37-2

Констанция пренебрежительно фыркнула.

— И ты действительно поверил, будто Уильям смог меня переиграть? Не дорос он ещё со мной тягаться.

— Но…

— Интриган из него так себе. Разумеется, я была в курсе, что мой поверенный передаёт всю информацию твоему отцу. Вернее, всю, что была ему доступна. Но, надо отдать ему должное, дела он вёл прекрасно. Во всяком случае до того момента, пока не попытался подделать моё завещание. В этот момент мне пришлось несколько подкорректировать наши отношения.

— Отец сказал, что тебя отравили.

Я с шипением втянула воздух. О таких подробностях Лис мне не рассказал.

— Пытались, — отмахнулась Констанция. — К счастью, есть преимущества в том, чтобы знать, когда и откуда ждать удара. Когда ты привёл в мой дом Викторию, я поняла, что очень скоро меня попытаются устранить, чтобы не мешалась. И знала, кто именно попытается это сделать. А дальше – дело техники. Разыграть слабость, дождаться, пока он отправит письмо Уильяму. После чего – избавиться от поверенного.

— Вы убили его? — ахнула я.

— Что ты, конечно, нет! — рассмеялась она. — Но он больше никому ничего не расскажет. Это точно.

Честно говоря, воображение моё в этом месте забуксовало. Но я решила, что не хочу знать подробностей. Точно так же, как не стану спрашивать, почему в столице она не сказала, что поверенный может меня раскрыть. Это бы поставило под угрозу её собственную игру, и она бы больше не знала, откуда ждать удара.

А Констанция продолжила со вздохом:

— Конечно, хотелось бы обойтись без всех этих интриг. Но, к сожалению, я слишком поздно поняла, что представляет из себя Уильям Грейвуд. Когда спохватилась, было уже поздно… Прости, Себастьян.

— Почему вы называете Алистера Себастьяном? — вырвалось у меня. И я тут же поджала губы, стыдясь собственного любопытства. Нашла время спрашивать…

Однако леди ответила.

— Потому что это имя выбрала моя дочь. Уильям настоял на имени Алистер, а Марианне осталось право дать второе имя. Да и его она выбила с трудом.

Вздохнув, она поднесла чашку к губам. Сделала глоток. Поморщилась. И в следующий момент чашку окутал согревающий кокон… Надо же, как ловко. Я вот так не умела.

— Марианна любила Уильяма, — продолжила Констанция. — И действительно хотела выйти за него замуж. Даже двое сыновей от первого брака её не останавливали. А вот Уильям… Боюсь, его интересовало исключительно приданое моей дочери.

— И что же было в этом приданом? — напряжённо уточнил Лис.

Женщина печально усмехнулась.

— Всего лишь небольшая доля акций в заводе лунаритов.

— В нашем семейном заводе? — ахнула я.

— Насколько небольшая? — уточнил Алистер одновременно со мной.

— На тот момент крохи, — пожала плечами Констанция. — Розалинда когда-то продала этот кусочек мне. С одной-единственной целью: чтобы сын не вздумал продать семейное дело. А я приложила эти крохи к приданому Марианны. Уильям казался умным мальчиком, и…

Она не договорила. С досадой махнула рукой и покачала головой.

— Впрочем, он действительно оказался умным. Не только вцепился в эту долю зубами, но со временем выкупил бо́льшую часть завода.

Я сдавленно охнула, зажав рот ладонью. Она же не хотела сказать, что наш семейный завод… по сути, нам не принадлежал? Алистер, напротив, не выглядел удивлённым.

— Чуть больше двадцати лет назад, — продолжила она со вздохом, — Геральд только-только вступил в наследство. И начал тратить деньги. Сохранность имущества его совершенно не беспокоила. Он влез в долги и рисковал лишиться всего…

— Двадцать лет… Это же примерно тот момент, когда мой отец работал над новой технологией производства лунаритов?

Я вопросительно взглянула на Алистера. Он кивнул. На моём плече сокрушённо вздохнул Морок.

— Именно в тот момент Уильям выкупил огромную часть завода, — продолжила Констанция. — Уверена, удешевление производства было одним из его условий.

А я вспомнила, что, судя по записям отца, дядя ставил очень маленькие сроки на разработку. Явно спешил.

— Я думаю, завод давно не принадлежит Геральду, — поделился Алистер. — Слишком уж сильно мой отец печётся о его прибыли.

— Скорее всего, — согласилась Констанция. — Но этого мы пока не знаем. Вряд ли они решат обнародовать эту информацию по собственной воле. Геральд всегда был щёголем и транжирой. Ему был важен статус. Ну, а Уильяму просто было удобно иметь подставное лицо. Всё же, он член совета, ему ни к чему лишние пересуды.

Я прикрыла глаза. Вот, значит, как. Дядя уже давно лишился завода и, судя по всему, выполнял распоряжения отца Алистера. Годами отыгрывал богатого предпринимателя, хотя на деле ему принадлежало не так уж и много.

Одного я понять не могла. При чём здесь я?

— Но что им нужно от меня? — поинтересовалась я вслух.

На ответ я не рассчитывала, однако он прозвучал.

— Боюсь, это что-то им нужно от меня.