16

Глава 16*

К обеду мы были на ранчо. С удивлением, еще издали услыхав веселые голоса и стук молотка, различимый даже сквозь гул спидера, я едва не дернула ручку. Хотелось как можно быстрее оказаться возле дома, чтобы убедиться, что все в порядке…

– Это парни приехали и взялись за работу,– крикнул Хэнк видя, как я тревожно всматриваюсь в даль. – Все в порядке, Рина.

Горло все же сжалось, я не могла ответить, но тревога отступила. Не полностью, но стало как-то легче. Совсем успокоиться удалось только во дворе. Оба молодых мужчины и изо всех сил помогающий им Крис, ремонтировали перевернутую поилку, накладывая на дырку какую-то заплату. И все смеялись.

В дальней части двора Мальетта развешивала постельное белье. И тоже выглядела донельзя довольной. А у стены дома горой валялись мотки проволоки, стальные трубы, какая-то электроника в коробках. И несколько запечатанных больших продовольственных контейнеров.

– Как дела?  – заглушив мотор и подойдя ко мне, чтобы помочь спуститься, громко спросил Хэнк. Мужчина уже окинул двор быстрым внимательным взглядом и, судя по прищуру, его не все устроило в увиденном.

– Работаем, – отозвался Джей, кивая на поилку. – Хотели сперва все распределить по местам, но Мальетта попросила начать с этого. Нужно к вечеру скот напоить, а она воду вообще не держит.

– План набросали? Что за чем? – серигонец снял с багажника спидера большую сумку, которую нужно было перебрать перед дорогой.

– У нас тут такой генерал, что и шанса на ошибку нет, – фыркнул парень, кивнув в сторону Мальетты, идущей к нам от веревок с бельем.

– Отличные парни, Хэнк. Если у них и родня такая, то мы можем сколотить неплохую артель, – женщина стояла, широко расставив ноги и уперев руки в бока, словно капитан на мостике. – Я им первоначальные задачи нарезала, но если ты что-то имеешь против…

– Здесь у тебя полная свобода. Я пока не так силен в фермерстве. Тем более что мне с Риной придется уехать на пару дней.

– Мама? – услыхав сказанное, ко мне метнулся Кристоф, крепко обняв за талию. Ткнувшись носом в живот, мальчик ощутимо дрожал. – Ты куда? Не уезжай!

В голосе ребенка звучали страх и обида. Раньше мы никогда почти не расставались, и это оказалось для него неожиданным и неприятным сюрпризом.

– Идемте в дом. Обсудим все за обедом, – предложила Мальетта, разом став серьезной. – Как я понимаю, это не все новости?

– Верно. Обсудить есть что, – подхватив сумки на плечо, кивнул Хэнк и потрепал Криса по волосам, надеясь немного подбодрить парня. – Но ничего такого, что мы не могли бы решить.

– Вы идете? – Громко, с напускной суровостью обратилась Мальетта к работающим парням, переворачивающим в нормальное состояние залатанную поилку.

– Не, мы хотим оградой еще заняться. Там такой кусок в одном месте занятный. Словно бабушкин шарф сперва сожрала моль, а потом его свернули в канат… – протянул Джей, заставив нас с Мальеттой смущенно хмыкнуть. Даже Хэнк с трудом сдержался от смеха, но в глазах мужчины плясали бесенята.

– Хорошо. Но как проголодаетесь, приходите. Я на вас тоже готовить буду. Голодные мужики в доме совершенно бесполезные и злые…

– Мальетта! – я едва успела вклиниться в монолог подруги, пока она не обозвала парней каким-нибудь недобрым и обидным словом. Но она только улыбнулась, покачав головой.– Хорошие ребята. Ну, рассказывайте, что там за новости у вас, что нужно уезжать с ранчо. И как скоро.

– Джордж, в нем дело, – тихо отозвалась я, прижимая встревоженного ребенка к себе. – Мы постараемся быстро, но никто не знает, как на самом деле сложится. Не стоит так переживать. Я буду не одна.

– Насколько опасное дело вы затеяли? – Мне показалось, что Мальетта, раскладывающая запеченную фасоль по тарелкам, подозревает нас в какой-то страшной авантюре. И при этом, видно, не сильно-то против, чтобы мы ни задумали. Только бы на пользу.

– Никакой опасности, Мальетта,  – с кивком благодарности принимая из женских рук  тарелку, возразил Хэнк. – Мы просто должны найти какие-то доказательства свободы Рины от прежнего брака. На этом все. Никаких стычек или неприятностей. Да и жить будем в большом лагере, так что за это тоже не переживай.

– Иногда лучше в чистом поле, чем с чужими людьми, – все еще не соглашалась Мальетта, но, кажется, больше не была такой хмурой.

– А можно мне с вами? – нехотя выпуская мою руку и занимая свое место за столом, робко спросил Крис.

– У меня для тебя будет другое дело. Весьма важное. Ты же видишь, что на ранчо два новых человека. Мальетта, конечно, командует отменно, но у нее и своих дел полно, а нам нужен кто-то, кто будет за парнями присматривать и подсказывать, чего они не знают. Ты же самый опытный мужчина здесь. Вот тебе и выпадает такое дело.  Кто-то должен позаботиться о ранчо. А о твоей маме позабочусь я. Договорились?

Кристоф задумался пытаясь взвесить все за и против, но я видела, что он совершенно не желает соглашаться.

– Хэнк прав, сын. Кто-то должен присмотреть за Мальеттой, пока нас не будет. И ввести в курс дела парней. Да и Вольтаж. Его лапа пока еще не зажила, и он сам не в состоянии о себе позаботиться. А мы вернемся сразу, как только получится. Хорошо?

– Ладно, – буркнул мальчик, недовольно размазывая фасоль по тарелке.

– Когда вы уезжаете?

А вот это был второй из болезненных вопросов.

**Мы выехали почти сразу после обеда, когда солнце едва–едва вошло в зенит. После прошедшего дождя кое-где все еще виднелись непролитые облака, и дышать было значительно легче, чем за день до этого. И все равно я немного переживала, как все пройдет. Кажется, на этой планете я еще ни разу не уезжала так далеко от ранчо или города, как собиралась отправиться сейчас. Успокаивало только присутствие Хэнка хотя в голову то и дело лезли неприятные мысли и сомнения: стоит ли оно все этого и нужно ли мне вовсе.

Но это так походило на малодушие от страха, что я гнала мысли прочь. Немного отвлекала необходимость следить за спидером, к которому я была не слишком привычна. Но нет-нет, и размышления то и дело соскальзывали в нежелательное русло.

– Здесь недалеко есть плато. Не самое большое, но на пару спидеров и на нас двоих места хватит. В низине спать не хотелось бы, – громко,  перекрикивая гул моторов, сказал Хэнк. Небо уже темнело с одной стороны, но до ночи можно было еще проехать приличный кусок дороги. Вот только я не привыкла к такому транспорту, и спина просила передышки.

Дождавшись моего кивка, словно я на самом деле понимала, как лучше поступить, Хэнк направил транспорт чуть левее намеченного пути. В этой местности было мало дорог, да и те вели чаще всего от ранчо к ранчо, но долгая сушь значительно сократила растительность, и можно было не так тщательно выбирать маршрут. Поверхность земли казалась неровной, поднимаясь все выше, давая использовать остатки дневного света в полной мере. Через полчала мы оказались на почти голом пространстве, где высилось одно-единственное высокое кряжистое дерево.

Притормозив, Хэнк осмотрелся, словно оценивал место не просто для короткого ночлега,  а для постройки целого дома.

– Место неплохое. Открытое и достаточно высокое, чтобы можно было спокойно спать,– принял решение мужчина и заглушил двигатель.

Дальше все происходило словно в каком-то сюрреалистическом старом кино, когда полеты между планетами совершались только в пределах одной звездной системы и не могли похвастаться безопасностью и скоростью.

Хэнк вынул из седельной сумки что-то плоское и не очень  большое, подмигнул мне и резко махнул рукой. На плато одним плавным движением разложилась небольшая палатка.

– Не номер люкс, но в целом неплохо, – раскатывая надувной матрас, одобрил Хэнк. А потом засветил небольшой фонарик, закрепленный на упругих дугах внутри палатки. И оказалось, что стенки ее настолько плотные, что свет проходил только через раскрытую «дверь». Присев у входа, серигонец смотрел, как надувается наша будущая постель.– Если по нужде надо сходить, то не далеко. И под ноги смотри, хорошо?

– Угу, – кивнула я, чувствуя некоторое смущение. Над головой сияли звезды, казавшиеся еще более чистыми и яркими, чем когда-либо. Воздух медленно остывал, приятный и какой-то мягкий. Я чувствовала, что небо сегодня неимоверно близко.

Отойдя на несколько шагов в условные кустики, я не могла сдержать удивление, когда вернулась. За несколько минут Хэнк уже разлил кипяток по кружкам, а на одной из сумок лежали сделанные Мальеттой бутерброды.

– Садись, мисси, – серигонец уже скинул свою пыльную куртку и куда-то убрал шляпу, отчего казался не таким грозным. Широко улыбнувшись и потянувшись, мужчина жестом указал на край надувного матраса.– Я тебя на минуту оставлю. Нужно контур выставить.

Пока я с упоением после утомительного дня нюхала ароматный чай, серигонец вернулся из темноты и быстро, умело растянул вокруг нашего небольшого лагеря тонкую проволоку, укрепив ее на колышках. Даже спидеры в контур захватил на всякий случай. Щелкнуло реле, и снаружи тихо, едва различимо в ночной тишине, загудело. И словно в ответ раздались трели насекомых.

– Это  от всякой мелочи кусачей и ядовитой. Не любят они подобные установки.

– И ты все время такими пользуешься? – мне было интересно, как все устроено на том участке, где остался компаньон серигонца. Не могло же и правда быть так, что старатели каждую ночь включают подобные пугалки? Уж очень затратным это казалось. Даже на ранчо, имея большой генератор и дополнительные источники питания, я не включала ограду каждую ночь. Впрочем, там несколько иная длина провода…

– Нет, сильно накладно, – подтвердил мою мысль Хэнк, присаживаясь рядом и толкая бедром, чтобы немного подвинулась. – Только в самый сезон, когда выползают в неисчислимых количествах, бывает, включаем. И то на моей памяти такое всего пару дней было. А так без подобных мелочей обходимся. Привыкли уже.

– Значит, это не твоя? – я кивнула в сторону едва различимо гудящей и, кажется, светящейся ограды.

– Нет. У приятеля взял, чтобы тебе спокойнее спалось. Подумал, что если с моим соседством ты еще как-то согласишься, то скорпионы или какие-то многоножки тебя точно не порадуют,– Хэнк улыбался, но взгляд оставался серьезным. Мы сидели практически в темноте, только за спинами, в глубине длинной и узкой палатки мерцал фонарь. Слабые, разделенные тенями световые пятна ложились на землю, превращая ее в лоскутное полотно.

**– Ты же не собираешься спать в этом? – Хэнк, каким-то чудом комфортно устроившись на надувном матрасе в узкой палатке, смотрел на меня, закинув руки за голову. Мужчину совершенно не смущал голый торс, да и брюки лежали где-то в ногах, в самом углу палатки, прямо на сапогах. – Тебе будет неудобно.

Кинув недовольный, даже сердитый взгляд на серигонца, у которого в свете единственного фонарика поблескивала жесткая кожа на груди, я дернула завязки широкой юбки. Конечно, в ней было удобно и на спине куджана, и на спидере, так как одежда хорошо продувалась, и в то же время ее можно было завернуть под бедра куда удобнее брюк иной раз. Но спать… Хэнк был прав. Вот только если куртку я сняла без сомнений и стеснений, то с этой деталью мне было как-то непросто расстаться. Но я была достаточно упрямой, чтобы отступать перед такими препятствиями.

Растянув шнуровку и расстегнув пару больших пуговиц, я позволила ткани сползти по ногам, темным пятном разлившись на земле.

– Ого!  – Хэнк без стеснения и с явным интересом поглядывал на удлиненные шортики до середины бедра, плотно облегающее тело. – Это сейчас такая мода у местных женщин?

– Не имею понятия, какая там мода у кого,– ворчливо подняв юбку и встряхнув ее, ответила на вопрос.  – Так просто удобнее, чем во всяком хлопке.

– А сверху у нас что? – темные глаза блестели, то ли отражая слабый свет фонаря, то ли от внутреннего огня. Мне вдруг захотелось, чтобы вместо плотной маечки, которые обычно надевались под скафандры, на мне было что-то страшно неудобное и кружевное.

– Ничего, что тебя бы касалось, – раздраженно фыркнула, но все же сняла рубашку. Тело должно было хоть немного отдохнуть, а я  уж никак не привыкла спать в нескольких слоях одежды.

– Весьма практичный выбор, – покивал  с умным видом мужчина, которого мне вдруг страшно захотелось стукнуть. – Складывай все там, в ногах, и заползай.

Откинув угол покрывала, мужчина легко похлопал по свободному месту на матрасе. Плотно закрыв клапан палатки, я принялась складывать свои вещи, присев на край матраса.

– Почему ты не взял еще один спальник, – недовольно буркнула, хотя внутри все замирало от предвкушения чужого касания. Кожа буквально зудела, и мне казалось, стоит присмотреться, и даже в таком неверном свете станет видно, как по ней проходят волны нетерпения.

–Чтобы не искушать тебя вариантами, – вдруг серьезно заявил мужчина и, потянувшись, быстрым движением загасил фонарь. –  Ложись давай.

Я едва успела вытянуться на пружинящем надувном ложе, как меня стремительно обвили крепкие руки и решительно, как-то даже резко, притянули к мужскому торсу. А затем, не испытывая ни грана* сомнения, принялись шарить по моему телу…

Ладно, руки вовсе не шарили, а медленно и весьма осторожно скользили. Но в первый миг окаменевшая, я не могла никак расслабиться, то и дело мелко вздрагивая.  Вот только руки, как бы мне ни было любопытно: что дальше, не выходили за рамки какой-то одной-единственной программы. Они все скользили, чуть сжимаясь на бедрах, затем поднимались выше, оглаживая спину, лопатки. И на этом все!

– Что ты делаешь? – сдерживая раздражение, тихо спросила. Или бы уже делал что-то, или лапы свои прибрал! От неопределенности и того, что я сама немогла пошевелиться от странного напряжения, внутри все переворачивалось.

– Проверяю, настолько ли ты великолепна, как мне показалось… – глухо буркнул Хэнк, не останавливая движения ладоней.

И замолчал, оставив меня в тревоге! Меня давным-давно никто не оценивал вот так, руками. И ожидание вердикта казалось чем-то мучительно важным и волнующим. Выдержать я смогла не больше пары минут, прежде чем требовательно спросить:

– И что же ты решил? Так же я хороша, как тебе показалось?

Серигонец хмыкнул в темноте, и его ладони, наконец, прекратили будоражить мою кожу.

– Ты много лучше, чем я мог себе позволить думать. А теперь спи, неугомонная. Завтра будет долгий день.

– Но как?

– Желательно молча. Потому что у меня не так много терпения, как хотелось бы. А ты пахнешь, как должен пахнуть рай.

– Но тогда…

– …завтра долгий переход и тебе нужны силы. Немного терпения, Рина,– сдавив меня едва ли не до хруста в ребрах, буркнул серигонец.

Почему-то это меня успокоило. Внутри еще ворочалось некоторое возмущение, скорее вызванное протестом гормонов. Подняв ладони, я несмело провела по плечам, отмечая необычную шершавость кожи Хэнка. Она походила на змеиную чешую, где пальцы цепляются за узор. И все же это было неожиданно приятно…

– Рина… – с тихим стоном Хэнк поймал мои ладони, зажав между нами,– спи.______________________гран – мера веса по 1 ячменному зерну. Старинное выражение.**Всю степень правоты серигонца я оценила на следующий день, когда нам пришлось практически без остановок преодолеть не менее тысячи километров. К вечеру, когда солнце окрасило горизонт насыщенными цветами, мне казалось, что гудит даже кровь, вторя двигателю.

И когда Хэнк, заметив какую-то группу деревьев, махнул в ту сторону, я даже уже и не надеялась спуститься со спидера. Казалось, еще немного, и мой зад просто прилипнет к седлу, став с ним единым целым.

Не сильно интересуясь, с чего вдруг Хэнк решил для ночлега выбрать такое зеленое место, я с нетерпением смотрела на холмы, что начали подниматься на горизонте. Казалось, до них можно было дотянуться рукой, но и на это сил сейчас не было совершенно.

А через каких-то двадцать минут, когда деревья разошлись в стороны, передо мной возникла сияющая гладь озера, удивительно красивого под закатным небом. Заглушив спидер, я с трудом спустилась с седла и, скидывая на ходу обувь, спотыкаясь, бросилась в сторону воды. В спину несся тихий смех Хэнка, припарковавшегося рядом.

Замерев в шаге у воды, глядя на прозрачную, почти неподвижную кромку, я в нетерпении кусала губы. Вода казалась великолепной, но неожиданно всплывшие в голове воспоминания из брошюр об этой планете, не позволяли сделать последний шаг. Ища поддержки и ответов, я вопросительно повернулась к Хэнку.

– Можно, – устало улыбаясь, разрешил мужчина, кивая на воду. – Здесь безопасно.

И тогда, больше не желая ждать, почти не в силах терпеть пыль и пот этого дня, я скинула рубашку и юбку. Отбросив одежду подальше на песок, я едва ли не бегом влетела в воду, громко охая от ее живительной прохлады.

– Не замерзни только! – снимая  с транспорта палатку, крикнул в спину Хэнк, но я его не слушала, погружаясь под воду с головой и радостно фыркая, как большое морское животное.

Через полчаса, когда небо окончательно потемнело, мы, все еще мокрые, но довольные, сидели у небольшого огня горелки, ожидая, когда будет готов ужин.

– Сегодня мы проехали нормальный кусок. Так что завтра к обеду будем в поселении. Корпорация Элегия не самая крупная, но там определенно должны быть удобства и питьевая вода, так что сперва заедем в поселение и уже после разговора с их главой наведаемся на участок твоего мужа.

Я молча кивнула. После долгого дня пути, купание в озере сделало меня немного вялой, но спокойной. Тревога, какие-то внутренние переживания— все это отступило. Была только цель впереди, до которой не так и далеко. Был мужчина рядом и прекрасное чистое небо над головой.

– Устала? – Хэнк внимательно посмотрела на меня. Было видно, что серигонец переживет за меня, и это казалось самым лучшим, что сегодня имело значение.

– Немного, – улыбка получилась настоящей, спокойной, а не вымученным и нервным оскалом, как могло бы быть еще с полчаса назад.

– Тогда идем отдыхать? – в полумраке глаза серигонца блеснули золотыми искрами, поймав отблеск огня.

– Спать? Я не хочу спать, – недовольно скривилась я, опустив глаза и беззастенчиво рассматривая торс мужчины, на котором тонкими красными полосками виднелись шрамы и странным образом отражался свет на плечах, покрытых своеобразной чешуей.

– Я ничего не говорил про сон, – вкрадчиво произнес Хэнк, гася пламя горелки  и не глядя в мою сторону. Внизу живота все сжалось от сладкого предчувствия. Я давно поглядывала на этого мужчину с определенным интересом и видела ответные искры в его глазах. – Иди, укладывайся. Я сложу вещи и приду, как поставлю контур.

Волнуясь, словно школьница, я быстро заползла в палатку, скидывая остатки одежды. Белье почти высохло на теле, пока мы сидели у костра, но кое-где еще были мокрые участки. Не спать же в сыром, почти бормотала я себе под нос, с волнением заползая под единственное одеяло. Из-за полога снаружи доносилось шуршание и тихий звон,  с которым Хэнк собирал вещи.

Через несколько минут полог откинулся, и по прогнувшемуся матрасу даже в темноте можно было догадаться, что Хэнк сел на край «постели». После того, как огонек снаружи погас, не было видно ничего, но от этого было не так волнительно, словно темнота немного скрадывала смущение.

– Рина? Не спишь? – Хэнк говорил  тихо, то ли надеясь, то ли опасаясь, что я и правда могла задремать.

– Пф, – только и сумела выдавить я, чувствуя, как замирает сердце.

Со стороны мужчины раздался примерно такой же смешок, а затем с тихим «дз-з-з» клапан на палатке закрылся.

– Если ты планировала сбежать, то уже немного поздно,– вкрадчиво проговорил Хэнк, проползая по матрасу вглубь палатки. От его движений подомной все колыхалось, словно на волнах.

– Не дождешься, – пробормотала я под нос, когда серигонец улегся рядом, потянув на себя одеяло.–  Я, может, этого ждала дольше, чем ты.

– Сомневаюсь,  – едва слышно проговорил мужчина  и притянул меня в объятия.

Поцелуй, долгий и осторожный, почему-то с привкусом костра и соли. От него сжимались пальцы на ногах и перехватывало дыхание. Руки потянулись вверх, скользя по жесткой коже на плечах мужчины, спускаясь ниже, на лопатки, где она была больше похожа на мою, и еще дальше, где на пояснице проступали особенно рельефные участки. Словно откликаясь на мои более смелые касания, Хэнк вздрагивал и тихо шипел, не прерывая поцелуй и все крепче сжимая объятия. Казалось, еще немного, и мои кости восторженно хрустнут, на вынеся давления, но  мне этого хотелось. Хотелось разлететься на сотни мелких кусочков, перестать сдерживать себя и, наконец, почувствовать себя желанной и нужной.

Тело напрягалось, деревенело. Каждая клеточка тянулась к мужчине, пытаясь напитаться сладостью и  удовольствием. Мышцы слушались с трудом, а пальцы все сильнее впивались в крепкие плечи, ища опоры и поддержки. Темнота палатки наполнилась громким дыханием и жаром, от которого невозможно было сбежать, а затем вдруг рассыпалась. Тело выгнулось, не поддаваясь никакому контролю, дыхание перехватило окончательно,  а перед глазами расцвели сотни огней…

Тело давно расслабилось, изредка подрагивая от усталости долгой поездки и последовавших событий, а перед глазами все еще плясали яркие вспышки, словно далекий фейерверк на темном небе. Было невероятно жарко, но я не могла пошевелить ни одним мускулом, чтобы сбросить с себя ненужное одеяло. И страшно хотелось пить. В такой неравной борьбе усталости и желаний, я тихо лежала в темноте, горестно вздыхая.

– И что не так? – сонно спросил Хэнк, чья рука покоилась на моем плече, удивительным образом не съезжая и не падая.

– Ж-жарко, – недовольно простонала я куда-то в угол подушки, которая мешала едва ли не больше, чем одеяло.

В ответ раздался смешок, и рука с плеча исчезла. Хэнк завозился, отчего матрас заходил ходуном, а через миг раздался звук открываемого клапана палатки. В наше маленькое убежище хлынул прохладный живительный воздух.

– Так лучше? – я слышала по голосу,  что серигонец улыбается. Это успокаивало и меня.

– Угу, – зарываясь носом поглубже в подушку, едва слышно пробормотала. Теперь можно было пережить и жажду. Точнее, она вполне могла подождать до утра, так как в моем теле не осталось ни джоуля энергии.

И словно какое-то далекое эхо, над головой прозвучало:

– Если каким-то чудом твой муженек окажется жив, я сам его прихлопну, чтобы не путался под ногами.

– Мы с ним даже ни разу не целовались… – едва не проглатывая половину подушки в зевке, попыталась защитить от неоправданной ревности своего почившего приятеля и супруга.

– Тогда нам всем очень повезло, что он был таким кретином…