40-2

— Я, — согласился Гэвин. Пожал плечами и улыбнулся, словно извиняясь. — А ты… У тебя сейчас есть время? Я хотел поговорить.

Я ошарашенно кивнула и хотела уже пригласить его в комнату. Но вспомнила сначала про остатки пикника. Потом про то, что мне в принципе не стоит приглашать в супружескую комнату посторонних парней. И передумала.

— Да, давай. — Прихватив с вешалки пальто, я притворила за собой дверь и, оглядевшись, направилась к двери на крышу. Спускаться до улицы было долго, а разговаривать в коридоре преподавательского корпуса – вовсе плохая затея. А Лис и так поймёт, где я… когда вернётся.

Прежде, чем выйти на крышу, я недовольно взглянула на уходящую вниз лестницу. Алистера видно не было. Где же он там застрял?

Вздохнув, я наконец толкнула дверь и вышла на морозный воздух. Над головой кружились снежинки, и крышу уже успело основательно замести. Я поёжилась и пошла к летней беседке. Использовать её для отдыха в середине ноября никому бы в голову не пришло. Но там хотя бы снег падал не так активно.

— Так о чём ты хотел поговорить? — спросила я, разворачиваясь к приятелю. Бывшему приятелю… Впрочем, возможно я всё же поспешила с выводами? Разобраться бы. В конце концов, он просто довёз меня до дома – может, и не было там злого умысла.

— Я слышал, что ты участвуешь в иске против Геральда Уинтертона? — проговорил он, глядя мне в глаза.

А я вздрогнула от изменившегося взгляда. Гэвин всегда казался мягким, милым даже. И совершенно безобидным. Сейчас же черты его изменились. Скулы заострились, в глазах появился хищный блеск. Он словно насквозь меня видел.

Стало неуютно.

— Подожди… Так ты об этом хотел поговорить? — нахмурилась я.

— А что, были другие мысли? — Он изогнул бровь.

— Ну… вообще-то, да. Например, я думала, ты спросишь, почему я не призналась тебе в собственном происхождении. Или объяснишь, почему в тот раз довёз до дома… Ты тогда извинился, помнишь? Ты догадывался, что там мой дядя?

Гэвин жёстко усмехнулся, и я еле удержалась, чтобы не попятиться. Впрочем, пятиться-то было и некуда: я сама загнала себя в ловушку слишком маленькой беседки.

— Не догадывался, а знал точно, — небрежно поправил он. — Потому и привёз. Насчёт того, что ты скрывалась… Это же очевидно – ты пряталась. Но это и хорошо. Я знатно повеселился, пытаясь вычислить, ты это или не ты. Было увлекательно. Даже недовольство Геральда этого стоило.

— Погоди, — ахнула я. — Ты… хочешь сказать, что ты… работал на моего дядю?

— Не хочу, а прямо говорю, — возразил он, закатывая глаза. — Сиятельный! Виктория, ну как можно быть такой наивной? Геральд многое сделал для моей семьи. Взял на работу брата, оплатил мне учёбу. Даже кураторство оформил. А ты… Нет, ну ты, конечно, симпатичная. Но рисковать ради тебя своим будущим я не готов.

Вот теперь мне стало по-настоящему не по себе. Вот зачем я, глупая, пошла с Гэвином в уединённое место? Пять минут назад думала договориться, но сейчас что-то подсказывало, что разговора не получится. А сбежать мне не дадут.

Пожалуй, только сейчас я обратила внимание, насколько парень выше и мощнее меня. От такого не вывернешься. Можно даже и не пытаться.

Остаётся только тянуть время и надеяться, что Лис не задержится надолго. А ещё вспоминать заветы бабушки.

— Повторю вопрос, — практически промурлыкал Гэвин. — Я слышал, ты напрямую причастна к обвинениям против Геральда Уинтертона?

Гордо вскинув подбородок, я расправила плечи и холодно уставилась ему в глаза.

— Смею предположить, ответ ты знаешь и сам. Но даже если нет, я не обязана отвечать.

Он издевательски усмехнулся.

— Даже по-дружески?

— Мы не друзья, — отрезала я. — А после сегодняшнего – ещё и не приятели. Всего хорошего.

Я попыталась обогнуть Гэвина, рассчитывая на эффект неожиданности. Но не тут-то было. Он преградил дорогу и сложил руки на груди.

— Хорошо, можешь не отвечать, — вкрадчиво проговорил он. — Скажу без вступлений. Забери свои показания.

Я изогнула бровь.

— Прошу прощения? Ты в самом деле просишь меня соврать в суде?

— Ну зачем же врать? Просто не ходи туда и не давай показаний.

— Я и не собиралась, — хмыкнула я.

— Да, но ты предоставила материалы, которые могут сильно навредить моему… куратору.

— И хочу тебя уверить, они подлинные.

— А вот это ты зря. Насколько я слышал, те документы написаны одним почерком. Который принадлежит вовсе не Бенедикту.

Я поджала губы. Спорить не было смысла. Да и о чём? Тут он был абсолютно прав. Это ведь я их писала, а вовсе не отец.

— В общем, сделаем так, — улыбнулся Гэвин, обнажив клыки. — Сейчас ты своим почерком напишешь записку, что всё сочинила, и я больше к тебе не подойду. Никогда. Соглашайся, предложение хорошее.

— А если откажусь? — уточнила я, косясь на вход. На секунду показалось, что дверь, ведущая на крышу, приоткрылась. Из-за темноты было не разглядеть, кто там пришёл, но я отчаянно надеялась на Алистера.

— Тогда придётся использовать запасной план, — ответил Гэвин и печально покачал головой. — Видишь ли, есть в законе одна лазейка…

Я насторожилась и всё-таки сделала шажок назад, ближе к стене беседки.

— Если вкратце, то в случае, если подлинность улик вызывает сомнения, а лицо, их предоставившее, безвременно погибнет, то эти самые улики в суде учитывать не будут. Представляешь, какая незадача? Я и так, и так добьюсь своего. Так что, подпишешь бумажку?

— А ты гарантируешь мне безопасность? — уточнила я рассеянно, краем зрения следя за приближавшейся нечёткой фигурой за спиной Гэвина. Хоть бы Алистер!

— Тебе придётся поверить мне на слово, — усмехнулся он. — А то знаю я…

Фигура шагнула ещё ближе. А потом воздух прорезал высокий женский голос.

— Ой, да что ты с ней церемонишься? Хватай – и с крыши. Скажем, сама сиганула. Грейвуда парни нейтрализовали, проблем не будет.

Сердце рухнуло в пятки.