19-2

«Дорогая Тори».

Я поджала губы и вцепилась в бумагу сильнее, до рези в глазах всматриваясь в ровные строчки, написанные убористым почерком отца. И чем дальше я читала, тем сильнее хмурилась.

Прежде всего, отец настаивал на том, что бумаги ни в коем случае нельзя выносить из хранилища. Но и оставлять тоже нельзя. Ответ на вопрос, что же с ними тогда делать, нашёлся тут же.

«Тебе предстоит прочитать все мои записи и запомнить. Времени у тебя на это немного – с каждой минутой будет всё сложнее объяснить, что ты так долго здесь делала.»

Опустив записку, я ещё раз посмотрела на высившуюся передо мной стопку листов. И вот это мне предлагалось запомнить в кратчайшие сроки? Желательно, вот прямо сейчас?

С тяжёлым вздохом я провела пальцами по стопке. Взяла в руки один из лежавших сверху бутылёчков. Вгляделась в содержимое…

Внезапная догадка пронзила яркой вспышкой, и я снова вчиталась в записку.

«Я изобрёл новый вид зелья, улучшающего память. Пока нигде его не описывал, однако уже успел опробовать на себе. Оно позволит тебе очень быстро запоминать информацию, а потом так же быстро её воспроизводить.»

Ну конечно. Вот на что было похоже зелье внутри флакона. На зелье Memoria Perfecta, которое мы варили на занятии пару недель назад. Хотя мне показалось, что оттенок был немного другим… Впрочем, в свете мерцающих магических огней мне могло показаться что угодно.

«Повторю ещё раз: записи выносить нельзя ни в коем случае. Я почти уверен, что на выходе тебя уже ждут. И наверняка проведут досмотр всех вещей. Твоя задача – убедить их, что я передал тебе всего лишь деньги и письмо.»

Письмо нашлось здесь же – лежало запечатанное в дальнем углу, рядом с внушительно позвякивавшим мешочком. Внутри Бенедикт Хартвел сухо желал успехов в учёбе, рассказывал о собственном опыте поступления в академию и предлагал деньги для проведения исследований.

Сперва я опешила от отстранённости его слов, а потом вспомнила, что для окружающих он мне вовсе не родственник, а всего лишь бывший начальник моего отца, Роджера Чемберса. Иными словами, это письмо он действительно оставлял для прикрытия? Был так уверен, что меня будут караулить на выходе?..

Я невольно вспомнила, нескольких незнакомцев, отиравшихся вокруг антикварной лавки. Ещё в тот момент мне они показались подозрительными, но я списала это на расшалившееся воображение. Однако если вспомнить, что о визите нам пришлось предупреждать за неделю… Это точно было не просто так.

Тем временем я вернулась к первому письму, где отец объяснял, что хранилище, где я сейчас находилась, было самым надёжным местом в Лейквуде. Взломать ячейку и забрать записи изнутри было невозможно – только поймать меня снаружи.

«Я очень надеюсь, что моё беспокойство излишне, — писал отец. — Но, боюсь, если ты стоишь здесь, то меня уже давно нет с тобой. А на записи исследований ведётся охота. Будь предельно осторожна.»

Тяжело вздохнув, я сложила листок. Безумно хотелось свернуться комочком и поплакать. Раньше я не слишком задумывалась о причинах, из-за которых пропал отец. Всё это казалось мне безумно обидным и жутко несправедливым. Настолько, что я никогда не копала глубже собственной потери. Да, хотела выяснить, что произошло и куда он исчез. Но не причины.

И только сейчас, спустя пару намёков и несколько прямых указаний, я поняла, что пострадал он из-за собственных исследований. Из-за почти мифической болезни, которую активно скрывали сильные мира сего и, предположительно, мой дядя.

Жаль, времени на проявление эмоций у меня совершенно не было. Если отец не ошибался (в чём я была не вполне уверена, но рисковать не хотелось), то мне нужно было торопиться.

Резко выдохнув, я приступила к указаниям. Первым делом взяла лежавший здесь же кулон с плоской пластиной. На овальном камне красовался замысловатый знак, значения которого я не знала. Так или иначе, ни лунаров, ни лунаритов в кулоне не было, так что магическими свойствами он точно не обладал.

Накинув кулон на шею, я откупорила пузырёк с зельем памяти и опрокинула в себя. На несколько секунд зависла, обнаружив, что на этикетке был выведен тот же знак, что был выведен на кулоне. Но, подумав, решила не концентрировать на этом внимания. Пришло время читать.

Отложив всё в сторону, я взяла стопку листов и уселась прямо на пол. Всё же это точно займёт время.

На первом листе, в самом верху, был аккуратно выведен всё тот же знак. Уже в третий раз. Но на этот раз он врезался в память с точностью до завитка. Зелье начало действовать.

Я погрузилась в чтение.