Глава 17-1

Алистер меня избегал. Я была в этом почти уверена.

Нет, я допускала, что у него в самом деле могло внезапно увеличиться число тренировок. Что он резко задумался о будущем и с головой погрузился в учёбу. Что он вдруг свалился с плохим самочувствием… Но не всё же одновременно!

Ко всему прочему, Лис даже в столовой перестал появляться.

За завтраком Джастин и Оливер чуть растерянно сообщили, что их друг с утра ушёл заниматься на полигон. За обедом пожали плечами и сказали, что видели, как он шёл в сторону библиотеки. Оба приёма пищи происходили в неловком молчании. Так что ни у кого кусок в горло не лез.

К ужину я плюнула на всё и отнесла поднос на своё привычное место. Решила, что если Лис считает, будто в его отсутствие я тоже должна есть вместе с его друзьями, он всегда сможет сказать мне об этом лично.

Но – вот сюрприз – он так и не появился. И это по какой-то причине неимоверно раздражало. Не настолько, чтобы я пошла лично искать его по всей академии. Но достаточно, чтобы продолжать грызть себя едва ли не каждую минуту.

Впрочем, долго есть одной мне было не суждено. Уже утром во вторник моё уединение оказалось нарушено. Я как раз ковыряла ложкой жидкую рисовую кашу, размышляя, дотяну ли до обеда, если сейчас вылью всё в помойное ведро, когда из-за спины прозвучал знакомый голос:

— Можно присесть?

Слегка обернувшись, я равнодушно пожала плечами. А спустя секунду на стол напротив меня опустился второй поднос. В отличие от моего, этот был нагружен едой.

Гэвин уселся на скамью напротив и начал деловито выставлять посуду. Закончив, он скользнул недоумённым взглядом по моей тарелке каши и нахмурился.

— А всё остальное ты уже всё съела или… это и есть всё?

— Аппетита нет, — пояснила я, всё-таки отправив в рот ложку с кашей. Вкуса я не чувствовала. Да что там – кажется, я даже цветов толком не различала. Всё было каким-то блёклым. А ещё безумно хотелось спать.

— Не заболела? — озабоченно уточнил Гэвин и через стол потянулся ко мне ладонью. Вздрогнув, я отшатнулась. Парень застыл на пару секунд. После чего виновато улыбнулся. — Прости. У меня есть младшая сестрёнка. Я ей так температуру проверяю. Ты неважно выглядишь.

— Просто не выспалась, — открестилась я.

А сама на секунду вспомнила, как в субботу першило горло. А в воскресенье я, желая забыть о печально окончившемся вечере, пошла на прогулку уже с близнецами. Разумеется, зонтики мы с собой не взяли. И, как это обычно бывает, все втроём попали под ливень. А потом бегом добирались до дома, перескакивая через ледяные лужи.

Близнецов Кайла сразу после возвращения взяла в оборот: переодела, заварила тёплое питьё, отправила парить ноги. Я же, пообещав позаботиться о себе сама, поехала в академию. Даже ботинки толком не высушила.

Так что, в целом, Гэвин мог быть прав. Другое дело, что признавать этого я не собиралась. Заболеть означало пропустить лекции. И я сильно сомневалась, что кто-то согласится поделиться со мной конспектами. Не говоря уж о том, что в конспекты в принципе влезало далеко не всё.

— Тебе, конечно, виднее, — с сомнением протянул парень. — Но, возможно, тебя всё-таки проводить в лазарет?

Чтобы я пропустила практикум по артефакторике? Вот уж нет.

— Спасибо, но не стоит, — поморщилась я. — На самом деле, я сейчас поела, и стало намного легче.

Невозмутимо поднявшись, я сгрузила тарелку с почти нетронутой кашей на поднос. Столовую я покидала с гордо поднятой головой. И даже взгляда не бросила в сторону столов старшекурсников. А это само по себе было достойно восхищения.

К вечеру мне стало хуже. Пока продолжались лекции, я ещё умудрялась поддерживать в себе какую-то видимость активности. Но после того, как они завершились, это стало почти невозможно.

Однако сдаваться я была не готова. Покинув учебный корпус, я проигнорировала дорожку, ведущую к общежитию, и гордо зашагала в сторону библиотеки. В конце концов, домашнюю работу никто ещё не отменял. А я как раз успевала подготовить доклад по травологии до ужина.

Библиотека встретила привычной тишиной и приглушённым светом. К своему месту я шла по уже знакомому маршруту, ловко вписываясь в повороты. На третьем передо мной из воздуха возник Каспер.

— Привет, заучка, — привычно поприветствовал он. — Как ты?

В голосе призрака сквозило беспокойство. На секунду я замешкалась. После чего расплылась в ленивой улыбке.

— Каспер! Я – шикарно. Вот, учиться пришла.

Обогнув Каса, я направилась к столу и буквально упала в невысокое кресло. И удивлённо отметила, что оно, оказывается, было невероятно удобным. Никогда не замечала.

— Венди, послушай, — проговорил он, залетая с другой стороны. — Я… извиниться хотел.

— Извиниться? — Я удивлённо подняла голову. — Ты меня ничем не обидел.

— Да я о тех бумагах, — скривился он. — Клянусь, я не знал, что там, в этой папке. Знал бы – сразу тебе сказал. И про маячок от ректора тоже был не в курсе.

— А-а!.. Не бери в голову.

— Нет, мне всё-таки стыдно. Венди, ну правда. Давай, я вместо этого чем-нибудь другим тебе помогу, хочешь?

— Хочу, — охотно кивнула я. — Можешь принести мне пару книг по травам-катализаторам. Желательно, из семейства зонтичных. А то мне так лень вставать.

На секунду призрак замолк. А спустя несколько мгновений на столе словно из воздуха возникли две книги и методичка. Надо же, как удобно.

— Нет, я так не могу, — продолжал возмущаться Каспер. Ты ведь целый месяц искала. Давай, я…

Подавив зевок, я попросту отмахнулась от назойливого духа и погрузилась в изучение литературы, попутно делая в тетради пометки.

Тишина успокаивала, как и монотонные действия. Не могу сказать, что в полной мере осознавала написанное. Скорее, работал опыт. Копаясь в книгах отца, я давно научилась отделять нужное от ненужного. И сейчас необходимая информация медленно заполняла страницы тетради.

Что ж, вскоре можно было смело сказать, что к травологии я была готова. И управилась довольно быстро, до ужина ещё точно было время. А раз всё так удачно сложилось, вполне можно было немного полежать.

Стоило коснуться щекой страниц тетради, как глаза сами собой закрылись. А сознание заволокло серым туманом.

Сквозь блёклую дымку я слышала обеспокоенные голоса. Но сознания достиг только один, показавшийся смутно знакомым.

— Мышонок, ты вся горишь!