5.4

Я стояла и чувствовала, как дрожат руки. Смотрела на пакеты, словно там поселился ядовитый скорпион. Мою душу раздирали противоречивые чувства — благодарность и злость, страх и жалость, и все это было щедро замешано на коктейле из безысходности.

Я просто игрушка в его руках. Игрушка, которую ледяной сломает, как только она перестанет вызывать интерес. И я не имела ни малейшего понимания, что с этим можно сделать. Попытаться разрушить проклятье? Или убить Раниона? Обе мысли были одинаково бредовыми и неосуществимыми. Я создала безупречного ледяного монстра и стала его жертвой.

Пакеты с одеждой в центре небольшой комнаты выбили из колеи окончательно. Они означали, прежде всего, то, что я никуда не могу деться от Раниона, он найдет меня везде. В любую секунду меня может сковать мороз, окна могут покрыться инеем и в моем уютном мире наступит зима. Это пугало, поэтому я обошла стороной платья, стараясь даже не смотреть в сторону покупок и начала изучать то место, где мне придется жить. Предполагаю, до самой смерти. Почему-то я была уверена, смерть наступит стараниями Раниона раньше, чем я состарюсь.

Комната небольшая. В углу диван, который служит и кроватью, шкаф, трюмо, книжные полки и камин, возле которого стоит кресло-качалка. На нее небрежно накинут вязаный плед. Пожалуй, этот уютный уголок понравился мне больше всего. Наверное, приятно устроиться тут с книжкой и чашкой имбирного чая, когда за окном завывает вьюга. Только вот в моей реальности вьюга будет завывать, боюсь, внутри помещения.

Кухонка была совсем маленькой, на ней могла пометиться только я одна. Я поставила чайник и присела на высокий стул у окна, уставившись на заснеженную улицу и горящие окна дома напротив. Где-то там за задвинутыми шторами бегала Китти, а Женевьев готовила ужин.

— Маленькую неугодную сестричку выставили прочь, — раздался насмешливый голос над ухом и по спине пробежал холодок, а на манжет упали первые снежинки.

— Снова будешь морозить мой напиток? — безразлично отозвалась я. — Сейчас это будет чай.

— Нет, Рыжик. Два раза одно и тоже делать не интересно. Не с тобой.

— Тогда, что ты будешь делать? — спросила я и повернулась, уставившись в безразличные голубые глаза.

— Пока не решил, но будь уверена, я непременно придумаю что-нибудь интересное. Но пока мне нравится просто наблюдать за тобой. Такая потерянная и никому не нужная. Прямо как я, эти восемь лет.

— Поверь, быть потерянной и ненужной мне не привыкать. Я выросла одна.

— Ах да, тебя же скрывали от меня в теплых странах. Так и сидела бы на берегу теплого моря. Зачем приперлась? Дразнить меня?

— Может быть, у меня свой резон бежать с побережья?

— А, то есть там ты тоже кому-то испортила жизнь? Как интересно.

— Это не твое дело, — отозвалась я.

— Очень даже мое, — уперся он. — Но мы с тобой обсудим это позже. А пока я хочу, чтобы ты все же примерила одно из купленных платьев. Я хочу этого с утра, а ты обломала меня в примерочной.

— Я не сбираюсь устраивать тебе тут показ мод.

— А зря! — отозвался Ранион переместился по помещению и уселся в кресло качалку. — Ну же, Валенси, раздевайся. Обещаю тебя не трогать и не портить твое кресло. Поверь, предложение щедрое и второй раз я его повторять не буду.