Глава 17. Виталий

Провожаю Арину взглядом. Она маленькая, хрупкая… в легкой осенней куртке. И как она в ней в такой холод ходит?! Неужели денег совсем нет на одежду? О чем только думал ее муж?

В голове моментально проводится параллель с Ирмой. Как бы мне ни хотелось гнать ее из собственных мыслей, но никуда не деться: она тоже казалась мне скромной и нуждающейся в любви и в мужской заботе. Но я здорово заблуждался и вот теперь пожинаю плоды. А вот Арина… Какая она на самом деле?

Я специально передал ее Семену. Хотел узнать, живет ли она дома, проверить, как отнесется к предложению сходить в ресторан, что будет брать из еды, как поведет себя с Сеней… Глупо, но как еще понять человека и узнать его ближе в короткий срок?

Заканчиваю дела по работе, несколько раз захожу к ребенку, чтобы убедиться, что все в порядке. Жду самого важного результата в моей жизни. К счастью, я могу контролировать лабораторию и для меня сроки выполнения теста значительно сокращаются. И сейчас я как никогда рад этой привилегии.

– Алло?

– Виталий Тимофеевич. У меня несколько новостей. Хорошая, плохая и так себе.

– Какое разнообразие. Давай с позитива.

– Арина дома.

– Уже? – смотрю на часы.

– Да. Она в ресторан не пошла.

– Почему?

– Устала.

– А если честно?

– Думаю, что постеснялась.

– Интересно… Узнал, где она живет?

– Да. Квартиру, скорее всего, снимает. Либо это ее родственница. Неприятная.

– Мужа Арины не встретил?

– Нет. Да и вряд ли он там живет. Бабка решила, что я ее муж…

– Да ну? – слушаю подробный рассказ о визите к Арине.

– Значит, плохая новость в том, что машина сломалась?

– Нет, про машину это «средняя». А плохая в том, что, вероятно, после моего визита у Арины будут неприятности.

– Как ты понял?

– Бабка на меня так смотрела… словно я исчадие ада. Спрашивала, кто меня без спроса пустил.

– Понял. А вообще, как тебе квартира?

– Старая, ремонт лет сто не делали. Плита допотопная, холодильник такой же…

– Значит, ребенка некуда привозить…

– Ну детской я не видел. Правда одна комната закрыта была… но мне кажется там не лучше, чем в остальной квартире.

– Понял, спасибо Сень.

– Да не за что. Арина меня пельменями накормила. Даже стыдно, что теперь из-за меня с бабушкой поссорится.

– Я позвоню ей позже. Узнаю, что и как. Машину в сервисе оставь и домой езжай. Вряд ли быстро сделают.

– Хорошо.

– Виталий Тимофеевич… Я вам про пельмени ничего не говорил. И вообще…

– Ага.

Руки чешутся набрать Арине сейчас же. Но сдерживаю порыв. Нужно звонить с вестями, иначе она может напугаться моего напора и излишнего интереса. Вместо этого вызываю такси, чтобы поехать к матери в больницу.

После долгого разговора с заведующим и предъявления необходимых документов, меня наконец пускают в палату к маме.

Она явно рада видеть меня. Улыбается. А я даже не знаю, как себя вести. Конечно, факт улучшения ее самочувствия очень ободряет. И моя сыновья любовь никуда не делась. Но как задать ей терзающий меня вопрос? И ответит ли она честно?..

В общем, убедившись, что давление в норме и успокоительное принято, я все-таки решаю заговорить. Но мама начинает первой.

– Сынок, что-то произошло?

– Да.

– В клинике?

– Можно и так сказать.

– Так что же молчишь? Почему не рассказываешь? Ты меня не бойся волновать я и сама себя накручу. Так что лучше говори, не томи. Проверка? Новые нарушения выявили?!

– Вполне могут. Причем очень серьезные.

– Да ты что?! У нас все хорошо… Комар носа не подточит. Разве что кто-то специально топит…

– Думаешь?

– Ну а как еще? Я могу гарантировать лично, что мы работаем в рамках закона и санитарных норм.

– Значит, пробирки с биоматериалом для пациенток тоже конкуренты подменяют, чтобы опорочить честь нашей клиники?

– О чем ты? – тянется чтобы потрогать мой лоб.

– Жара у меня нет. И я не брежу. Речь об одной интересной девушке, Арина Пушкина зовут. Помнишь такую?

– Конечно. Милая Ариша. Как ее забыть? У меня все-таки еще нет старческого слабоумия.

– А ты знаешь, что ее сын – твой внук? – протягиваю ей результаты экспресс-теста ДНК.

Мама на удивление спокойно реагирует, даже не пытаясь отрицать.

– Ну наконец-то догадался.

– Обалдеть… Ответ шикарный… Как ты могла взять в свои руки игры чужой судьбой?!

– Вместо того чтобы сказать матери спасибо, обвиняешь?

– Спасибо. Вот только за что?

– За то, что теперь у тебя все есть. И ты дурак, если не понимаешь этого.

– Мам… может быть, я и дурак… но у нас с Ариной разные жизни. Мы совершенно чужие люди!  Или ты планировала забрать ребенка? Неужели Ирма подговорила тебя? Ни за что не поверю, что вы с ней заодно.

– Ирма? – мама поднимает брови. – Ну нет. Я с ней ничего общего не собираюсь иметь. Особенно внуков.

– Мам… – повторяю я. Она поднимает глаза. И в них ни капли сожаления. Она абсолютно спокойна.

– А мальчишка-то, копия отец получился. Я даже не ожидала. Ну правда, красавец? – с довольной улыбкой показывает мне фотографии малыша. Значит, она тайком ходила к нему… ну что за мать?!

– То что похож на меня, я и сам вижу… Но ты хоть понимаешь, что это подсудное дело? У Арины есть муж… Она планировала ребенка от него…

– Нет. Она давала согласие на чужой биоматериал.

При этих словах листок выпадает из моих рук.

– Как это знала?!

– Очень просто. Ее муженек бесплоден. Я лично видела его анализы. И наше ЭКО было не первым в ее жизни. Арина не могла забеременеть от мужа. И тогда я предложила ей воспользоваться услугами донора.

– Подсунуть девчонке с улицы биоматериал собственного сына?! Я, вообще-то, не подписывался на такое! – вспыхиваю, хотя внутри меня сидит совершенно другое чувство. Но сама ситуация накаляет. Нужно разобраться.

– Но ведь Ариша понравилась тебе! Не спорь, и так знаю. Помню, как ты на нее смотрел, когда увидел впервые. Глаз не сводил. А потом мне сказал, что ее мужу повезло.

– Да я ее даже не помнил! – вру. Я заметил Пушкину еще до процедуры. Она несколько раз приходила в клинику на прием. Но тогда я даже не мог подумать о ней как об объекте обожания. Она понравилась мне, не спорю. Но я не привык уводить чужих женщин. Да и Ирма была в статусе моей невесты. Так что у нас ничего не могло быть на тот момент. Кроме моего заинтересованного взгляда. И отказа ее смотреть в своем кабинете. Ну не смог я воспринимать эту девушку как пациентку, хотя она очень хотела попасть именно ко мне на прием. А я передал ее маме. Трус.

– Виталик, не ври мне. Я знаю тебя лучше, чем кто-либо. Ты влюблен. И ребенок не является тому причиной. Ты влюбился в нее сам того не понимая. А ваш малыш – связующее звено. Твоя задача сейчас сделать так, чтобы Арина полюбила тебя. И поверь мне она уже готова, главное – правильно себя вести. С мужем у нее не было счастья и не будет. Она обделена заботой и любовью. А в тебе столько нежности, что хватит не только на малыша, но и на нее. Не скупись. Но и не напирай. Ты должен сделать все, чтобы Арина с ребенком привыкли к тебе. В идеале нужно забрать их в твою квартиру. Не позволяй ей возвращаться к мужу. Он злой человек, который может навредить малышу.

При мысли, что к моему ребенку подходит чужой мужик, кулаки сами начинают чесаться. Не позволю… вспоминаю Аринины синяки на лице и сжимаю зубы. Пусть только попробует к ней подойти! Эта девочка больше ему не принадлежит. Он сам от нее отказался. И теперь она станет моей.

– Виталик, ты о чем задумался с таким лицом? – волнуется мать.

– Неважно.

– Ты Ариночку не вини, она ни при чем… Можешь меня ругать, а ее не трогай. Нет, ну хороший мальчонка получился… Наглядеться не могу, соскучилась за это время! – все смотрит на фото и улыбается.

– Знаю, – отмахиваюсь. Вот как можно с моей матерью спокойно разговаривать после такого? И как на нее сердиться?

– Как он там? Вес набирает? У Ариши молоко появилось? – начинает расспрашивать, и я отвечаю. А про Ирму решаю ничего не говорить. Пока лишние беспокойства для мамы не нужны.

Обсудив все, что волновало меня в последнее время, прощаюсь с матерью и выхожу на улицу. Уже вечер, темно. Идет снег. Большие хлопья медленно падают в свете уличных фонарей. Вроде бы потеплело… как у меня на душе после этого непростого разговора, когда все точки над i расставлены.

Нужно позвонить Арине. Но мне кажется, что это вовсе не телефонный разговор. Да и вообще, она может отдыхать… поэтому решаю написать ей сообщение.

«Привет. Как ты?»

«Наверное, уже спишь, поэтому не буду тебя тревожить. С мамой все хорошо. Она идет на поправку. Поговорили. Завтра с тобой обсудим».

На подъезде к дому приходит ответное сообщение.

«Спасибо, что написал. Я не сплю, можем поговорить сейчас».

«Лучше завтра. При встрече».

«Хорошо…»

Набирает и тут же стирает. Ловлю себя на мысли, что ощущаю давно забытую дрожь в груди от ожидания ее ответа. Она теплом разливается по телу, заставляя гипнотизировать телефон.

Но сообщение не приходит. Откладываю мобильный. И снова беру. Думаю. А потом поспешно набираю:

«С малышом все хорошо. Я звонил в клинику».

«Спасибо. Правда… Очень волнуюсь, как он там».

«Все замечательно. Завтра убедишься».

Хочется еще что-нибудь ей написать. Представляю, как улыбается, читая мои СМС. А может, напротив, хмурит лоб. Как она относится ко мне? Что думает? Сможет ли доверять после всего, что случилось?..

«Я могу завтра заехать за тобой», – не замечаю, как пальцы сами пишут ей это.

«Не нужно. Доберусь самостоятельно».

Облом. Что ж…

«Как твоя машина? Починили?» – Арина проявляет интерес, значит, не все потеряно.

«Почти. Завтра утром будет готова. И все-таки… Сервис как раз рядом с твоим домом…»

Молчит, а потом пишет:

«Тесты готовы?»

Этот внезапный вопрос немного сбивает меня с толку. Торможу.

«Вит? Ты еще здесь?»

Чувствую, как волнуется. И решаю послать ей фотографию результата.

Вероятность 99,9. Оба теста. Мы родители.

Арина молчит. Жаль, что не вижу сейчас ее лица. Мне бы хотелось увидеть ее реакцию на мое отцовство.

«Сильно расстроилась?»

Зачем я это спрашиваю?! Чего жду?.. Дурак.

«Я смотрю на его фото. У него действительно твои глаза. Доброй ночи».

Сжимаю телефон в руках и таращусь на экран с глупой улыбкой.

Вот так. Шах и мат тебе Виталий Тимофеевич.