Глава 28

Четыре с половиной месяца спустя

Её уже неделю штормило, с того самого момента, когда узнала, что Дымов приедет тридцать первого вечером. Но она и сама приехала бы домой – каникулы же – но не только ради бабушки с Крис, в основном, ради него. Она даже билет уже купила, но потом сдала, потому что Дымов позвонил и сказал, что не прочь для разнообразия встретить новый год в Питере, тем более Марьяна ему как семья.

Но Белла упрямо верила, что дело вовсе не в Питере или в Марьяне, а в ней. Конечно, в ней. Просто Дымов не говорил прямо, чтобы… чтобы… ну, для чего-то. Он же постоянно её дразнил и подкалывал, вот и сейчас.

Но, может, и нет, может, ей просто очень хотелось так думать, а на самом деле он по-прежнему относился к ней, как к бестолковой малолетке, только и способной орать, беситься и драться. Она ведь и учиться поехала ради него, желая доказать, будто тоже на что-то способна, что-то умеет, к чему-то стремится и ничуть не хуже его, если не прямо сейчас, то потом будет обязательно. Пусть он убедится, что она не чокнутая дура, не ничтожество, не глупая маленькая девочка, которая даже разобраться не в состоянии, в чем нуждается, а взрослая и вполне достойная.

Хотя в действительности не только ради него. Ради себя тоже. Ничуть не меньше. Потому что всё это оказалось тесно взаимосвязано. Ведь только с ним она поняла: можно и нужно жить ради себя, делать, что хочешь, не в смысле «ничего не делать» или «делать кому-то назло», а заниматься именно тем, что нравится, не оглядываясь на других, не дожидаясь от них одобрения и поддержки и не боясь, что не получится.

«Не получается» – это естественная часть жизни, которая не означает, что ты не способен, просто в этот раз ты что-то совершил не так. Или вообще не совершил. А она твёрдо себе пообещала, что больше не упустит шанс, ни в чём. И в том самом тоже. Она обязательно выяснит, как всё-таки Дымов к ней относится. Пусть даже придётся спросить прямо, сгорая от смущения, или признаться самой.

Они созванивались иногда. Обычно звонил Дымов, когда не был занят, а Бэлла предпочитала сообщения, потому что во время разговоров, когда его голос звучал возле самого уха, неожиданно терялась и просто не знала, что сказать. Не хотелось, как всегда, недовольно бубнить и пререкаться, но по-другому редко получалось, потому что он опять начинал поддразнивать и хохмить. А когда расспрашивал серьёзно, вообще хотелось не говорить – только слушать.

Писать проще. А ещё отправлять сделанные снимки, показывать, что видишь сама, надеясь, что он разглядит то же самое, и почувствует.

Дымов, в отличие от неё, бывал в Питере и раньше, но никогда не жил в нём подолгу. А она – приехала первый раз, и вот уже четыре месяца здесь, даже немного больше.

Если бы не Марьяна, наверняка было б сложнее. Бэлла и правда впервые оказалась так далеко от дома, одна, и смогла бы она бесконфликтно жить в общежитии, среди огромного количества совершенно незнакомых и подчас не менее странных людей – тоже неясно. Всё-таки по-прежнему, если что-то не так, её тянуло ударить. Нет, про Марьяну она бы даже не подумала, но среди студентов придурков хватало. Да и дур тоже.

Физрук после первых же занятий, видимо, что-то разглядев, позвал её в секцию рукопашного боя, которую сам же и вёл. Сначала Бэлла категорично отказалась, она ведь завязала с драками, а потом – так вышло – рассказала обо всём Марьяне, и та, как ни странно, посоветовала попробовать.

– Окажется, не то, не подходит, ведёт не в ту сторону, уйдёшь. А так… Ты же сейчас волнуешься, переживаешь. Новое место, новые люди. Да любой в подобной ситуации стрессовал бы. Это ж надо совсем железобетонным быть, чтобы оставаться спокойным. А тут появится возможность лишнее напряжение сбрасывать. Лучше же, чем случайно на ком-нибудь сорваться. У меня у самой иногда желание возникает кому-нибудь навалять хорошенько. Но я не умею. А вот на какой-нибудь боксёрской груше… оторвалась бы. Да ведь Игнат тоже раньше, как что, сразу в драку лез. Из-за мелочи взорваться мог. Это сейчас он такой – деловой, солидный и правильный.

Именно на занятиях по рукопашному Бэлла и познакомилась с Олегом. Он был с другой специальности, с оптики, поступил в лицей после девятого, а сейчас учился на последнем третьем курсе. Так что они оказались ровесниками. Хотя выглядел Олег взрослее, иногда его даже принимали за тренера.

Бэлла привыкла, что парни относились к ней, как к одному из них, девушкой подчас и не воспринимали, но раньше подобное её вполне устраивало. Даже спокойней было, что ровесники не пытались её лапать, как остальных, не лезли, боясь получить в ответ. А со взрослыми мужиками она сама старалась не связываться, если вдруг замечала тот пугающий грязный интерес, и если их было хотя бы двое. А вот какому-нибудь одинокому плюгавому ушлёпку могла и надавать – за пошлый намёк, за сальный взгляд.

Поэтому и про Олега она сначала подумала, что тот общается с ней чисто по-дружески, опять как с приятелем, участником одной команды. Потому что не он один так. Остальные парни к ней тоже нормально отнеслись. Только никто из них не дожидался специально после тренировки. Если и ходили потом вместе до метро, просто случайно совпадало – всем же туда надо, а дорога одна.

А тогда, выйдя из дверей лицея на улицу Бэлла едва не испугалась, когда кто-то в надвинутом на голову капюшоне, до этого подпиравший квадратную колонну, шагнул ей навстречу, но вовремя узнала.

– Ты чего так долго? – поинтересовался Олег, впрочем, без особой претензии. – Остальные уже давно прошли. А торчать тут, знаешь ли, не жарко.

– Ну и не торчал бы, – хмыкнула Бэлла.

Она же не просила. Хотя, конечно, было приятно осознавать, что он тут остался специально ради неё.

– Ну кто-то же должен тебя проводить, – со значением произнёс Олег. – Поздно уже.

Теперь она дёрнула плечом, заметила:

– Как обычно, – и неторопливо двинулась вниз по ступенькам крыльца.

Он только улыбнулся в ответ, решив, что она нарочно прикидывается непонимающей дурочкой и его дразнит. Но, наверное, так и было – прикидывалась, дразнила. Оно как-то само собой получалось, и даже удивляло немножко, и по-прежнему нравилось, что Олег терпеливо выносит её не слишком приветливые жесты и фразы и не собирается обиженно отваливать.

– Тебе куда? – спросил он, нагоняя и пристраиваясь рядом.

– В метро. Куда ещё?

Он чуть забежал вперёд, развернулся к ней лицом, вроде бы и преградив дорогу, но и не остановившись, а медленно пятясь.

– Может… погуляем?

Бэлла с трудом сдержала невольно растягивающую губы улыбку.

– Сам же сказал, поздно уже.

– Это когда одна, – возразил Олег. – А когда со мной, уже не считается.

Они действительно погуляли немного, потому что погода особо не располагала, и до дома он её тоже проводил, до самого подъезда. Ой, то есть парадного. Остановились недалеко от входа, напротив друг друга.

– Пока? – полувопросительно проговорил Олег.

– Ага, – Бэлла кивнула и торопливо устремилась к двери, на ходу выуживая из сумки связку ключей.

– Бэл! – окликнул он, но она и не подумала остановиться.

Наверное, испугалась и смутилась, потому что прекрасно видела – он смотрел на её губы, когда произносил это «Пока». А целоваться с ним…

Ну, она ещё не решила – хочет или нет. Именно сейчас. С Олегом.

Она же никогда толком и не целовалась. Если не считать Давида. Но его лучше даже не вспоминать, не только не считать, тем более с ним она была почти невменяемой. Вот и получалось, что это был бы первый раз – осознанно, по-настоящему.

Хотя позже они всё-таки поцеловались, когда он опять пошёл её провожать после очередной тренировки, уже не дожидаясь тайком на улице, а договорившись ещё в зале. Точнее, это Олег её поцеловал. Подгадал момент, когда они стояли на набережной Большой Невки, о чём-то болтали, он держал её за руку – не за ладонь, а чуть выше запястья, прямо поверх рукава – а она смотрела на тёмную стылую воду, на противоположный берег, негромко позвал:

– Бэл.

И когда она повернулась к нему, чтобы произнести своё обычное «Чего?», стремительно наклонился к лицу, прикоснулся к губам – сначала легко. Но не стал отстраняться, видимо, убедившись, что ему ничего не грозит, обнял рукой шею, надавил на затылок и тогда уже не просто дотронулся.

Если честно, целоваться ей нравилось. И не только когда одними губами. Даже чужой язык во рту не казался противным. Они и потом целовались, довольно часто, и всё равно Бэлла так и не смогла окончательно разобраться: дело было именно в Олеге или исключительно в ощущениях – от поцелуев – и собственных мыслях.

Он ведь ей тоже нравился – ну да, нравился! – иначе она бы и целоваться с ним не стала. И встречаться тоже. А они же, получается, встречались. И для неё это тоже было впервые, поэтому волнующе, любопытно и… вроде бы всё.

Больше Бэлла к нему ничего не чувствовала, совсем ничего. Да и он вряд ли в неё влюбился. Просто это являлось таким же естественным и уместным, как, например, привычный распорядок дня: с утра – учёба или работа, вечером – отдых и домашние дела, а ночью – сон. После пятницы, как полагалось, наступали выходные, а если ты встречаешься и целуешься с парнем, значит…

– А пойдём ко мне, – однажды предложил Олег и тут же уверенно потянул за собой, предполагая, что достаточно просто сказать, а дальше всё устроится само собой, и она не возразит. И уж точно не спросит – она же не маленькая и знает, как по правилам должно происходить. Но Бэлла спросила:

– Зачем?

– Надоело на улице, – ответил он. – А у тебя тётка.

Бэлла не стала уточнять, что Марьяна ей вовсе не тётка.

– А у тебя?

– У меня, – Олег многозначительно улыбнулся, – сейчас никого.

– И что?

– Ну-у… – протянул он, решая, сказать честно или всё-таки придумать что-то типа «чаю попьём», но Бэлла ему помогла.

– Хочешь, чтобы я с тобой переспала?

Кажется, он немного растерялся от её прямолинейности, но всё-таки опять улыбнулся, прищурился с вызовом:

– А что? А ты разве не хочешь?

– Нет.

Олег не поверил, опять расценил по-своему.

– Бэл, да ладно тебе целку строить, – заявил вполне добродушно. – Ну, Бэл. Ты же не как эти козы, чтобы ломаться для вида.

И пришлось ему объяснить:

– Это они для вида, а я – нет.

Он так и не понял, что она серьёзно, пошловато ухмыльнулся, напомнил:

– А целоваться-то ты не прочь была.

И что теперь? Без вариантов? Раз начала с ним встречаться, автоматом подписалась на постель? Или дело опять в том, что она – не как остальные. Козы. С ней проще договориться? Она не только не ломается, но ещё и точно не откажет?

Бэлла скривила губы.

– А это я просто тренировалась. Но больше не собираюсь.

– Тренировалась, – повторил Олег, потом молчал какое-то время, переваривая услышанное или решая, как лучше ответить, и наконец выдал: – Так ты, чего… реально целка? Я не ошибся? – И окинул пренебрежительным взглядом с головы до ног, словно это действительно являлось чем-то предосудительным. – А-а, понятно.

– Ну что понятно? Что?

– Почему… до сих пор…

– Да ничего ты не понимаешь, – перебила Бэлла. – Просто… – она не хотела ни объяснять, ни признаваться, но оно само вырвалось: – Просто я другого люблю.

Олег поморщился, показательно усмехнулся, заявил с нарочитым недоверием:

– Да какого другого? Ну чё ты гонишь?

Она не гнала. Но и доказывать, убеждать, когда и так слишком много сказала – ну нафиг! Вот ей-то как раз всё понятно. Уже всё понятно. Поэтому смысла нет о чём-то ещё разговаривать, находиться вместе.

– Я пойду, – сообщила Бэлла безучастно и сухо, отступила, развернулась, зашагала прочь.

– Да нет у тебя никого! – прокричал вдогонку Олег. – Кому ты ещё нужна? Даже я с тобой, только потому что поспорил, что тебя завалю.

Врал – она даже не сомневалась – только что придумал, чтобы её задеть и самому показалось не так обидно. Но всё равно оглянулась на ходу, вывела равнодушно:

– Значит, проиграл.

Олег вроде бы что-то ещё крикнул, она не обратила внимания, пропустила мимо ушей.

А не пошёл бы он куда подальше? Теперь она точно знала, кого хотела бы видеть в качестве своего первого, а может, даже единственного. Да с самого начала не стоило ничего затевать, прекрасно понимая, что это не те отношения. Они – всего лишь попытка сделать вид, будто другого нет, будто оно несерьёзно, безнадёжно и бессмысленно, будто его можно задвинуть глубоко-глубоко и спокойно жить дальше, не обращая внимания, гулять и целоваться с другим.

Это и правда приятно, но всё-таки не то. И никогда не станет тем самым. Лучше она подождёт. Даже если она всё только выдумала, и Дымов по-прежнему будет лишь как друг, как старший брат – пусть.

Хотя совсем не хочется, чтобы оставалось исключительно по-прежнему, что ей только привиделось, показалось. Нет, она уверена. Ну… почти. А иначе как объяснить? И странный взгляд, которого не было поначалу и который с трудом удавалось выдерживать, не смутившись, не спрятав глаза, потому что он задевал что-то такое – потаённое, волнующее, чересчур откровенное. И внезапное замешательство, и незаконченные фразы, и напряжённые паузы. И то лёгкое прикосновение у костра, когда он дотронулся пальцами до её подбородка и словно сам испугался. А она, она просто забыла, как дышать, как бьётся сердце, и… вообще всё.

Ну не могло же это совсем ничего не значить?

И как же тяжело ждать. Вот вроде ничего не делаешь, а тяжело, даже больше, чем на тренировке. И чем меньше остаётся до того самого момента, тем тяжелее, тем невыносимее. А разве не должно быть наоборот? И даже заняться нечем, потому что всё равно ничего не получается, просто валится из рук.

Дымов позвонил и сказал, что приедет где-то через полчасика, если не попадёт в пробку, и Бэлла сначала как дурочка просто слонялась по квартире, потом, как ещё большая дура, торчала у окна. Ещё немного и начала бы считать минуты, чтобы не сойти с ума. А когда увидела въезжавшую во двор знакомую машину…

Да не могла она усидеть на месте – мгновенно сорвалась, выскочила из квартиры, не закрыв за собой дверь, заскакала вниз по лестнице, с налёта вдавила кнопку электронного замка. Дымов как раз вышел из машины, распрямился, замер, глядя как распахивается дверь.

Бэлла не остановилась, ни на мгновенье, и даже не заметила, как преодолела эти последние метры. Может, просто пролетела, даже не касаясь ногами земли – ей именно так и показалось – и с разбега повисла у него на шее, обхватила ногами. Дымов покачнулся, но устоял, тоже обхватил, только, конечно, руками, сжал покрепче. То ли самому так было легче, то ли чтобы Бэлла не упала, то ли… Да не важно!

Она с жадным вниманием заглянула ему в лицо и… не удержалась.

Она же пообещала себе выяснить точно. Правда даже не задумывалась про подобный способ. И в любой другой момент она бы точно не решилась поступить именно так, но тут получилось само собой – судорожно вздохнула и приникла к его губам.

Дымов, конечно, отстранился, но не сразу, всё-таки ответил на поцелуй, может, просто растерялся, застигнутый врасплох, вот и вышло на автомате. А может и нет. Потому что после не сразу решился посмотреть прямо в глаза и слишком уж нарочито возмутился:

– Белка, ну что ты как мартышка? Слезай.

Он разжал руки, и Бэлле волей-неволей пришлось соскользнуть вниз, отцепиться, чтобы не выглядеть глупо.

– Я не мартышка. И не белка. Хватит меня так называть! Я не ребёнок!

– Вот именно, – подхватил он. – А ведёшь себя, как маленькая. – Вскинул голову, посмотрел на окна и решительно распорядился: – Идём в дом. А то замёрзнешь. Не лето всё-таки.