3.5

Сидеть и плакать было проще всего, но это вело к неминуемой гибели. Поэтому я бегала по комнате, кричала, ломилась кулаками в дверь и даже пару раз ударила по льду стулом. Никакого видимого эффекта не добилась, но зато согрелась. Лед, видимо, глушил все звуки и совсем не поддавался внешнему воздействию. Я устала, и отчаяние накатило с новой силой и когда я готова была упасть на пол и разрыдаться, дверь открылась с внешней стороны. Безо всяких усилий.

В комнату просунулось удивленное лицо Женевьев, а между ее ног скользнул Пэрсик. Он коснулся лапами ледяного пола, вздыбил на загривке шерсть и попятился назад, раздраженно дергая хвостом. Не понравилось. А я с рыданиями бросилась на выход.

— Что тут произошло? — удивленно спросила сестра и сделала шаг мне на встречу. Лед в комнате стремительно таял, он стекал волной по стенам, образовывал лужицы на полу, покрывало на кровати стало тоже мокрым.

— О, боже! Валенси! — всхлипнула сестра и кинулась меня обнимать. — Это сделал он? Да. Скажи мне?

Я смогла только кивнуть и снова зашлась в рыданиях, а Женевьев увлекла меня в свою комнату.

Девид что-то попытался возмутиться, но был изгнан. Я скинула мокрую шубу на пол и Женевьев сразу отправила меня отогреваться в душ. Я была ей за это благодарна. Пэрсик упорно тащился за мной следом, но я захлопнула дверь перед его носом. Меня трясло от холода и от пережитого. Как хорошо, что сестра дала мне немного времени, чтобы прийти в себя, а не кинулась на меня сразу с вопросами.

Я включила горячую воду и замерла под напором. Струи били мне в спину, отогревали окоченевшие ступни и руки. Тело ломило, так что хотелось выть. А еще за шумом воды я почти не слышала разговор Женевьев и мужа. Уловила только обрывки слов Девида. «Это нельзя так оставить», «Она нас погубит» и «У тебя кроме сестры есть дочь…»

Я и сама понимала, какой опасности подвергаю Женевьев и ее семью. Наверное, мне и, правда, стоит подыскать себе другое жилье, но не завтра. Мне слишком страшно, чтобы уйти. Что отвечала Женевьев, я не расслышала, но поняла, что совсем не удивлюсь, если сестра выставит меня из дома тот же час. Слишком много неприятностей я доставляю.

Но когда я, кутаясь в теплый халат и натянув до щиколоток шерстяные носки, вышла в комнату, на маленьком столике дымился чай, стоял мед. Женевьев сидела в кресле на руках с Пэрсиком, а вот Девида в комнате не было.

— Мы решили, что будет лучше, если ты поночуешь тут со мной. А Девид поспит в гостевой спальне, — пояснила она, проследив за моим удивленным взглядом.

— Не стоит… начала я, но она покачала головой. — Так будет спокойнее, в первую очередь мне. Ты расскажешь, что произошло?

— Постараюсь, — сипло кивнула я.

— Впрочем. — Она отмахнулась. — Я представляю. Можешь не говорить, это проделки Раниона. Он совсем свихнулся.

— Он меня ненавидит.

— Он сошел с ума. Я с ним поговорю.

— Не нужно Женвьев. Это опасно. Как вы меня нашли? Как ты вообще поняла, что мне требуется помощь?

— Это он, — сестра указала на Пэрсика. — Убежал от Китти. Разбудил меня и не отставал, пока не пошла за ним.

— Я не могла выйти из комнаты. Это так страшно, а до этого… — я закрыла руками лицо и разрыдалась, а когда немного успокоилась, все же смогла рассказать Женевьев, что со мной произошло.

— Тебе нужно поспать, — сказала сестра. Переложила мне под бок кота и укрыла одеялом. — Хочешь дам успокоительный отвар?

— Нет, — помотала головой. — Не нужно.

— Спи, Вал, я что-нибудь придумаю.

— Ты не обязана мне помогать, я виновата. Это сотворила я, и он в своем праве.

— Нет. Не в праве, — жестко заявила сестра. — Ты была глупой, маленькой девочкой, на эмоции которой не обращали внимания. Мы ведь с Раном видели, что ты его боготворишь. Нас это веселило. Мы виноваты не меньше, чем ты. Спи.