3.3

Я сжала зубы и подчинилась. Ранион невыносимо пугал и раздражал. Как я вообще могла его обожать? Неужели это восемь лет в ледяном аду сделали его таким? Не может же человек измениться до неузнаваемости. «Может, — шепнул внутренний голос. — Особенно если его прокляли». Липкий страх накатил и застрял комком в горле, руки дрожали, и больше всего хотелось сбежать, потому что я знала, так называемая прогулка не принесет ничего хорошего. Я вообще не была уверена, что он не ведет меня убивать. Но и не подчиниться не могла.

Я закуталась в одеяло и проскользнула в таком виде сначала к шкафу, а потом выбрав одежду в ванную комнату. В спину мне прилетели снежинки и язвительный смешок. Этого нового не знакомого мне Раниона, я просто забавляла, словно экзотическая зверюшка. Точнее, как игрушку, которую подарили капризному ребенку. Она развлекает какое-то время, а потом ее можно сломать. И никто за это не отругает.

Выбор одежды у меня был не так и велик. Я влезла в одолженное сестрой платье, унты из очень теплого, жесткого меха и в свою шубу с капюшоном. В таком виде и вышла в комнату, где Ранион развлекался тем, что закручивал в воздухе спирали из снежинок.

— Ну что готова окунуться в мою жизнь? — спросил он с холодной, злой усмешкой.

— А если нет? Это что-то изменит? — поинтересовалась я, поджав губы.

— Ты же знаешь ответ, — заметил он, рассыпался снегом и, снежным вихрем подхватив меня, вылетел в окно. Ответ «нет» он не воспринимал.

Я завизжала, потому что вылететь из окна третьего этажа совсем не прикольно, взмахнула руками и ухватилась уже за гребень на спине ледяного дракона, который стремительно набирал высоту.

Было страшно. Я знала, вряд ли Ранион спешит показать мне красоты долины. Руки даже через перчатки примерзали к ледяному гребню. Сидеть на холодной спине было некомфортно, а мы неслись куда-то сквозь бурю, и мне совсем не нравилось, как больно и зло колет мои щеки снег. Кажется, буря только усилилась и сейчас раздавала оплеухи лишь потому, что Ранион оказался выше того, чтобы бить девушку. А вот поиздеваться другим способом ему не мешало ничего.

На волне черного неба кружилась вьюга. Она завывала вверху и сливалась в плотный туман внизу, нельзя было различить ни дороги, ни дома. Вокруг меня был ледяной кошмар, я замерзала, а дракон все несся и несся, закладывал крутые виражи и потом резко падал вниз, заставляя меня орать. Руки тряслись, а я сжимала до окоченения пальцы и только шептала про себя «я выдержу» сама не особенно в это веря.

Когда я думала, что мне уже не может быть так страшно, как сейчас среди снежных смерчей начали сгущаться неясные фигуры. То справа, то слева слышался смех, меня хватали чьи-то руки, когда я увидела первое оскаленное лицо, со щелкающими зубами, я едва не слетела со спины Раниона, но я знала — нужно держаться, что есть мочи. Он не будет меня ловить. Пожалуй, моя смерть его только обрадует.

— Кто это? Ранион! Куда ты меня несешь?

Но ледяной дракон молчал. То ли просто не хотел со мной разговаривать, то ли не мог в этом обличие. Сотканные из снега фигуры пугали. Они походили то ли на ледяных зубастых призраков, то ли на плод моего дурного воображения. Они тянули ко мне свои холодные руки, хватали за волосы, которые покрылись льдом, дергали за шубу, и я уже рыдала в голос, не обращая внимания на то, что на щеках слезы превратились в ледяные дорожки. Когда показалось знакомое окно, и Ранион забросил меня домой с ворохом снежинок, я упала на пол и разрыдалась от облегчения.

— Как тебе наша прогулка? — как ни в чем не бывало, поинтересовался ледяной — все такое же невозмутимый. В расстёгнутой рубашке и с холодной усмешкой на губах. — Тебе понравился мой мир?

— Зачем тебе все это. Ран? Зачем? Ты хочешь меня убить?

— О, нет… — он усмехнулся и присел рядом со мной. — Это будет слишком просто. Ведь ты же меня не убила. А знаешь, как часто за эти восемь лет я мечтал о смерти?

— Что ты хочешь от меня?

— А разве это не очевидно, Рыжик? — усмехнулся он и накрутил мою прядь на палец, чтобы спустя секунду отпустить уже ледышку. — Мне скучно. И я хочу просто поиграть.

— Я живая мной играть нельзя… — пискнула я, словно говорила Китти про Пэрсика.

— А я твоей милостью нет, и я буду играть или тобой, — внимательный взгляд мне в глаза, чтобы до меня точно дошел смысл сказанного. — Или… — пауза. — Эти городом, решение за тобой рыжик. Если ты не будешь делать то, что я тебе скажу, то наверное, я расстроюсь, а когда я расстраиваюсь тут вечно что-то случается, может например замерзнуть экипаж, который курсирует между долиной и цивилизацией. Ты же не хочешь этого рыжик.

— Что с тобой стало Ранион…

— Не правильный вопрос, Вал. Что ты со мной сделала в угоду глупой детской прихоти.

— Ты будешь мне мстить…

— Только мысли о мести не дали мне сойти с ума, наблюдая за тем, как моя девушка уходит к моему лучшему другу и рожает ему ребенка, пока я… пока я могу только заморозить к демонам это проклятое место. Поэтому я мечтал о встрече с тобой долгие восемь лет. И «ненавижу» в отношении тебя слишком слабое слово.