21-3

Поставив последнюю точку, я нарисовала уже знакомый знак и словно очнулась. Всё тело ныло, голова гудела и кружилась. Поморщившись я растёрла запястья и с удивлением посмотрела на сидевшего рядом Лиса. Вид у него был мрачный и обеспокоенный. Это что же успело так испортить ему настроение за… Кстати, сколько я работала?

Я окинула озадаченным взглядом стопку исписанных листов и нахмурилась.

— А сколько времени? — уточнила я.

— Половина четвёртого ночи, — глухо сообщил Алистер. — И я рад, что ты очнулась.

— Разве я была без сознания?..

И кто тогда всё это написал?

— Скорее, не в себе, — криво усмехнулся он и потёр лицо. — Темнейший раздери… Венди, ты меня с ума сведёшь.

Я никак не могла понять, что происходит, а Алистер уже оказался рядом и, выдернув меня с места, порывисто заключил в объятия. Возражать я не стала. Тем более, ничего неприличного в этой позе точно не было. Для друзей было вполне естественно обниматься… вроде как.

— Так что я пропустила? — тихо пробормотала я в его рубашку. — Ты сам не свой. Только не говори, что так сильно переживал за меня?

— Переживал, конечно, — вздохнул он, нехотя отстраняясь и возвращаясь на своё место. — Но дело не только в этом. Твои записи… ты помнишь, что ты писала?

Я задумалась. В голове плясали обрывки информации, но, как и прежде, ничего конкретного.

— Ничего не помню, — призналась я со вздохом. — Как-то странно действует это зелье.

Лис медленно кивнул. А потом начал рассказывать. Медленно, размеренно, безэмоционально. Так, словно успел уже смириться со всем, что узнал. В процессе рассказа он переворачивал листы, подтверждая свои слова той или иной записью или таблицей. Я же… с каждым словом всё сильнее холодела.

К концу рассказа я не находила себе места. Хотелось бежать, кричать и спрятаться подальше. Выходит, мой отец был причастен к появлению болезни? А дядя виноват в том, что маги по всему королевству теряли магию? То есть, я была косвенно причастна к тому, что Алистер сейчас страдал? И к тому, что произошло с Итаном?!

Если до этого я ещё допускала мысль, где со временем признаюсь Лису в собственном происхождении, то теперь об этом можно было вовсе забыть. Да он же возненавидит меня сразу, как только услышит мою фамилию! Придётся оправдываться, что я ни сном ни духом не знала о причастности моих родных… Нет уж, лучше я и дальше буду оставаться Венди Чемберс. Это точно безопаснее.

Зато теперь, во всяком случае, становилось понятно, почему меня прятали от дяди. После исчезновения отца он запросто мог решить, будто тот оставил мне записи исследований. Потому что эти бумаги вполне могли грозить ему разорением. И теперь они действительно были у меня.

А дядя как раз на этой неделе должен был приехать в академию! Когда? Вчера? Сегодня? Завтра?!

— Эти бумаги нельзя нести в академию! — выпалила я, перебивая рассказ Алистера. — Если их найдут…

— Здесь оставлять тоже нельзя, — задумчиво кивнул парень. — Втягивать брата я не хочу. Ему и так сейчас нелегко.

Мы замолчали, продумывая варианты.

— Я могу спрятать дома, — предложила я наконец. — У меня есть один тайник в комнате… там их точно не отыщут.

Тайник действительно был хорошим. За все эти годы до него даже близнецы не добрались. Хотя у них точно были сверхспособности находить всё, что от них прятали, максимум за полчаса.

— Хорошо, — согласился Лис. — Значит, перед академией заедем к тебе. Только… как твои родные отреагируют, если ты придёшь домой рано утром во время учебной недели?

Вот как раз об этом я не волновалась.

— Не переживай. Близнецы уйдут в школу, Кайла по утрам работает в пекарне. Роджер… думаю, будет в лаборатории.

— Ты называешь родителей по именам?

Я осеклась и в ужасе уставилась на Лиса. Он смотрел спокойно, почти равнодушно. Только глаза хищно блестели. Я судорожно вдохнула. Это как же получилось, что я так по-идиотски попалась? Надо было срочно что-то придумать, как-то оправдаться… Но мозг откровенно буксовал.

— Вид-дишь ли… — проблеяла я, начиная заикаться от нахлынувшей паники.

Почему-то от одной мысли, что Лис узнает, кто я, всё тело сковал ужас. Как он на меня посмотрит? С презрением? С ненавистью? Прикажет выметаться отсюда? Мудрейшая, но я же ни в чём не виновата!

А Алистер вдруг… улыбнулся. Мягко и понимающе.

— Не переживай, я не буду давить, — произнёс он. — Расскажешь, когда захочешь, хорошо?

— Хорошо… — прошептала я в твёрдой уверенности, что не захочу никогда.

Сердце заполошно стучало, явно пытаясь пробить грудную клетку. Ладони вспотели, и я незаметно отёрла их об одежду. Неужели, обошлось?

— Ещё кое-что, — перевёл разговор Алистер, привлекая внимание. — Там, в конце…

Он взял стопку листов и вытащил несколько страниц. Стиснув зубы, я подалась вперёд… И тут же замерла. Все предыдущие волнения разом отошли на второй план. На первом листе значилось: «Экспериментальное лекарство».