Как ты понимаешь, запреты и ограничения только подогревали нас в стремлении быть вместе. Мы планировали сбежать в Грузию, поженить и поставить ее родителей перед фактом. Я рассказал об этом матери, но она высказалась категорически против, поскольку всерьез опасалась, что за такие дела меня убьют. Кстати, такой исход тоже не редкость. Вроде забрал честь дочери, опозорил семью, такое можно смыть только кровью. И вот я с букетом и кольцом заявился к ним на порог. Через минуту меня спустили с лестницы, пригрозив, если не отстану, покалечить. Ей даже доучиться не дали, выдали замуж за мужчину многим старше. Алина слушала, не перебивая, и к концу моего рассказа выглядела шокированной. – Насильственный брак, серьезно? А разве это законно? – Конечно, нет. Но девушек никто не спрашивает. – В голове не укладывается. И что с ней стало? – Понятия не имею. Больше мы не общались. Я умею делать выводы даже из болезненных ситуаций. Подхватив небольшой камушек, синеглазка кинула его в море, наблюдая, как он бултыхнулся в воду, оставляя круги на воде, совсем как рассказанная история. У меня за пазухой тоже имелся увесистый камушек, который давил и требовал меткого броска. Решившись, я озвучил давно заготовленную фразу: – А ты не думала подать исковое заявление о пересмотре судебного решения? Раздел вашего совместного имущества слабо тянет на равный. – Ни за что. Ушел и слава богу! – И все же… он поступил с вами крайне несправедливо. Некоторое время она сканировала меня пристальным взглядом. Поразительно, но Алина догадалась. – Ты просмотрел наше дело? – получив от меня кивок, она невесело усмехнулась. – Значит, видел мою подпись на всех документах. – Можно списать на состояние аффекта. Поднять заявление о нападении на дочь, надавить на Дениса. – Не представляешь, как я рада, что он больше никогда не появится в моей жизни. Даже десятки миллионов не возместят моих нервов и того кошмара, что он устроит в случае возобновления дела. Нет и еще раз нет! Я благодарная тебе за заботу, понимаю, ты хотел как лучше. Но некоторые темы стоит закрыть раз и навсегда. И жить дальше. После этих слов давящий камушек испарился сам собой. И разом схлынула жажда мщения, справедливости, досада. Алина права. Тот, кто живет прошлым, упускает будущее. Такого я тоже насмотрелся за свою практику достаточно. Разглядывая точеный профиль с изгибом длинных ресниц и манящими губами, я гадал, какие мысли бродят в белокурой голове. Но совершенно не ожидал прозвучавшего вопроса. – Как думаешь, я понравилась твоей маме? – …? Вот об этом я вообще не думал. Маман давно отпустила ситуацию и в мою личную жизнь не вмешивалась. Если лет до тридцати с ее стороны были робкие попытки познакомить меня с «правильной» девушкой, то несколько лет назад окончательно отпустило. И пригласив Алину сюда, я прежде всего хотел посмотреть на ее реакцию, а не выяснять мнение родни. Мне нужно было убедиться, что шумная грузинская семья не вызовет отторжения или негатива. Все же они были важной и неотъемлемой частью моей жизни. Ангелочек не разочаровала, поэтому я ответил как есть: – Главное ты нравишься мне. – И все же… узнав, что у меня есть взрослая дочь, твоя мама так смотрела на меня. Не знаю… неодобрительно, что ли… – Опять ты накручиваешь. Перестань, все хорошо. Она просто счастлива видеть нас, вот и смотрит не переставая. Вздохнув, синеглазка вдруг завертела головой, словно что-то искала. Ее взгляд заскользил по вершинам гор. – А в Грузии вообще снег есть? – Конечно. Здесь есть даже горнолыжные курорты. Ближайший в ста километрах. – Далеко, – разочарованно протянула она. Но уже через секунду вновь оживилась. – За всю зиму я ни разу не сделала снежного ангела. Так что нам мешает сделать пляжных? – Пляжных ангелов? Это как? – Легко! И она, смеясь, упала на спину, и задвигала руками и ногами. Недолго думая, я присоединился к забавной затее. Делать пляжного ангела рядом с ангелочком – когда такое еще предстоит? С мягким звуком откатывалась в стороны галька, и на каменном полотне прорисовывались две фигурки. Над головой неспешно плыли облака, мягко касался кожи легкий ветерок. Лежавшая рядом спутница радостно улыбалась, продолжая активно «лепить» ангела. Неугомонная, умеющая открыто наслаждаться жизнью. А затем легко вскочила и, окинув взглядом наши творения, удовлетворенно выдохнула. – Здорово получилось! Сфотографировав получившихся ангелов, я взял Алину за руку, точно зная, что этот момент я сохраню гораздо глубже, чем в памяти телефона. Теплые губы прильнули к моим, мы целовались под шум прибоя, синий бархат глаз обволакивал меня и покачивал, словно ласковые волны моря. И я понял, вот теперь я точно в раю. Поправка, в порочном раю. Чем глубже становился поцелуй, тем ярче разгоралось во мне желание. Так, пора срочно двигать в сторону дома! Иначе завалю ее прям здесь. Но «горизонтальные» планы пришлось отложить. Позвонил Гия. Звал к себе, посидеть, поговорить вместе с другими парнями. Я сомневался, стоит ли оставлять Алину одну. Все же малознакомый дом, люди, она очень старалась вписаться в этот новый, непривычный мир и шумную ватагу моей родни. Но время от времени я ловил ее усталый взгляд и чувствовал, застолий и гостей она «наелась» сполна. Поэтому попросил друга дать мне немного времени на подумать. Закончив разговор, я спросил, особо ни на что не рассчитывая, тем удивительнее было услышать бескомпромиссный ответ. – Конечно, иди. Мальчишники просто необходимы, а где еще можно помериться… сигарами, машинами и всем прочим? За меня не переживай. Мы прекрасно проведем время с твоей мамой. Она обещала научить меня печь хачапури по-аджарски.