Глава 13

Тион. Каникулы миновали, и занятия в институте возобновились. Второй семестр. Кто бы мог подумать! Я продержался полгода и даже не покалечил ни одного студента. Более того, теперь мои семинары проходили в форме дебатов и групповых состязаний. Я подстроился под искушенную развлечениями молодежь, постарался добавить в скучные занятия азарта, вовлеченности, интерактива. Народ отреагировал с воодушевлением – проявился интерес к знаниям, подтянулась успеваемость. В общем, спустя полгода мы, наконец-то, поладили. И были весьма довольны друг другом. Одно только убивало – необходимость дважды в неделю видеть точную копию синеглазки. София держалась отстраненно и настороженно, я спокойно. Как бы ни хотелось спросить о ее матери, понимал, насколько неуместны будут подобные вопросы. Алину я больше не ждал. Но и отпустить не мог. Просто отложил в архивную папку, как застопорившееся дело Горских, и по уши загрузил себя работой. С утра до ночи пропадал в офисе, брался за любые дела, даже те, от которых раньше бы презрительно отмахнулся. Но сейчас меня мог спасти только хардкор – еще больше, еще сложнее, быстрее. Что угодно, лишь бы не замедляться, не думать, не вспоминать. А все одно – тосковал и тихо бесился от собственной слабости. Поэтому, увидев однажды утром объявление на дверях соседнего офиса, не сомневался ни секунды. Крайне амбициозная и давно назревшая идея дождалась своего часа. Прижав скупердяя Карима, вытряхнул из него долю, дополнил своей, взял кредит в банке, и мы оформили сделку на покупку смежного помещения. На следующий день все та же бригада заехала с инструментами и начала долбить стены. А мы занялись поиском сотрудников в команду. Штатные адвокаты едва справлялись с нагрузкой, объем работы был такой, что каждый вел одновременно по два-три дела, а поток клиентов все нарастал. Как обычно в таких случаях, мы разделили с партнером обязанности и одновременно принимали кандидатов в своих кабинетах. Их было не меньше пятидесяти, мы прособеседовали всех. После первого отсева осталось шестеро, но зато каких! Все как на подбор – молодые, борзые, с горящими глазами. Памятуя о стремительном прогрессе Николая, я делал ставку именно на таких. Да, пока они были зеленее огурцов, их еще натаскивать и пестовать, зато отдача последует мощная. А чтобы ребята, поднабравшись опыта, не сфинтили, с каждым был заключен договор на обязательную двухгодичную отработку и последующее партнерство. Разумеется, миноритарное, главными партнерами были и остаемся только мы с Каримом. Но, помимо этого, у меня имелось в запасе еще одно хитрое ноу-хау – беспроцентная ссуда сотрудникам на покупку жилья. Я сильно не обеднею, зато заёмщик замотивирован и предан на долгие годы. Спустя две недели в отремонтированное помещение завезли мебель, технику, а новые сотрудники смогли начать свою карьеру в «Алиев и партнеры». И прочувствовать на собственной шкуре, какой грозный и требовательный из меня преподаватель. Свободное время я проводил либо на корте, либо в тренажерном зале. Всю нерастраченную сексуальную энергию направляя в спорт. Стоило вспомнить последний диалог с Алиной, никакого Л-карнитина и прочих стимуляторов не надо. Железо тягалось до седьмого пота, а после наших бешеных сетов Карим валялся на корте почти бездыханный, прижимая ракетку вдоль тела, как готовый к погребению викинг. У меня же наступало долгожданное облегчение. Внутреннее напряжение отпускало, голова очищалась от эмоционального мусора, словно вместе с потом из меня выходили не только токсины, но и дурные мысли. В это воскресенье мы вышли на личный рекорд, отыграв три сета, и едва доползли до раздевалки. – Брат, если вы не помиритесь, я скоро сдохну. – хрипел загнанной лошадью друг. – Сжалься, а? Позвони ей. – Тогда ты заплывешь жиром и отрастишь живот. Извини, не могу. Вечером, зайдя в отремонтированную спальню, я удовлетворенно выдохнул. Свежий интерьер – цвет стен, портьеры, мебель, ковер, даже светильники над кроватью – все новое. Теперь здесь ничто не напоминало о ней и тех временах. Идеально! Как я уже упоминал, зацикленность на прошлом к хорошему не приведет. Невозможно двигаться вперед, если ты живешь не в этом времени, не с теми людьми, – думал я, пока снимал одежду и готовился ко сну. Думать-то думал, но сдернув с кровати покрывало, вновь лицом к лицу столкнулся с прошлым. На постели цвели васильки. Они поляной покрывали подушку, одеяло, даже простынь. Сам купил, сам застелил, ну не дурак ли? Алина. Позвонила Татьяна. Мама Тиона. И все стало только хуже. Я долго думала, отвечать ли на вызов, и почему-то ответила. Без предисловий она накинулась с обвинениями. Из-за меня ее сын не звонит, не пишет, а на ее звонки отвечает сухо и вообще, как мне не стыдно вставать между ними. На что я максимально спокойно ответила: на Багратиона повлиять невозможно, ей ли не знать. Но то ли голос меня выдал, то ли Татьяна оказалась слишком проницательной, одним словом, эта женщина мигом расколола меня. Полчаса я рыдала в трубку, выложив ей всю правду от и до. И знаете, что она сказала в конце? – Прости меня. Я желаю только одного, чтобы мой сын был счастлив. Если его свет в тебе, значит так угодно Всевышнему. Я готова принять и полюбить тебя как дочь. Только верни его нам. Не знаю, то ли ее звонок окончательно меня подкосил, то ли ослабленный депрессией организм не выдержал. Утром я проснулась совершенно разбитой. Голова чугунная, ломота во всем теле, а носоглотку драло так, словно я надышалась Доместосом. Незабываемые ощущения, просто чудесные! Отражение в зеркале и того краше. И вроде бы надо отлежаться, взять больничный, но как? Сегодня в «Виноделе» важное мероприятие, пропустить нельзя. Наглотавшись всевозможных лекарств, я кое-как накрасилась и поехала в галерею. Ближе к вечеру прибыла компания клиентов. Я наблюдала за дегустацией подпирая стенку и почти сливалась с ней. Слабость в ногах, тяжесть в голове, на сердце даже не камень, бетонная плита. Неподалеку стояли Семен с Агнией и мило ворковали. Все же замечательная пара, нашли же друг друга, полюбили. Я никогда не видела таких отношений между мужчиной и женщиной – бесконечно трепетных, с полной самоотдачей и всегда с оглядкой на партнера. Просто загляденье. А ведь с Тионом все могло быть так же. Мелькнула запоздалая мысль и тут же утекла. До слуха доносился вдохновенный голос сомелье: – …сорт винограда шираз традиционно выращивают на юге Франции. Вина насыщены оттенками перца и дыма от деревенского костра. Вы никогда не перепутаете их с австралийским ширазом, изобилующим ароматами ежевики, сливы и вишни. Вместо перца вы ощутите кофейные и шоколадные мотивы… Красиво рассказывал Юрий, гости причмокивали от выдержанного красного вина и блаженно жмурились. А мне вспоминался терпкий горячий глинтвейн в ресторане на ВДНХ и темные, бархатные глаза напротив. Там было хорошо, слишком хорошо, чтобы забывать. Сейчас бы не помешал и глинтвейн, и ОН. Желание увидеть его сделалось невыносимым. Я скучала каждый день, не могла дышать, буквально задыхалась вдали от него. Но сегодняшний, испытываемый мной в текущий момент, ад бил все личные рекорды. А он, наверное, забыл уже. У мужчин все проще: взбрыкнула, разбежались, сама дура. Живет себе дальше, и снова с шашкой наголо защищает своих клиентов в суде. Все такой же решительный, непрошибаемый, великолепный. И, возможно, мне давно стоило позвонить, или написать, извиниться, хотя бы попытаться что-то отыграть назад. Вот только я слишком близко успела познакомиться с характером господина Алиева и предвидела исход любых попыток. Неутешительный, может, даже агрессивный. Вероятней всего, меня ждал короткий, грубый разговор и номер в блок, и лишь малая надежда на взаимный отклик. Проверить я так и не решилась. Когда ты кое-как цепляешься за обломок корабля после крушения, новый шторм тебя потопит. Без вариантов. Не знаю, как продержалась до конца мероприятия. Перед глазами плыло, неприятно знобило изнутри. Подземка, улица, дремлющие под белыми шапками фонари и наконец-то дом. Несмотря на хлюпающий нос, уже у подъезда обоняние вдруг уловило аромат свежей сдобы. Я даже головой покрутила, неужели открыли новую пекарню? Но нет, ничего похожего. Источник запаха, как ни странно, обнаружился дома. На кухне поджидала София и неожиданный ужин в виде истекающих карамелью кремобонами. Может же, когда приспичит. А ей, очевидно, приспичило. – Целый пир. По какому поводу? – Тебя порадовать, разве я не могу приготовить вкусняшку для мамулечки? Мне удалось выдавить слабую улыбку. Между нами установились нейтральные отношения, по-соседски дружественные, но былая теплота не вернулась. Причем Софийка старалась больше, я же словно одеревенела и ничего не могла с собой поделать. – Присаживайся, чайник еще горячий. Как добропорядочная соседка, которую позвали на огонек, я послушно опустилась на стул. Хотя сейчас бы предпочла кровать, спасительную темноту спальни. И парацетамол, конечно же. Приглядевшись, дочь заподозрила неладное. – Ты вообще как? Я никак. Совсем. Помимо внутреннего непрекращающегося ада, умудрилась вдрызг разболеться. Но ответила естественно иное: – Где-то продуло. Наверное, в метро, сама знаешь, там всегда сквозняки. – Пей побольше горячего чая. И налетай! На стол опустилась дымящаяся чашка и блюдце с карамельным искушением. Сдоба была выше всяких похвал – воздушная, нежная, но треклятый привкус Доместоса напрочь перебивал все вкусовые ощущения. Я словно вату жевала. Ела, только чтобы не обидеть дочь. Она все-таки старалась. – Слушай, завтра 14 февраля, – так, между делом вставила София, – подкинешь деньжат? Немного… сколько не жалко. – А что будет завтра? – Ну ты даешь! День святого Валентина, конечно! Сказала и резко замолчала. До меня тоже дошло не сразу, а когда воспаленный мозг прогрузился, накатила новая волна безысходности. Он непременно подарил бы цветы и вечер мы провели в ресторане, на столе горели свечи, отбрасывая блики на тонкие стенки бокалов. После была бы чудесная ночь, жаркая, бесконечная… Предательские мысли щедро присыпали соли на вскрывшиеся раны. Отодвинув так и недоеденный десерт, я спрятала лицо за чашкой чая. София совсем стушевалась и шустро сбежала к себе. Я не стала спрашивать зачем, кому, просто перевела деньги на карту. Чай в кружке давно остыл, а я все сидела. Сил не осталось ни на что, даже на сопротивление собственному разуму. Глаза смотрели на столешницу с мраморными прожилками, а видели его лицо. Колкой снежинкой кружил в голове вопрос: а что бы ты подарила ЕМУ? Наверное, нечто остроумное или забавное с намеком на продолжение. Пробуждающее любопытство, азарт. Чтобы он запомнил, а не закинул пылиться в дальний угол. Перебирая в голове возможные варианты, я подошла к холодильнику. Стоило открыть створку, как с нижней полки на меня уставились ярко-желтые, пузатые лимоны. Все три килограмма. Щёлкнула в голове невидимая кнопка, запустив отложенный алгоритм. Не соображая, действуя по наитию, я схватила первый попавшийся и начала… нет, даже не кусать, я жрала его, как ненормальная. Рвала зубами корку, морщилась, вгрызалась в мякоть, плакала и жевала, жевала, жевала. По губам, подбородку, одежде сочился ядреный сок и лужицей скапливался на полу. Боже, как же жжет! Я не чувствовал языка, рот горел огнем, из глаз продолжали брызгать слезы. Хорошо, ух-х! До рези, до сведенных спазмом скул! Еще лучше, что этого никто не видел. Иначе щеголять мне в рубашонке с рукавами за спиной следующие пару месяцев. Налопавшись до отвала, я утёрла рот рукавом и с чувством выполненного долга отправилась спать. Без единой мысли в голове. Кислота напрочь выжгла все дурное, болезненное и ненужное. Кто бы ни придумал фокус с лимонами, он чертов гений! От драконовской дозы витамина С, полученной накануне, утром мне стало чуточку легче. Я даже отважилась выйти на обед в полюбившуюся кофейню. И мгновенно пожалела об этом. Знакомый интерьер изобиловал валентинками, вновь напомнив, что коротать этот день мне придется одной. Окинув недобрым взглядом украшения, рассудила: коль уж пришла, надо поесть. Пока кассирша принимала заказ у впередистоящего клиента, я разглядывала витрины. Как вдруг на глаза попалось печенье – круглое с выдавленным сердечком посередине, но зацепила упаковка – жестяная банка, к которой прилагалась цыганская игла. Интересненький наборчик. В голове мелькнула смутная догадка, но все же решила уточнить у продавщицы. Девушка мило улыбнулась, подтвердив мои мысли. – Да, это дальгона, как в сериале «Игра в кальмара». Карамельная плюшка, из которой нужно вырезать фигуру и не сломать. Весьма сомнительное угощение, особенно в День Всех Влюбленных. Своим мнением я решила поделиться с девушкой. – Как-то не очень романтично, учитывая, что в сериале за сломанную печеньку убивали. – А по-моему, очень. Чужое сердце легко ранить, и также легко пораниться самому. И нужно очень постараться, чтобы не разбить его. – вздохнула она и пожала плечами, – покупателям нравится. Дальгоны расхватывают сразу. Эти только завезли. В каком-то немом изумлении я разглядывала стоявшую передо мной девушку. Худенькие плечи под коричневой блузкой, бейджик на груди, подкрашенные реснички и робкая улыбка в зеленоватых глазах. Вот ведь как бывает, под невзрачной униформой скрывалась тонкая, романтичная натура. Ее глубокомысленное пояснение оказало на меня самый неожиданный эффект. А ведь она права! Во всем. Каждое наше действие по отношению к любимому человеку имеет свои последствия. Резкие, грубые, необдуманные поступки породят необратимые трещины, а то и вовсе что-то сломают. И напротив – нежность, забота деликатно избавят от лишнего и помогут подобраться максимально близко к сердцу. – Мне две! – сказала и сама удивилась, на кой они мне сдались? Подумай в сторону перезагрузки отношений. И вновь сработало подсознание. Оброненная подругой фраза, выскочила, как предупреждающее окно на экране. Мол, пришло время обновлений, кликайте: «сейчас», «позже», «никогда». Что же выбрать? Тион. – Здравствуйте. – мне в руки перекочевал подарочный пакет. – Хорошего дня. Курьер ушел, а я подозрительно уставился на пакет. О празднике мне напомнил радиоведущий по дороге на работу. Вот только подарков я не ждал, признаний тем более. И разглядывал подношение, как бомбу с отложенным часовым механизмом, на ходу вспоминая правила антитеррористической безопасности. А сделал все с точностью наоборот. Запустил руку внутрь и выудил странный предмет. С виду похож на банку с монпансье, такие до сих продавались в сувенирных лавках. Но вместо видов Москвы на крышке жирной красной линией было нарисовано сердечко. Под крышкой обнаружилось печенье и иголка. Бред какой-то. Больше похоже на ритуальный набор. Почесал репу, покрутил и так и сяк, полное банкротство, не одной здравой идеи. А ведь я гений головоломок. Хм… Набрал Карима. – Нужна помощь. Зайдешь? Через минуту друг был рядом. Едва кинув взгляд на печеньку, он почему-то пришел в дикий восторг. – Ох, ты ж… обалдеть! Такие штуки я видел в кино. Надо выточить иголкой фигуру и при этом не сломать. – Тупой подарок. – Наоборот, очень даже острый. Попробуй! Сам не знаю, зачем я взялся за иглу. Чувствуя себя полнейшим идиотом, чиркнул пару раз по утопленному контуру сердечка. Увидев это, Карим аж присел, имитируя на лице ужаснейший ужас. – Ты что?! – по кабинету прокатился его испуганный рев. – Надо послюнявить. А иначе сломаешь! И тогда тебе конец. С каждой секундой подозрения, что все происходящее – дебильный розыгрыш, лишь усиливались. А как иначе объяснить нелепый подарок, неадекватное поведение друга? – Ты обкурился что ли? – Сразу видно, «Игру в кальмара» ты не смотрел. Даже не знаю, почему я все еще с тобой общаюсь. – Точно обкурился! Что еще за игра? – Сериал такой. Вечером глянь, не пожалеешь. И только потом берись за печенье, а иначе все… кранты. И посмеиваясь себе под нос, вышел. Весь такой загадочный, преисполненный чувством собственного превосходства. Закинув банку обратно в пакет, я занялся работой, напрочь забыв о подарке. Однако перед уходом мой взгляд остановился на пакете. Разумеется, я догадывался, кто даритель, но честно, это самый бредовый подарок, который мне доводилось получать. А их у меня было немало. Клиенты тащили пресс-папье, ручки, алкоголь, а под коллекцию статуэток Фемиды, скопившихся в нашем офисе, можно было открывать отдельный зал в Третьяковке. Едва подумав о галерее, я вновь испытал жгучее чувство досады. Уж лучше бы просто позвонила, ей-Богу, а не занималась ерундой. Тоже мне затейница! Но так я думал ровно до того момент, как добрался до дома и включил сериал. Небанальный, откровенно жестокий сюжет захватил меня с первой серии и уже не отпускал. Черт бы побрал дурацкое печенье! Черт бы побрал мой азарт! Пальцы исколоты в кровь, на часах три ночи, а я как дурак колупаю печеньку под седьмую серию первого сезона. Словно от этого действительно зависит моя жизнь. Понятное дело, утром я встал жутко невыспавшимся и в самом дрянном настроении. Наверное, это и сыграло ключевую роль. Когда в мессенджер упало долгожданное сообщение от самого желанного абонента, я испытал легкое раздражение. Еще вчера бы обделался от радости, но сегодня мой воспаленный мозг был не способен на адекватные реакции. На фотке маленькое сердечко со рваными краями и краткое: «Я выжила». Трактуй как хочешь: выжила в бутафорской игре с печеньем или выжила после расставания? Как бы то ни было, я ответил. «Рад за тебя» Ну давай же, хоть намекни о встрече. Не будь тряпкой! Я по-прежнему ждал хотя бы малейшего проявления инициативы с ее стороны. Но нет, в ответ пришла очередная банальщина. «Как ты?» Не с тех карт ты ходишь, синеглазка. Ох, не с тех. Никудышный из тебя игрок. На руках флэш-рояль, только подмигни и я весь твой, а ты тушуешься. И не понять почему. «Нормально, как всегда» «Просто хотела узнать, все ли у тебя в порядке» Все! Этот бессмысленный диалог окончательно меня выбесил. Раздумывая, отвечать или нет, я нервно барабанил пальцами по столу и понял, пора рубить канаты. «Я все же надеялся хоть на какой-то конструктив. Но, видимо, ты не способна выйти из режима «страуса». Так что не трать больше мое время на глупые игры» Спустя бесконечно долгую минуту, за время которой она писала, стирала, снова пыталась составить пазлы из слов, пришло финальное: «Извините, я и забыла, что вы один из самых занятых и высокооплачиваемых адвокатов столицы. Обещаю исправиться» Еще через минуту на карту упала ровно та сумма, которую я когда-то перевел Алине. «За потраченное время» – комментарий к переводу. Твою ж мать! Телефон тут же с грохотом полетел в стену, а кулак на столешницу. Охренительно. Пообщались на славу! В самом «прекрасном» настроении – взбешенный, невыспавшийся, злой на весь мир и в особенности на одну стаусиху, я поехал в институт. Припасенные новости как нельзя лучше соответствовали моему зверскому настрою. Под конец третьего семинара я во всеуслышанье объявил: – Во втором семестре вам предстоит первая практическая работа. Я принял решение взять одного студента с вашего курса на месячную практику в свою фирму «Алиев и Партнеры». С учетом успеваемости и беспрецедентного рвения им стала… София Воскресенская. В меня тут же метнулся враждебный взгляд. А по ощущениям кортик. После занятия, заметив ее рядом с преподавательским столом, я ни капельки не удивился. Нечто подобное ожидал. Окинув меня подозрительным взглядом, София уточнила: – Зачем вам это? Некоторое время раздумывал над ответом. Можно похвалить за успеваемость, ведь она действительно стала одной из лучших на курсе. Или признаться в собственной предвзятости. Я выбрал последнее. – Чтобы сделать твою жизнь столь же невыносимой, как сейчас моя. – с улыбкой аллигатора любезно пояснил я. – До встречи в офисе. Завтра. – Но… – И слышать ничего не желаю. Не придешь, твое место займет другой кандидат. Мне было плевать, воспользуется ли студентка шансом или нет. Но крайне любопытно, как поступит София. Может, в их семье хоть у кого-то есть пресловутый стержень? Офис «Алиев и Партнёры» Едва увидев белокурую девушку, невесть откуда появившуюся в офисе, Николай удивленно замер. Ее лицо почему-то показалось ему знакомым, но он никак не мог вспомнить, где они могли пересекаться. Пока мозг лихорадочно искал ответ, глаза жадно впитывали малейшие детали ее внешности. Какая же она хрупкая, милая, невероятная – думалось ему в этот момент. Тем временем незнакомка на подгибающихся от страха ногах, приближалась к кабинету босса. Однако с каждым шагом все уверенней распрямлялись ее плечи, все тверже становился небесный взгляд. Наблюдая за ней, молодой человек впечатлился и, кажется, запечалился. Ему до одури было любопытно, кто она, зачем пришла к боссу и о чем они сейчас беседуют в кабинете. И все двадцать минут, что длилась встреча, Николай не мог сосредоточиться на работе, не мог думать ни о чем другом, кроме как о НЕЙ. Поэтому, когда двери распахнулись и показался Багратион Давидович, молодой человек весь подобрался. И надо же удача! Начальник направлялся прямиком к его столу, а за его спиной мелькала изящная девичья фигурка. Остановившись напротив, босс окинул его пристальным взглядом и указала на незнакомку. – Николай, это София – студентка МГИМО, в ближайший месяц она будет проходить у нас практику. София, назначаю Николая твоим куратором, можешь обращаться к нему с любыми вопросами. Не так давно он и сам закончил учебу, должен еще помнить, как писать курсовые работы. Как только определишься с темой, сообщи мне. И да, Николай, покажи подопечной, как здесь все устроено. Надо ли уточнять, что настроение парня подскочило к небесам, а голову заполнили самые трепетные надежды. У него будет целый месяц, чтобы завоевать прекрасную Софию!